Komi Zyrians Traditional Culture

КОМИ КУЛЬТУРА ГРАММАТИКА СЛОВАРИ ЛИТЕРАТУРА МУЗЫКА ТЕАТР ЭТНОГРАФИЯ ФОТОАРХИВ КНИГИ

БИАРМИЯ Каллистрат Жаков,  1916.

XIII   ВОЗВРАЩЕНИЕ ГЕРОЕВ

День один, другой, и третий,

Печать Рифея.  Работа скульптора Владимира Рохина, кварцитопесчаник.
Сад скульптуры, Сыктывкар, 2008


Уж десяток насчиталось —
Все плывут герои наши,
Вместе с ними и царевна,
Благочестная девица
Знаменитой Биармии.
В устье Эжвы уж проникли,
Вычегды-реки широкой;
Острова все миновали,
Отмели, мысы остались
Позади, вдали тумана.
Вновь запел Вэрморт-кудесник —
Лишь теперь он вдохновился.
Он ударил в струны домбры,
Пятью пальцами коснулся
Струн священных, полных силы,
И запел он, вдохновенный:
"Чудо дивное случилось!
Мы звезду сорвали с неба,
Тайны неба принесли мы
Вниз, на землю, чудодейно:
Посмотрите — Райда в лодке,
В утлой лодке князя Перми!
Именитая царевна,
Кардора цветок весенний,
Дочь Оксора — чародейка
Многославной Биармии!

Здесь она, меж нами, в Парме!
Что за радость, что за счастье.
Горний цвет и миг блаженства!
С моря-океана жемчуг
Мы достали песнопеньем.
Миг великий, миг священный!
Ты застынь, остановись здесь!
Боле ничего не надо,
Будущего нам не нужно,
Прошлое исчезло также!
Яур, князь рыжебородый!
О, взгляни на деву Райду
И усни в блаженстве вечном!
Знай, звезда упала с неба
И в руке твоей блистает,
Озаряет мир лучистым

Декоративные тарелки "Орнаменты Коми". Глина, ангоб, обжиг. Валерий Торопов, персональная выставка, Сыктывкар 2009.


Взглядом вышины небесной.
И ты, Райда, веселися,
Сердцем радуйся, царевна!
Севера дитя, красотка,
Алый венчик дикой розы,
Лепесток ромашки белой
В золотистом поле, в пармах,
Где ячмень растет привольно,
Желтый злак между травою!
Красный клевер ты, царевна,
Близ берез зеленокудрых!
Белый клевер на полях ты.
Средь лугов тех ароматных!
Ты красуйся в горной Перми,
Ласточкой живи меж нами.
В горницах красуйся в светлых.
Посмотри, над нами крыша —
Меднокованное небо —
Алой лентою румяной
Опоясано по краю;
Темя неба — синь, лазурь там;
Солнце нас не забывает,
И луна плывет над Пермью!
А над небом — древний старец,
Енмар-Бог неизреченный!
Во дворце, за сводом неба
Он читает книгу правды
И вершает по законам
Все дела земли и неба.
Дом его — хрусталь зеленый.
Стены — чистые алмазы.
Крыша — сталь лазури звонкой;

Сюдеи, деревянные идолы, которым поклонялись и проносили жертвы;   выше человеческого роста. Сделаны детьми Детского дома-школы им.А.А.Католикова, Сыктывкар, 2008.


Пол — небесный свод и звезды.  
Горнему внимай ты, дева,
И живи спокойно в пармах!
Яур, князь рыжебородый,
Опираясь на советы
Мудрой девы Биармии
Как на каменные горы,
Совершит немало дел он
И великих и полезных!"
"Слышны звуки с желтой Эжвы,
Чьи-то звуки золотые!
И Вэрморт колеблет струны,
Струны домбры старо-древней",—
Так деревья все сказали,
Глядя с берега на лодку,
Яура ладью на волнах.
Взволновалися тут сосны,
Ели, пихты и березы,
Жимолость в ложбинах старых,
Ольхи красные в низинах
И черемухи на тайгах,
Ивы гибкие близ Эжвы,
Матушки реки великой,
Челядь прочая повсюду
И кустарник дикой розы —
Тот шиповник на вершинах
Красных гор, вблизи увалов,
Можжевельник невысокий,
Липы, скромные малютки,
Волчьи ягоды в долинах —
Серьги красные в ушах их,
И рябины-честолюбцы
С гроздьями пурпурных ягод,
Кисло-горьких чрезвычайно.
Лиственница, дочерь леса,
Речь держала по-иному,
Обратившися к сестрицам:
"Издивитеся, сестрицы,
Чуду новому меж нами
И неслыханному раньше.
Яур, князь рыжебородый,
Косолапый сильный Ошпи
И Вэрморт, кудесник славный,
В древний город поспешили,
Красный Кардор знаменитый,
Усыпили Биармию
Песнопеньем чудодейным,
Усадили в лодку князя
Райду, мудрую царевну,
Привезли сюда с собою
В утлой лодке невеликой,
В малой лодочке проворной.
Вот она сидит меж ними,
Дочерь солнца с Бела моря.
Всю Двину они проплыли
И живые все вернулись;
Век не слыхано то раньше
И невидано то было".
Зашумели все деревья,
Головами закачали,
Руки-ветки поднимали
В синий воздух, к крыше неба;
Песнопеньям предалися
Все деревья в синей парме:
"Шилих-лили-сине-гили,
Торо-гото-ара-гили-
Роко-тото-гымда-гато,
Ули-лили-пуаня".
Звуки песен тех деревьев
Услыхали звери, птицы,
Заорали, закричали,
Загудели, затрубили,
Заревели и запели,
Голосили, выли, ныли,
Защелкали, замурчали,
Засвистели, зашумели,
Запорхали, взволновались,
Побежали все на Эжву,
К Вычегде хрустально-струйной.
Страшный топот тут поднялся,
Гул и звон тут раздавался.
И холмы все зазвучали,
Горы сини зазвенели,
Небо тучами покрылось —
Стаей птиц заволоклося.
Что за диво тут случилось,
Чудо-юдо приключилось!
Яур, князь рыжебородый,
Доброе промолвил слово:
"Что за топот раздается
С берегов звончато-гулких
И с холмов тех отдаленных,
Что за тучи там, на небе —
Облака вдруг поднялися,
Солнце красное закрыли?"
И Вэрморт, игрок великий,
Он ответ держал разумно:
"То не тучи, а соборы
Птиц, пернатых песнопевцев
Поднебесных в синей выси;
Топот гулкий раздается
От шагов зверей огромных,
К нам бегущих, к синей Эжве.
Звери, птицы нас встречают
И с почетом принимают
Деву Райду, дочерь Солнца
И Луны золотоликой,
Госпожу свою навеки".
Тут всплакнули все герои,
Умиленные душою;
Как алмазы, лились слезы
По щекам царевны Райды.
Ночь прошла, настало утро.
Новый день великолепный
Проходить стал над страною.
Яур, князь рыжебородый,
И царевна Биармии,
С ними Ошпи Лыадорса —
Вверх по Вычегде плывут все,
К Джеджим-парме вдаль стремятся.
Яур-князь, владыка Перми
Слово мудрое промолвил:
"Посмотрите-ко вы, братцы,
Вы послушайте с вниманьем:
Где-то топот раздается
И становится все ближе.
Нет ли где погони тайной?
Час неровен, осторожность
Не мешает человеку,
Все бывает в этом мире
Коловратном, переменном —
Дождь сегодня, завтра солнце,
И обратно тож бывает".
Тут Вэрморт, игрок великий,
Речь держал он по-иному:
"Вон я вижу самоеда,
Самоеда с Биармии,
По одежде вижу ясно;
На оленях поспешает,
К нам в догонку он стремится,
Вот и голос раздается".
И гонец тот Биармии
Закричал с горы высокой:
"Яур, князь рыжебородый,
И царевна, дочь Оксора,
Сильный Ошпи Лыадорса
И Вэрморт, игрок великий,
Вы послушайте словечко,
Ведь насилу я догнал вас
На оленях быстроногих!
Царь Оксор уже проснулся
Править начал вновь страною.
Весточку он посылает
И добра он вам желает,
Шлет привет свой князю Перми
И любовь свою царевне,
И на брак благословенье.
Гнева нет в душе Оксора,
Любит всех душой великой
И на свадьбу он приедет
В дальний Джеджим вверх но Эжве.
Биармийцы все проснулись
И с прошедшим примирились.
Кошки черные на башнях
Вновь мяучат прежним хором,
И собаки вновь уж лают,
Также цербер, пес великий,
Ноет, воет с визгом, гиком
И хранит он, как и прежде,
Город Кардор многославный.
И воскрес уж Рымда-воин —
Он из камня в человека
Превратился, стражем стал он,
Как и встарь, всей Биармии".
Так кричал с горы высокой
Самоед, гонец проворный
И обратно тут поехал
На оленях быстроногих,
В санях мягких, вдаль скользящих
По траве зелено-желтой.
Путь направил в Биармию,
Весточку царю Оксору
О царевне тут понес он,
Что жива-де дочь Оксора
И плывет-де в малой лодке,
С Яуром стремится в Джеджим.
А царевна прослезилась.
Плакала о Биармии,
Об отце своем о славном.
По щекам лилися слезы,
Те алмазы протекали,
В лодку падали на дно уж.
Тут ее утешил Яур,
Слово мудрое сказал он:
"Ты не плачь, царевна Райда,
Твой отец приедет в Джеджим,
Он на свадьбу к нам прибудет
И нас всех благословит он,
И на счастье, и на радость
Будем жить мы все спокойно".
Утерла тут слезы Райда
Белою рукой — алмазы,
Успокоилась надолго.
Вновь божественное утро
Наступило над рекою,
Неустанно вверх все плыли,
Беспрерывно вдаль стремились
Средь лесов могуче-вольных —
Многославные герои.
Желтые пески сменялись
Синью пармы многогорной,
Красным берегом порою,
Вдаль идущим, прямо в горы.
Миновалось устье Выми
Быстротечной, каменистой —
Древней Емвы желтоглазой.
Сыктыв-ю затем остался
Позади уж у героев.
Пресекли и устье Локчим,
Той реки глубокодонной.
Вишера их повстречала,
Желтоводная река та.
Но они не оставались
В устьях рек и дальше плыли.
Синие вершины Джеджим
Напоследок показались
В одно утро над рекою.
Поклонились тут герои,
Увидавши горы Перми,
Прослезились, взволновались.
Родина ждала их с лаской —
Матерью была героям
Джеджим-парма над рекою.
Дом сосновый увидали
На горе той Джеджим-пармы;
Дом родной свой видел Яур.
Туча черная поднялась,
Небо синее покрылось
Облаками так внезапно,
Солнца лик закрылся вскоре,
Гром ударил тяжко-грозно,
То не туча ведь была там
И не облако носилось:
Птица Рык закрыла небо,
Голос птицы прозвучал тут,
Словно гром небесный, грозный;
Птица Рык сказала слово:
"Яур-князь обратно прибыл
По моей великой воле
И привез с собою Райду;
Радуйся, живи по правде,
Делай всем добро и пользу
Принеси стране предгорной.
И ты, Райда, успокойся:
Сына принесешь ты вскоре,
Он придет ко мне на горы,
На горах Уральских будет
И увидит в пармах чудо:
То яйцо великой птицы,
Птицы Рык — судьбы железной".
Так сказавши, удалилась
Божья птица вдаль, на горы;
Тучи черные исчезли,
Солнца лик открылся снова,
Заблистал великолепный
День, как раньше, лучезарно.
Лодка утлая приплыла
К Джеджим. Вот остановилась
В устье речки светлоструйной.
Многодумно выходили
Тут герои все из лодки —
Яур, князь рыжебородый,
И царевна Биармии,
Сильный Ошпи Лыадорса
И Вэрморт, игрок великий.
Встали на песок прибрежный,
Мужиков тут увидали.
Все работники на пармах —
Яура они спознали,
К берегу все прибежали.
Женщины, подростки, дети
С криком, с шумом появились
Возле Эжвы многоводной,
Поклонился весь народ тут
Чужеземке именитой,
Дочери царя Оксора,
Словом добрым утешали
Жители горнистой Перми.
К дому князя подошли тут,
На крылечко поднимались
Яур и царевна Райда.
И вошли они в избушку,
В горницу вошли неспешно,
В белую светлицу в доме.
А Вэрморт, игрок великий,
К хижине своей пошел он
Возле речки светло-синей.
Он на гвоздь повесил домбру,
И — на отдых ту певицу
В хижине своей сосновой
С белоснежною стеною.
Сильный Ошпи Лыадорса
К кузнице шаги направил,
Что была там, в синей парме.
Он ковать принялся спешно
И мечи, и копья князю.
Так вернулись те герои
В Джеджим-парму, стали жить здесь
Жизнью вольной меж деревьев
И в домах своих сосновых.
Райда часто выходила
Из избушки той сосновой.
Под ногами — белый ягель,
А кругом — светелка леса...
И мечтала тут царевна
О былом и о грядущем
И о сыне предреченном.

XVI

Силы высшие природы,
Горные ручьи и реки
Отдаленного жилища —
Рая-неба — притекайте,
Утолите жажду духа!
Духи неба, приходите
К одинокому скитальцу
И взнесите думы сердца
К сердцу мира для слиянья.
От людей далек мыслитель.
Тайны мира все постигший,
Всем он чужд и непонятен.
В двери жизни он напрасно
С болью тайною стучится.
Род людской — он не услышит
Звуки песен нелюдимца,
Странника он прочь погонит.
Умереть он должен был бы.
Не погиб же оттого лишь.
Что есть Бог на дальнем небе.
Собеседник он прекрасный
И единственный — страдальцу,
Мой Отец. Велик ты, вышний!
Будь во мне, и жив я буду,
Стану петь и славословить
Жизни смысл в груди могучей,
Поспешай, любимец сердца!
Поселись в моей ты келье,
И тогда я успокоюсь.
Одобрения прошу ль я?
Никогда! Так приходи же.
Дух родной мой, снизойди ты!
Будь во мне — здоров я буду.
-Он пришел, И домбру взял я,
Всеми пальцами ударил
В золотые струны домбры —
Прошлое воскресло снова.
Я живу здесь безгреховно,
Одинокий песнопевец,
И пою в пустыне дикой
Для себя и для деревьев,
Тех товарищей священных,
Соучастников в твореньи
Дум великих, незлобивых.
Боги леса, вы идите
К нам на пир великолепный
Дум прекрасных, вечно юных
И мечтаний голубиных,
Юности, давно минувшей,
Детства золотого в парме
Многоречной, многогранной.

XVII


карта племен XI...XIV век до колонизации
Источник: Коми Республика Энциклопедия, т.1, с.65.

Мы расскажем и споем мы    
На той домбре семиструнной,
Как наш Оксы, мудрый Яур,
Пригласил гостей на свадьбу —
И с Печоры отдаленной,
И с Двины широководной,
С Выми желтой, болотистой,
С Вишеры-реки прозрачной,
С травянистой тундры светлой,
Из-за гор Уральских синих,
Из Сибири беспредельной —
Отовсюду пригласил он.
Как он праздновал ту свадьбу,
Знаменитую доныне.
Что за гости приезжали,
Что за речи говорили
В временах тех отдаленных,
Кто чем славил день великий,
Выхвалял красу царевны
Райды, дочери Оксора.
Забывать никак неможно
Дел минувших песнопений,
Подвигов скрижали в пармах.
Яур шлет гонцов к Оксору
В город Кардор отдаленный,
Также Рымду приглашает
С берегов Двины великой.
Тюреньшой сам на оленях,
В город Кардор он поехал
С первым снегом чрез болота.
Тюреньшой, волшебник Выми,
Тун-кудесник он народный
И пророк, и сердцеведец —
Он поехал в Биармию.
Друг почетный князя Перми
Чаровник и тун Вередня,
Он на лыжах на Печору
Путь держал порою зимней:
Пригласить владыку Югры
Сямдея он согласился.
Беренделя, князь вогульский,
Приглашен он был Вэрмортом.
Того-Лого, тундр хозяин,
Извещен он был Вэрмортом,
Обоятелем и туном
Вишеры, страны холодной.
С дальней Лузы приглашали
Кочеморта, коновода
И правителя страною.
Бариткулу из Синдора
Приглашали самоеды,
Яура друзья на тундрах.
А в кумирне возле леса
Яур-князь, принес он жертвы
Духу Ярморта из тундры,
Птице Каленик молился
Оксы Яур и на свадьбу
Приглашал он их усердно.

XVIII

Славьте, славьте Бога Енмар,
Бога неба, Бога правды,
Устроителя вселенной
И творца всех тварей мира.
Если будете послушны
Слову старца Комиморта,
Дальше он споет вам песню
О царевне белой Райде.
Если не ее бы воля,
Не был жив бы песнопевец,
Не дрожали б струны домбры.
Безболезненно, чудесно
Ен соткал все книги жизни
Комиморта-песнопевца
В ткань едино-чудодейну.
Превосходит мудрецов Он
Разумом своим великим
Многократно, бесконечно.
И дает наивным людям
Долголетье, силы жизни,
Разума порыв могучий.
И хранит, оберегает
Любящих Его святое
Имя во все дни, вовеки.

XIX

Льдом хрустальным и снегами
Уж покрылись горы, реки,
Все дремало в зимней сказке
Во дворце кристаллов ярких;
Пурпур солнца красил горы,
Покрывал румянцем реки.
В сновиденьях жили сосны,
В тихих сказках проводили
Время жизни пихты, ели,
Можжевельники, рябины,
Лиственницы, ольхи, липы.
В белых малицах сидели,
Прикорнув там, все деревья;
В совиках тех белоснежных
Тихо спали горы, долы,
Дивным грезам отдаваясь
Безмятежно, беззаботно.
О, зачем весь мир не сказка,
Сказка зимняя на парме?
О, зачем святые грёзы
Исчезают, как туманы
В утра час блаженно-вещий
И не длятся на закате
Беспрерывно, беспредельно.
Поднималось солнце юга
И на север приближалось.
Спины рек тут вверх поднялись,
Льды дворцов тут разломались,
И обломки понеслися
К морю дальнему, на север.
Стаи птиц летели с юга
Вослед солнцу торопливо.
А небесные гагары —
Белых облаков соборы —
Устремлялись в пармы, в тундры.
Как открылись реки пармы,
Гости славные приплыли
Отовсюду в Джеджим-парму.
Царь Оксор весною ранней
На оленях прибыл в Джеджим
Через тундры и болота,
Весь в меха куницы, векши,
Горностая тундр далеких
Был одет он, сын Рамдая,
С ним же вместе караваны
Биармийцев в белых пимах,
В совиках тех ярко-красных;
В их ушах висели серьги
Из кристаллов синих, красных.
Как тут Райда увидала
Старого Оксора, слезы
Полились из глаз царевны.
Как росинки в божье утро
На лугах дрожат, сверкая,
Так блестели слезы Райды
На лице ее прекрасном.
Щеки, руки целовала
Старого отца царевна;
Волосы ее он гладил,
Царь Оксор, рукою нежной.
Он приветствовал как сына
Яура, владыку пармы,
Пожимал рукою руку
Князя Перми многогорной.
В виде тура появился
Дух Ягморта величавый,
Стал ходить он вокруг дома,
Как журавль с далекой тундры.
Каленик же, прилетел он
С моря Белого на пармы,
Как матерый лебедь старый.
На крыльцо он вверх поднялся
Величаво и неспешно.
В лодке прибыл Беренделя,
Князь вогульский; с ним же вместе
Лодок стая приплывала —
Именитые все гости.
На оленях прибыл Сямдей,
Югры царь он знаменитый.
Он с Печоры появился
С караванами оленей.
Горностай и черный соболь
Украшали князя Югры,
Драгоценные одежды.
Самодейский старшина тут.
Того-Лого, мудрый старец,
На собаках появился
И во двор он въехал важно.
На коне верхом приехал
Кичиморт с далекой Лузы,
С ним Лунморт, кудесник редкий,
С берегов чудесной Сыктыв.
Бариткула из Сибири
На оленях прибыл скоро,
С ним народы с гор высоких
Из-за Камня, за Уралом.
Тюреньшей, волшебник Выми,
Обоятель, тун-кудесник;
С Вишеры Войморт прехитрый,
Он на лыжах раньше прибыл.
Много, много именитых
Появилося на Джеджим
Витязей, гостей всё знатных —
Перечислить нам неможно,
И нет сил имен запомнить.
Вот в хоромах белоснежных
Поместилися герои,
Вкруг столов и по порядку
Сели чинно на скамейках
Именитые пришельцы.
Все приехали на свадьбу
Белой Райды многославной.
Возле Райды поместился
Царь Оксор, а по другую —
Яур-квязь. А недалеко —
Птица Каленик, как лебедь
Матерелый, белоснежный.
Тури-Ягморт сел подальше,
Он за Яуром направо.
Прочие все гости рядом
На скамейках заседали
Величаво, грозно, чинно.
А Вэрморт, пророк великий,
Он сидел далёко, молча,
С ним же Ошпи Лыадорса.
На столах лежали рыбы
Рек прозрачных светлой пармы,
Птицы всех родов там были,
Яства вкусные дымились.
И предались насыщенью
Тихо, молча все герои.
Тут по знаку князя Перяш
Заиграл Вэрморт чудесный,
Пятью пальцами ударил
Он по струнам домбры древней.
Зазвучали, прослезились
Золотые струны домбры,
Слюды окон зазвенели,
Потолки жилища князя
Задрожали и запели.
Вздрогнули сердца героев,
Взволновалися тут мужи.
"Енмар!— восклицали гости,
Именитые герои.—
Не слыхали, не видали
Никогда подобных звуков".
И Вэрморт, игрок великий,
Тут запел о Шудаморте,
Песню древнюю о тундрах.
"Шудаморт — он был у моря,
На краю земли великой
В пору зимнюю на лыжах,
У лукоморья вод замерших,
У холодных льдов хрустальных,
Во дворцах зеркально-льдистых
И зеленых тех избушках.
Дева солнца проживала
В замках светлых льдов гористых.
Птица Каленик летала
Над домами девы-солнца.
Лишь порою становилась
Дева чудная у окон.
Пурпур покрывал в те поры
Крыши всех домов хрустальных,
Стены ж синью окрашались.
Несказанно любовался
Шудаморт красою девы,
Сквозь слюду прозрачных окон
Созерцая с гор туманных
Льдов великих — деву-солнце.
"Выходи ты поскорее
Из дворцов своих хрустальных,
Несравненная девица,
Солнца чудо, из избушки.
На крыльце твоем стою я,
Шудаморт, жених прекрасный".
Так кричал со льдов зеркальных
Шудаморт; девицу звал он,
Деву-солнце из чертогов
Неизвестных, несказанных.
Не решилась дева-солнце
Выйти из дворца на берег,
Оставалася в чертоге
Медно-льдистом, покрованном
Северным сияньем неба,
Птицей Каленик чудесной,
Крыльями богини светлой.
Звезды неба собрались,
Много, много их там было,
И все звали деву-солнце:
"Выйди, выйди ты, красотка,
Без тебя темно ведь в мире.
Ты оставь дворец хрустальный,
Несказанный, медно-льдистый".
Не послушалась их дева
И в избушке оставалась.
Звезды плакали на небе,
Шудаморт решился с горя
Умереть на льдах хрустальных.
Тут медведица явилась
С малой дочерью своею.
Накормила Шудаморта
Сладким жиром пса морского.
Что лежит всегда при море.
Люди все зовут тюленем
Пса морского и лентяя.
Так медведица спасала
Щудаморта в лукоморье.
Серый волк порой являлся,
Приносил во рту зубастом,
От яранов взявши даром,
Сладкий ломтик белой рыбы.
Жив остался Шудаморт наш
В ожиданьи девы-солнца
И живя в избушке льдистой.
Звери лютые питали
Северянина на тундрах,
На холодном снежном взморье.
Енмар, Бог небесный, видел
Все дела зверей незлобных;
Взял медведицу на небо,
Дочь ее в свои чертоги.
И медведица блистает
Семизвездьем и доныне
В небе Севера прекрасном.
Тут же рядом и дочурка
Той медведицы пресветлой,
Енмар взял и волка также
На небесные равнины.
Тот гуляет по равнинам
Неба всюду сопричастным
Райской жизни бесконечной.
Дева-солнце скоро вышла
Из чертогов медно-синих,
Из-за полога тумана.
Целовала тут, на взморье,
Щудаморта тайно-скрытно.
И блаженным стал наш Шуда,
На губах его улыбка,
Безымянное веселье.
Счастья первенец прекрасный
Шудаморт, герой блаженный!
Уступи отрывок счастья,
Дай удачу всем героям,
Здесь собравшимся, на свадьбу
Знаменитой белой Райды
С Яуром на Джеджим-парме!
Поцелуем девы-солнца
Поделился, сам счастливый.
Взвесели сердца великих,
Здесь собравшихся, героев,
Именитых чужестранцев
И своих мужей достойных.
Шудаморт, любимец пармы,
Приходи сюда скорее —
Да польются лучи света
На столы гостей желанных!"
Так он пел, Вэрморт-кудесник.
На пиру в светлице князя.
Подивились, взволновались
Гости все, услышав песню,
Неизвестную героям:
"Никогда, ни в кои веки
Не слыхали этой песни
Чудодревней, сладкозвучной".
Так сказали в один голос
Именитые все гости.
Тут заговорили разом,
Все не в меру расхвалились.
Первым говорить стал вскоре
Царь Оксор, старик премудрый.
Молча слушали другие
Речь отца царевны Райды.
"Раз варяги появились
В светлом море, все викинги.
Вторглися, потом толпою —
По Двине-реке на лодках.
Стали грабить все кумирни,
Золото и серебро тут
Уносили в лодки спешно.
Я напал на них, варягов,
Окружил их темной ночью.
Побежали все варяги
В море белое обратно".
Так Оксор повествовал тут
О делах своих военных.
Сямдей, царь югорский с тундры,
Рассказал всем: "Самоедов
Покорил я быстро-скоро,
Чудной силой обладая".
И Ягморт развеселился,
Говорил он о победах
Над варягами при жизни.
Берендея, князь возильский,
О набегах на сибирцев
Рассказал, смеялся громко.
Птица Каленик, тот лебедь,
Засверкал внезапно в доме
Быстрой молнией без грома.
Испугалися герои
Стрел молнийных чудной птицы
И умолкли все надолго.
Превзошла познаньем тайным
Птица Каленик всех смертных
И бессмертного Ягморта.
Яур, князь рыжебородый,
Головой дал знак Вэрморту.
В руки взял тот снова домбру
И ударил он по струнам
Древней домбры величавой.
И запел Вэрморт-кудесник:
"Воспою красу царевны,
Дочери царя Оксора,
Цвет Двины лучисто-светлый,
О, царевна, дева Райда!
Земляника в светлой парме
И черника с голубикой
Шепчут тихо всем деревьям:
"Сладость наша ведь ничтожна
По сравненью с девой Райдой.
Райда слаще ягод пармы,
И цветы ее роскошней
Белых лепестков-цветочков
Земляники с голубикой".
Утром рано голос молвил:
"Губы Райды превосходят
Алым цветом многократно
Все шиповники на пармах.
Мы ничтожны по сравненью
С светлой девой Биармии".
А ромашки полевые,
Васильки в траве зеленой
В один голос все сказали:
"Если б было можно с девой
С той сравниться, с синеглазой,
С дочерью царя Оксора
Нам красою многоцветной —
Счастливы безмерно были б
Все цветы земли прекрасной.
Но сравненье невозможно:
Дева краше землеродных
Всех цветов лугов и пармы".
Облака однажды в небе
Речь держали меж собою,
Груди белые купая
В синем воздухе прозрачном:
"Груди белые у Райды
Превосходят, и стократно,
Наши груди, туч великих,
Синих облаков прекрасных".
У гранитных скал великих,
Мхом обросших, стародревних
Прожурчал родник хрустальный
Поздно вечером о Райде:
"Голос Райды, он милее
Лепета воды журчащей
На закате солнца неба".
Все алмазы на Урале
И кристаллы горных высей
В один голос утверждали:
"Слезы девы — вот алмазы,
Высшей ценности кристаллы —
Слезы девы Биармии".
Утром рано на листочках
Чуть дрожали капли-слезы
Той росы небесно-горной.
Капли-слезы те сказали:
"Плакала царевна Райда,
Капли-слезы с глаз лучистых
Девы Райды истекали.
И глаза царевны-девы —
Въезды неба — так мерцали.
Улыбались и грустили!
Если плачет та царевна —
Все цветы, деревья в парме,
Звери лютые и люди,
Небо и земля по кругу —
Плачут вместе с дивной девой,
С украшеньем нашей жизни".
Пестроцветна, ненаглядна
Сказка сердца, дева Райда.
Песнопенье светлой домбры,
Цвет-краса и диво-чудо —
Синеглазая красотка.
Мы приносим жертвы деве,
Ненаглядная царевна.
Со вниманьем дар прими ты —
Дар убогий песнопевца,
Всех гостей, великих, малых
И героев многославных".
И заплакал царь Оксор тут
И все гости прослезились.
На колени все тут встали,
Поклонились деве-жрице,
Райде светлой, синеглазой.
По щекам же белоснежным
Протекали у царевны
Те алмазы, гор кристаллы
И росинки — слезы девы.

XX

Древняя сосна стояла
На холме среди деревьев,
Головою покачала,
Речь сказала напоследок:
"Сосны, ели, пихты, ольхи,
Посмотрите вы, сестрицы,
Что там деется у князя
В светлорадостных хоромах.
Собралися все герои
В гости к князю, все на свадьбу.
С юга, с севера, с заката
И с востока, с гор великих —
Именитые все мужи,
Многославные герои.
Царь Оксор с своей царевной,
Биармийцы вместе с ними.
Птица Каленик, тот лебедь
Чудодейный, неизвестный,
Тури-дух, двойник Ягморта
На пиру сидит по смерти,
Как живой герой великий.
Он бессмертным оказался
За страданья и гоненья
Тяжкие при жизни долгой.
Много, много там народу,
На той свадьбе знаменитой.
Веселятся гости князя.
Пьют, поют без объясненья
И в хоромах и вне дома;
Во дворе досчато-гладком
Состязаются в познаньях.
Охмеленные напитком —
Добрым суром, пивом черным,
Той домашнею усладой.
И в борьбу вступили гости,
Силы пробуя друг друга.
Тури-орт, двойник Ягморта,
Оказался всех сильнее;
Каленик в познаньях выше
Прочих всех героев славных.
А Вэрморт всех удивляет
Звоном домбры величавой.
Райда, светлая царевна,
Несказанно удивляет
Всех собравшихся на свадьбу
Чудодейною красою,
Несравненною под солнцем.
Свадьба длится бесконечно,
И пируют беспрерывно.
День, другой, уже недели
Миновалися так быстро".
Так сосна всем говорила,
Всем собравшимся деревьям.
И глядели все деревья
На пирующих у князя.
С гор великих наблюдали
Подвиги героев славных
И красу царевны Райды,
И дивуясь звоном домбры
Вечно юной, многодивной.
Звери, птицы в светлой парме
Услыхали разговоры
Сосен, елей, пихт и ольхи
О пирующих героях
И о свадьбе знаменитой,
Всполошились чрезвычайно,
И медведь сказал тут слово:
"О, друзья дремучей пармы,
Звери, птицы, братья, сестры,
Обошли нас злоковарно
И не звали к князю Перми,
К тем пирующим героям,
Мы на свадьбу золотую
Приглашенья не имеем.
Самовольно устремимся
Мы теперь на пир великий".
Побежал затем он в гости,
Косолапый, на ту свадьбу.
Бурый волк был недоволен
Невниманьем белой Райды
К жителям всех гор лесистых —
Самозванцем устремился
К Яуру, на пир Оксоя.
Заяц, рысь, лиса и белки,
Горностаи и куницы,
Выдры, соболи — все звери
Бросились густой толпою
К Яуру во двор досчатый,
Окружили все хоромы
С гиком, с криком, с тяжким ревом
И царапали когтями
Стены дома безбоязно.
Ястреба тут полетели,
Коршуны со скал далеких,
Вороны с боров дремучих
И сороки, галки, совы,
Филин сам черно-могучий
С сильным клювом с крючковатым,
Засвистали, заворчали
И запели птичьи хоры
Над домами князя пармы.
Испугались все герои,
Всполошились не на шутку,
Увидав зверей собранье,
Услыхавши шум, рычанье,
Свист и гвалт, и крик немочный,
За мечи взялись, за копья
Все пирующие в доме.
Яур, князь рыжебородый,
Дал тут знак певцу Вэрморту.
И Вэрморт, игрок великий,
Взял он домбру, ту певицу,
Чародейку древней пармы.
На крыльцо он сел, волшебник,
Пальцами ударил в струны
Золотые домбры старой.
Звон раздался сладко-гласный,
Тихий, нежный поначалу,
Грозным стал он напоследок.
Рокот струн — был он подобен
Грому неба с выси дальней
В синеоблачных вершинах.
Расплескалися напитки,
Яура дом покачнулся,
Расшатались горы в пармах,
На дворе разбились камни.
Тут умолкли звери, птицы,
Задрожали все герои.
Тишина была повсюду.
Голос лишь певца Вэрморта
Раздавался повсеместно,
Вдохновенно свыше пел он:
"Вот как было, дети пармы,
В временах давно минувших,
Подвигов величьем полных.
Шондыморт, волшебник старый,
Был на юге он далеком.
Перед ним ревели ветры
Океан шумел волнами.
Плыл он в лодке тесной, малой,
В утлой лодке-легковеске.
Испугался волн и бури
Шондыморт в пределах моря,
На равнинах зыбью полных —
К берегам направил лодку.
На холмах он увидал тут:
Звери лютые стояли
И ревели, выли, ныли,
Подняв морды в воздух, к небу,
Слева море, справа звери —
Шондыморт тут растерялся
И взмолился Богу неба.
Енмар горний,
Он раскрыл тут
Полог неба светло-синий
И дворцы свои на небе
Показал он Шондыморту.
Реки неба протекали
И деревья вырастали
Там, за садом занебесным.
Шондыморт всему дивился,
Созерцая реки неба
И деревья вырастали
Бог сказал ему в ту пору:
"В север дальний устремился,
Шондыморт ты, к деткам милым
И к супруге полногрудой.
Дома ты живи отныне
И о жизни, и о смерти
Размышляй ты все почаще".
И вернулся в север дальний
Шондыморт к делам домашним,
Малым деткам и к супруге
К белоснежной, к полногрудой.
Размышлял он больше, чаще
И о жизни, и о смерти".
Так играл и пел кудесник,
Наш Вэрморт, игрок великий.
Звери, птицы удалились
К деткам малым, в свои норы,
В гнезда в пармах светло-синих.
Вспоминали тут герои
О домах своих приятных,
О супругах полногрудых,
Малых детках беспомощных.
Прекратили пир великий,
Распрощалися с царевной,
С Яуром, владыкой Перми,
И разъехались по странам,
Кто на юг, а кто на север,
И на запад все другие,
Прочие к востоку, в горы.
Птица Каленик, тот лебедь
Светло-белый, величавый.
Он простился с мудрой Райдой,
Пожелал добра он князю
Яуру, счастливцу пармы,
Улетев затем на север.
Сямдей — волоком в Печору
Он отправился обратно.
И уехали все гости
Друг за другом, чередою.
Царь Оксор тут плакал много,
Удивленный песнопеньем,
Чарами родного зятя.
С дочерью простился нежно
И пророческое слово
Он сказал, на небо глядя:
"Долго проживёте, дети,
И счастливо, благодатно.
Бог даст сына в утешенье
Яуру и светлой Райде.
Много будет огорченья
Вам от сына; напоследок
В сладость обратится, дети,
Все страданье ваше в жизни.
Будет он великим, дивным,
Сын ваш, Югыдморт, чудесный".
И, сказавши, он уехал
На оленях в Биармию,
Царь Оксор, Двины хозяин.
И в хоромах лишь остались
Яур и его супруга
Райда, светлая красотка.
Тут взглянули друг на друга,
Улыбнулись — счастье, слава,
Все тут им принадлежало.
А Вэрморт, игрок великий,
К хижине своей пошел он,
Домбру там на гвоздь привесил
В ожиданьи дел грядущих,
Песнопевец безгреховный,
Редкой силы приворожник,
Обаятель, тун-волшебник.
У окна сидел он в доме,
Вдаль глядел, на волны жизни,
Прозревая все, что будет,
И все зная, что наступит
В дни ближайшие и дальше —
В временах, еще не вскрытых
И в возможностях туманных,
Неизбежно к нам идущих
Ближе, ближе, хоть неспешно.
Ошпи, сильный Лыадорса,
Снова в кузнице творит он,
Из металлов созидает
Все, что нужно людям в парме
Ежедневно и всечасно.
Держит молот он тяжелый
В поднятой руке могучей
Там, над огненным горнилом.
Меди звон и стук железа
Раздаются в синих пармах.

← бӧрӧ   ◊   водзӧ →

Каллистрат Жаков

Реклама Google: