Komi Zyrians Traditional Culture

КОМИ КУЛЬТУРА ГРАММАТИКА СЛОВАРИ ЛИТЕРАТУРА МУЗЫКА ТЕАТР ЭТНОГРАФИЯ ФОТОАРХИВ КНИГИ

А.И.Можегов. НОШУЛЬ. История села. Глава II.  С 1917 по 1941 год.
Водзюкон 1, юкон 2, юкон 3.

"Вся власть комитету"

Когда первые известия об изменениях конституционного строя в Москве и Питере пришли в Ношуль, население не знало, каким образом новая власть повлияет на жизнь. В это время в село начали возвращаться после подписания Брестского мира солдаты и матросы, они и стали проводниками политики большевиков в Прилузье. 16 марта 1917 года в Ношуле был организован временный волостной комитет в составе: председатель - учитель Замяткин Н.М., секретарь - Куратов П.Х., члены - Ичеткин Н.О., Шулепов М.С., Сердитов П.И., Шилов И.П., Смолев М.Г., Сердитов Н.А., Костылев В.И. Это было ношульское правительство в духе Временного правительства, большевистскими идеями комитет был охвачен несколько позднее. Учитель Ярославцев, ярый сторонник большевиков, пытался войти в комитет, но 6 голосами против 4 не был принят. Временный волостной комитет выступал с лозунгом "Вся власть - комитету".

23 марта 1917 года комитет принимает решение организовать волостную милицию из бывших полицейских десятников (34 чел.) и вооружить ее револьверами. Планировалось организовать сопротивление попыткам старого строя восстановить прежний порядок, обеспечить население продуктами и предупредить голод. После принятия присяги на верность Временному правительству сразу же было направлено обращение с просьбой прислать 1000 мешков крупы. В этот же день комитет выступил с ходатайством об отделении Чернышской волости из Ношульской в составе деревень Васильевской, Кайтановской и Ивановской. Позднее на сельском сходе в Ношуле вместо временного комитета был избран Волостной Совет, председателем которого избрали... церковного старосту Степана Рубцова.

К 1918 году в Ношуле начал работать волостной революционный трибунал. Несмотря на громкое название, он разбирал мелкие сельские ссоры и дела о бытовых разделах семейств. В этом же году был проведен сход жителей села Ношуль для исполнения закона о социализации земли и общего передела земель (последний передел был в 1858 году). Сход постановил пригласить специалиста для определения качества пашен и лугов.

Под влиянием Замяткина в селе долго не было комитета бедноты. Комитеты бедноты были наиболее одиозной структурой новой власти, призванной перераспределить собственность зажиточной части населения в пользу бедной. Впоследствии, когда такой комитет все-таки организовали, возглавил его Смолев Алексей Миронович, а в состав вошли "патриархи большевистской идеи" в Ношуле Вахнин И.М. (см. фото участников гражданской войны) и Шулепов Е.И.

Участники гражданской войны (слева направо): Шилов Прокопий Иванович, Вахнин Иван Михайлович, Трофимов Василий Ильич. 1919 год

Участники гражданской войны (слева направо): Шилов Прокопий Иванович, Вахнин Иван Михайлович, Трофимов Василий Ильич, 1919 год. См. фотографии.

Шулепов Егор Иванович родился в 1894 году в с. Ношуль. С середины 1917 года работал помощником секретаря Ношульского волисполкома, первую половину 1918 года - председателем волземотдела при Ношульском волисполкоме и до ноября 1919 года занимал различные должности там же. С ноября 1919 года - народный судья 5-го участка, с апреля 1921 года - секретарь Прилузского Укома, с декабря 1921 года - нарсудья 2-го участка. С ноября 1922 по февраль 1923 года работал в Усть-Сысольске, в областном суде. В РКП(б) вступил в июне 1920 года при организации в Ношуле партийной ячейки.

Комбед в основном занимался реквизицией продуктов, налогообложением,перераспределением земель. Сохранилось письмо гражданина деревни Бор Николая Дмитриевича Смолева в волостной Совет: Комитет деревенской бедноты заседанием своим обложил на меня контрибуцию сто рублей, такие обложения комитета бедноты я признаю не законными, т.к. я не буржуй или деревенский кулак, а труженник. Даже в июле я вложил в общество 100 рублей на покупку хлеба. Прошу постановление отменить и от контрибуции освободить.

Комитет бедноты 21 апреля 1918 года был организован в Ловле. Председателем стал Алексей Иванович Можегов.

К февралю 1919 года с фронтов в Ношульскую волость вернулось 445 человек. Многие не вернулись: были убиты, находились в плену, пропали без вести или уехали в Сибирь. Однако уже 14 февраля 1919 года новой властью была объявлена мобилизация в ряды рабоче-крестьянской Красной Армии. К 13 июля 1919 года было призвано из Ношульской волости 250 человек, но часть из них была признана негодными к службе. Были мобилизованы в тыловое ополчение даже священник Феодосий Орнатский и дьякон Василий Попов.

В созданном волисполкоме была жуткая текучка. За три года, прошедшие с его организации, сменился почти весь его состав, из старого состава остался только Иван Михайлович Вахнин (см. фото участников гражданской войны). В 1921 году начинаются партийные чистки, что не придает стабильности. После чистки волисполком возглавил Тарасов Иван Михайлович, в его составе также Бобров Андрей Ефимович (заведующий отдела внутреннего управления), Никулин Михаил Иванович (продотдел), Сердитов Прокопий Михайлович (казначей), Тарасов Афанасий Константинович (см. фото участников гражданской войны, секретарь), Вахнин Александр Петрович (зам. секретаря), Шулепов Павел Прокопьевич (земельный отдел), Рубцов Ефим Степанович (военрук), Хотемов Мирон Андреевич (народное образование). Еще пять человек заняли посты членов отделов. Волисполком сделал одну из первых характеристик волости после нескольких лет советской власти: "В волости разделения на богатых и бедных нет, т.к. все бедные. Насчитывается 3489 человек, в том числе 1000 рабочих, бедных - 300, средних - 2147, кулаков нет, интеллигенция - 35 человек. Население - зыряне, грамотность - слабая, центр волостной жизни в деревне Бор, телефона и телеграфа нет. Население занимается вырубкой сортового леса, есть Ношульское потребительское общество, в деревне Бор организован культурно-просветительский кружок. Организован комитет бедноты из 33 человек. Распространяются газеты "Правда", "Борьба бедноты", "Красная газета", "Зырянский край".

Работа волисполкома велась ежедневно, за исключением советских праздников. Жалованье выплачивалось раз в 2 недели. Проверявшие в 1921 году инспектора частенько у дверей волисполкома находили метлу - это означало, что учреждение закрыто. Не привыкшие к пунктуальной работе сотрудники волисполкома могли уходить по своим делам в любое время, что вызывало у проверявших недоумение.

Был организован волостной Совет крестьянских депутатов во главе с председателем А.Д.Шулеповым. Членами Совета были Прокопий Сердитов, С.А.Тарасов, В.П.Шилов, И.А.Смолев и др. Обсуждались планы по продразверстке - изъятию скота, продуктов. Граждане были недовольны продразверсткой и ходом ее, говорили, что в Объячевской волости скота больше, а реквизируется в 4 раза меньше, чем в Ношуле. Население было обложено налогом по 10 копеек с человека. Торговые предприятия также были обложены налогом. Ношульская потребительская лавка - 150 рублей, Чернышская потребительская лавка - 200 рублей, торговцы Алексей Васильевич Молоков, Трофим Емельянович Колпащиков, Парасковья Михайловна Плиткина - по 100 рублей, Степан Кириллович Ортянов - 25 рублей (и еще 8 человек). Владельцы дегтекуренных заводов также должны были платить налог. Трофим Петрович Калинин - 150 рублей, Сергей Гаврилович Попов - 10 рублей, Михаил Алексеевич Вахнин - 10 рублей (всего 7 человек). Содержатели станций Михаил Егорович Можегов и Егор Ефимович Вахнин получили соответственно 100 и 50 рублей налога.

Позднее продразверстка была заменена продналогом. Если при продразверстке могли конфисковать все, что было, то продналог был фиксированным. У населения появилась уверенность и заинтересованность в лучших результатах труда. Введение продналога признавалось "успешной мерой", отмечалось, "что население новую экономическую политику одобряет, отношение к Советской власти и РКП(б) улучшилось, но есть неуверенность жителей в масштабности и длительности новой политики". При этом были перегибы в сборе налога на масло: коровы малоудойны и хранить этот налог негде. Также были сомнения в сборе налога на шерсть и сено, а другие налоги сомнений не вызывали, даже были оптимистичные настроения, что сбор пройдет удачно.

Владельцы самых крупных мукомольных мельниц (в волости всего их было восемь): Василиса Яковлевна Смолева, Власий Михайлович Сердитов, Власий Петрович Шилов были обложены налогом в 10-30 рублей. Лесопромышленники (этим видом деятельности занимались Белогорско-Балтийское общество, товарищество "Кыркалов и сыновья", частный заготовитель Степан Мельников, товарищество "Братья Волоневы", архангельский купец Егор Иванович Шерголяд, Михаил Иванович Попов и др. - всего 10 предпринимателей) должны были платить по 3 копейки за каждое заготовленное и сплавленное бревно. Получили большие налоги все священнослужители (Феодосий Орнатский - 100 рублей!), учителя всех училищ от 5 до 50 рублей. Сумма налога менялась. Дикая инфляция начала 20-х годов съедала все сбережения, рост цен составлял до 500% в месяц. В период действия НЭПа был введен золотой червонец, который стал твердой валютой, а старые рубли, которые еще были в ходу, быстро обесценивались. С февраля 1923 по ноябрь 1924 года цены в Ношуле выросли в 4 раза.

Непременным атрибутом новой власти стали съезды Советов. 10 апреля 1921 года в Ношуле состоялся волостной съезд Советов, было 38 делегатов со всей волости, председателем съезда был избран Шулепов Егор Иванович.

Обсуждалось много вопросов. О привлечении женщин к советскому строительству, об устройстве дороги на Верхолузье, о том, почему не работает радио, почему запретили уходить рабочим в другие губернии, об открытии школ в далеких починках и возможности отправки крестьян на курорты. Были недовольные непосещением ветврачом и фельдшером дальних починков, строительством построек между дворами, увеличением стоимости хлеба, большим количеством служащих на лесозаготовках, отсутствием общежития при Лихачевской школе. Вопросы повестки дня говорят о самых главных проблемах того времени.

На волостном съезде 7 октября 1928 года принимало участие 64 делегата с решающим голосом и три с совещательным. В президиуме были Осипов Василий Петрович, Сыскин Степан Афанасьевич, Елькин Максим Дмитриевич, Шарапова Агния Власиевна, Тарасов Афанасий Константинович (см. фото участников гражданской войны), Вахнин Степан Константинович,Шулепов Егор Андреевич (первые 4 человека, видимо, из райкома).

Партийная жизнь

С солдатами, демобилизованными с фронтов первой мировой, в волость попало большевистское мировоззрение. После Октябрьского переворота и на местах власть стала постепенно переходить в руки большевиков. Одним из первых коммунистов в Ношуле и организатором партячейки стал Вахнин Иван Михайлович.

Вахнин Иван Михайлович (см. фото участников гражданской войны) родился в селе Ношуль в 1890 году. Закончил министерское училище, в 1911-1912 годах служил в российской армии в чине рядового, затем в чине унтер-офицера. В 1918 году стал агитатором-организатором и с мая по сентябрь этого года был председателем Ношульского волисполкома. В октябре 1918 года принят в РКП(б) Ношульской организацией партии. В марте 1919 года закончил при Петроградском окружном комиссариате агитационно-организаторские курсы. В августе 1919 года был агитатором в Усть-Сысольске, но сразу же переехал в Ношуль на должность заведующего отдела народного образования. В сентябре - член ревизионной комиссии кооператива в Ношуле, в декабре был направлен в Помоздино, а в январе 1920 стал работать в уездном военкомате, вел борьбу с дезертирством. К августу 1920 года служил в 33-й Кубанской кавалерийской дивизии агитатором, а до 1921 года - военкомом 2-й Сибирской кавалерийской дивизии. После приезда в Усть-Сысольск до конца 1922 года был заведующим Обкомхоза. 8 июня 1922 года был обвинен в бесхозяйственности при руководстве этим подразделением и исключен из РКП(б), правда, с правом вновь вступить в партию. Дальнейшая судьба неизвестна.

С 2 по 7 сентября 1918 года в Великом Устюге прошел 1-й съезд коммунистов Северо-Двинской губернии, в котором принимал участие И.М.Вахнин. Кроме него из Прилузья было еще 7 делегатов: Сердитов Иван Алексеевич из Черныша, Дымов Александр Семенович из Читаева, Попов Егор Платонович из Летки, Двинских Виктор Афанасьевич из Верхолузья, Яборов Афанасий Степанович из Спаспоруба, Чужмаров Василий Иванович из Лоймы и Шулепов Александр Павлович из Объячева. Все делегаты были не старше 30 лет.

Вахнин (см. фото участников гражданской войны) так оценивал волость: "Большевиков (коммунистов) в волости больше, нежели левых эсеров и кулаков. Контрреволюционных белогвардейцев в волости нет, а унтер-офицеры даже вступают в Красную Армию в г. Усть-Сысольск. Совершенно отсутствует литература для ведения агитации".

После приезда со съезда в октябре 1918 года в Ношуле впервые была организована партячейка. Организовали ее солдат, инвалид войны Егор Иванович Шулепов, балтийский матрос Иван Михайлович Вахнин (см. фото участников гражданской войны), учитель Владимир Михайлович Ярославцев. Особо противился решениям партячейки "ярый монархист", инспектор (директор) Ношульского высшего начального училища Замяткин. На очередном сельском сходе возник острый конфликт между Шулеповым и Ярославцевым с одной стороны и Замяткиным с другой. Замяткин вынужден был бежать из села и более двух лет скрывался в лесах.

А самая первая партячейка в Прилузье была организована в Черныше, в июле 1918 года. Организаторами ее были учитель Тимофей Тихонович Сердитов и демобилизованный солдат Зотик Сердитов. Датой организации спаспорубская ячейки было 16 сентября 1918, объячевской - 21 ноября 1918, лоемской - 18 августа 1918 года, летской - 17 марта 1919 года.

Ношульская партийная организация то закрывалась, то вновь создавалась. Например в апреле 1919 года она насчитывала 29 членов, а 5 декабря 1919 года ее вновь "создали" 18 членов и 5 сочувствующих. Среди старейших членов РКП(б) были Стенин Алексей Всеволодович (с 1918); "шкраб" (учительница), делопроизводитель женского отдела 22-летняя Вахнина Мария Андреевна (с 1918); делопроизводитель Уткин Дмитр. Прокоп. (с1.12.1918), секр. волисполкома Можегов Влад. Павл. (с 09.01.1919), учительница Чевская Елизавета Ал-на (с 10.03.1919); инструктор наробразования Сердитов Тимофей Тих. (с 04.05.1920); Лихачев Вас. Гавр (с 1918); инвалид царской армии, секретарь народного суда 5-го участка, секретарь волисполкома, позже секретарь райкома 26-летний Шулепов Егор. Ив (с 29.06.1920); почтальон Шулепов Илья Егор. (с 29.06.1920); секретарь земской управы 5-го участка, позже народный судья 5-го участка Куратов Павел Христофорович (с 29.06.1920); Тюрнин Ник. Вас. (с 10.03.1920); письмовод, секретарь кооператива, занимавший ранее должность секретаря райкома Тентюков Евг. Александрович (с 29.04.1920); "шкраб" Никитина Екат. Андреевна (с 29.07.1920); райинструктор, агитатор, Ортянов Мих. Ст. (с 5.03.1919); письмовод, секретарь волисполкома 17-летний Бобров Мих. Аф. (с 13.08.1920); волпродагент Осипов Прок. Петр. (с 10.10.1920). Были и казусные ситуации. Попов А.П. был в рядах РКП(б), занимал должность секретаря волисполкома, при этом продолжал служить псаломщиком в местной церкви. За это его позднее перевели в кандидаты, а 24 апреля 1921 года и вовсе исключили из партии. На должности секретаря волисполкома он остался, но парторганизация рекомендовала снять и с нее.

В 1920 году среди членов партии Ношуля много работников образования. Партийными были преподаватель общеобразовательных предметов и председатель школьного совета советской школы II ступени #4 Жуков, учителя Мурогин Ив. Вас., Клочков Ив. Вас., Шулепов Ег. Ив.. Тем не менее проверка 1924 года показала, что в Ношульской школе "учительство ведет старый царский порядок. Требуется этот не советский элемент заменить!"

Штаб 54-й стрелковой дивизии в 1919 году. Крайний справа стоит Тарасов А.К.
Штаб 54-й стрелковой дивизии в 1919. Крайний справа стоит Тарасов А.К.
См. фото Участники гражданской войны.

При районной организации РКП(б) было свое военное подразделение. Ношульская организация наряду с Чернышской входила в 3-е отделение 3-го взвода 9-й роты особого назначения при 3-м территориальном батальоне. Сбор взвода в случае необходимости назначался в Объячево, а роты - в Визинге. Первоначально командиром отделения был Уткин Прок. Дм., но он был инвалидом и не знаком с военным делом(!). Заменил его на этом посту Можегов Влад. Павл.. Ношульская часть отделения была вооружена. На балансе значились 3 японских винтовки, одна русская трехлинейка, револьвер и 190 винтовочных патронов. При проверке 28 июня 1921 года револьвер оказался утерянным. Оружие предписано было держать в одном месте, на руках его быть не должно.

21 декабря 1920 года в Ношуле прошла 6-я уездная партконференция, а 25 апреля 1921 года 1-я Прилузская райконференция РКП(б). На конференциях обсуждали выборы райкома и контрольной ревизионной комиссии, делегатов на губернскую конференцию, а также вопросы науки(!) и политики, военной и продовольственной политики, партийного строительства. На конференции был исключен из партии секретарь волисполкома, церковнослужитель Александр Порфирьевич Попов (удивительно, как он туда попал!) Делегатов на районную партконференцию вызывали со всего района письмами, Ношуль представляли Стенин Алексей и Тюрнин Николай.

В конце апреля 1921 года в Ношуле прошла и 1-я райконференция Российского коммунистического союза молодежи (РКСМ) (комсомол, в будущем ВЛКСМ). Делегатом от Ношуля стал И.Шулепов.

Членами Прилузского райкома партии, который располагался в Ношуле, были Ортянов М.Ст., Куратов П.Х., Шулепов Ег.Ив., Вахнин Мих.Андр.  Сотрудники райкома много времени проводили на полевых работах, при этом причиной плохой работы считали отсутствие технических работников (помощников). Бюджет райкома в 1921 году составил 9980 рублей, из которых 2000 ушло на канцрасходы (20 листов писчей бумаги), а остальное на зарплату - секретарю (5250 р.), делопроизводителю Шулепову Платону Борисовичу (937,5 р.), курьеру-сторожу Вахниной Анне Федоровне (1793 р.). На прочие запланированные мероприятия - командировки, содержание партийной библиотеки, устройство митингов, концертов, спектаклей, организацию партшколы и женсекций - денег не хватило.

Время от времени в Ношуль командировали для помощи разных партийных работников высшего звена. Не всегда такие командировки были удачными. Например, Шучалин Дмитрий из Усть-Сысольского укома ничего организовать не смог, был назначен делопроизводителем, но не смирился с таким поворотом и покинул Ношуль. А работа Тентюкова Е. оказалась полезной.

Райком много сил уделял сбору продналога (был введен в августе-сентябре 1921 года) и помощи голодающим Поволжья, контролировал поведение масс. Вот одно из сообщений райкома в Усть-Сысольский уездный комитет от 3 июля 1921 года: "Райком сообщает, что за две половины июня месяца контрреволюционных выступлений в районе не замечалось, население относится как к партии, так и к власти безразлично, в некоторых случаях презренно". Подпись: член-секретарь райкома Ег.Шулепов". На одном из протоколов заседаний райкома на обратной стороне листа по-коми написано: "Скучно каждый день".

А в Объячево местные коммунисты организовали субботник. В рамках Всероссийского субботника в пользу голодающих Поволжья 53 участника на 7 лошадях перевозили грузы. Было перевезено 2000 пудов (возможно, выгружали груз для райпродкома), 27 ноября прошел субботник по уборке Народного дома, участвовало 28 человек.

21 июня 1921 года в Ношуле был образован Прилузский районный революционный комитет, председателем которого стал Сердитов Виктор Алексеевич, а 23 июля районный Совет народного хозяйства. Это было своего рода правительство района. 2 декабря 1921 года Прилузский районный ревком был переименован в Прилузский уездный исполнительный комитет Совета рабочих и крестьянских депутатов. Председателем стал Трофимов С.С. Тогда же районный комитет партии стал уездным комитетом партии. Район ненадолго стал уездом. Позже Прилузский уезд (наряду с Удорским) был ликвидирован.

25 ноября 1921 года прошла 1-я Прилузская уездная конференция РКП, а 28 ноября - первый Прилузский уездный съезд Советов рабоче-крестьянских и красноармейских депутатов. От Ношульской ячейки РКП на конференции присутствовала вся ячейка - один человек. Этот период известен голодом в Поволжье и на Украине, с 7 по 14 октября прошла неделя помощи голодающим Украины и Поволжья, которую возглавил секретарь РКП(б) Чукилев.

За 1921-22 годы Ношульская ячейка из самой многочисленной в районе превратилась в самую малочисленную. Кто-то был мобилизован на гражданскую войну, некоторые исключены из партии или выбыли в другие регионы. Не последнюю роль в этом сыграл перевод всех районных организаций из Ношуля в Объячево. Случайно или закономерно прекратили существование все партячейки в районе, а единственная действующая ячейка - объячевская, насчитывала одного члена и двоих сочувствующих. И впоследствии члены партии часто не были идеальными людьми.

Члены ячейки "по знакомству" давали рекомендации для принятия в партию, а коммунистка Томова пыталась принять в комсомол сына попа! Заведующий избой читальней и кандидат в члены ВКП(б) Пешкин Алексей в пьяном виде с оружием напал на ношульского милиционера Тарасова Каллистрата Андреевича. Более активно партийная и комсомольская работа будет вестись в период коллективизации и организации в Ношуле лесопункта.

15 июля 1929 года в Объячево прошла Прилузская партконференция, названная также первой, видимо, вследствие прошедшей в 1929 году районизации Коми области. Среди основных вопросов обсуждались проблемы коллективизации: бедняки больше тянутся к кулакам. Сами бедняки жаловались, что власти освобождают их от налогов, а односельчане называют лодырями и дармоедами.

Ношуль - центр Прилузья!

С момента смены власти в России и до 1921 года Ношуль фактически был центром Прилузья (в этот период Прилузье было то районом, то уездом, иногда территорию называли краем), почти все районные хозяйственные комитеты и организации находились в Ношуле, но некоторые базировались в Объячево. В Ношуле работал корреспондент газеты "Советская мысль" Шулепов Илья Егорович. Администрация Коми области решает для централизации управления определить единственный административный центр региона и в нем сосредоточить все ключевые органы.

В это время и начинается борьба между Ношулем и Объячевом за право быть центром Прилузской земли. Началось все с организации в районе райпродкомитета для снабжения продовольствием всего района, и руководство Коми области решило эту организацию создать в с. Объячево. 11 марта 1921 года в Ношуле прошло собрание профессиональных организаций волости, на собрании присутствовали представители волости, руководители районных организаций. На повестке значились вопросы о райпродкомитете и электрификации села.

Собрание обратилось к руководству Коми области с ходатайством об учреждении райпродкомитета не в Объячево, а в Ношуле, мотивируя это тем, что центром Прилузского края считается Ношуль. В качестве дополнительных аргументов приводилось также, что в Ношуле находились все основные учреждения края: райком РКП(б), райком РКСМ, райком "Всеработпрос", райком "Всеработземлес", "Райотнаробраз", "Райпросветотдел", райотдел "Союза охотников", районная библиотека, школа 2-й ступени, канцелярия лесничества края, канцелярия нарсуда, канцелярия 19-го лесозаготовительного района, райком "Химдревбюро", центральная мастерская по дереву и металлу, ткацкая мастерская. Все достоинства Ношуля, как центра Прилузского края по сравнению с Объячево подробно расписывались:

1. Ношуль находится ближе от ж/д станции Мураши.

2. До Объячева 2 перевоза из Усть-Сысольска и 2 из Мурашей. А до Ношуля с Мурашей нет перевозов.

3. Пароходное сообщение одинаковое, а в Ношуле пристань в самом селе и склады при самой пристани.

4. В Ношуле склады и помещения есть в достаточном количестве для райпродкома.

5. Учитывая количество школ в Ношульской волости, легче будет подобрать штат служащих.

По второму вопросу об электрификации собрание постановило: "В с. Ношуль масса советских и районных Прилузского края учреждений, но нет свету как для занятий в учреждениях, так и распространения среди жителей. Через Ношуль проходит р. Чекша, на которой можно поставить водяной двигатель. Возбудить ходатайство перед губотделом гос. сооружений об ускорении проведения электрификации в с. Ношуль в 1-ю очередь". Речь шла о сооружении на Чекше гидроэлектростанции!!!

Несмотря на все преимущества райком перевели из Ношуля в Объячево, произошло это в июле-августе 1921 года. В августе в Объячево открыли райпродкомитет и постепенно все районные организации перевели в новый райцентр. Райком РКП(б) в Объячево возглавил Чукилев, видимо, Шулепов Ег. Ив., возглавлявший райком в Ношуле с 10 октября 1920 года, так сопротивлявшийся переносу райкома в Объячево, оказался не у дел.



15 июля 1929 года на первой Прилузской партконференции опять поднимался вопрос о переводе райцентра из Объячево. Предлагали Ношуль или Летку, ввиду удаленности Слудской волости. Было признано считать Объячево более подходящим в экономическом и культурном отношении, чем Ношуль и Летка. Получается, что 8 лет спустя не все были довольны Объячево как райцентром.

Великая административная революция

При смене власти, как это часто бывает, новые правители в первую очередь меняют вывеску. Так же произошло в Ношуле, когда к власти пришли большевики. Административные изменения продолжались с переменной активностью в течение 15 лет. 21 июня 1918 года из Вологодской губернии выделилась Северо-Двинская губерния с центром в Великом Устюге. В 1918-21 годах село Ношуль входило в Усть-Сысольский уезд Северо-Двинской губернии. Менялись названия губерний, уездов, волостей, уезды передавались из одной губернии в другую, то же самое было с волостями. Так, в марте 1917 года из Ношульской волости была выделена Чернышская волость, однако уже 29 июня 1921 года вышло постановление о присоединении к Ношулю Чернышской волости. Постановлением от 31 мая 1922 года Чернышская волость была объединена вместе с Читаевской и Объячевской. Верхолузье присоединили к Летке. Всего по Коми области произошло 18 слияний. Во всех ликвидируемых волостях решили организовать сельские советы с председателем и секретарем в штате. За один год деревни переходили из волости в волость и даже из уезда в уезд несколько раз.

22 августа 1921 года была создана Коми автономная область. По документам декабря 1921 года Ношуль входит в Объячевский уезд, который в 1922 году назывался Прилузским. 7 апреля 1922 года вышло постановление о ликвидации Прилузского и Удорского уездов как самостоятельных территориальных образований с подчинением Усть-Сысольску, с этого момента Ношуль входит в Прилузский район Сысольского (Визингского) уезда.

Население 29 селений Ношульской волости в 1920 году составляло 3242 человека, в 1926 году - 3618 человек (94,74% коми, 5,26% русских). Деление на волости оставалось. В Прилузском районе 8 волостей: Летская, Верхолузская, Объячевская, Ношульская, Чернышская, Читаевская, Лоемская, Спаспорубская. В ноябре 1925 года был организован сельсовет в Ловле, а до этого деревня входила в Ношульскую волость.

Изменения в политической жизни накладывали отпечаток и на названия новых поселений. К 1926 году в Ношульском сельском совете появились новые населенные пункты, некоторые со странными названиями, но соответствующими духу времени: Полкан Гора, Передовой, Красная Звезда, Цымлель, Лавра, Рубцовка, Юсь Позъя #1, Юсь Позъя #2, Василевский мыс, Ершов, Победа, Бобровка и др. В основном это были рабочие поселки лесозаготовителей, которые, впрочем, долго не просуществовали. По переписи 1926 года в Ношульской волости было 44 населенных пункта.

14 января 1929 года Постановлением ВЦИК был образован Северный край из Вологодской, Северо-Двинской, Архангельской губерний, Коми АО, а его центром выбран город Архангельск. В этом же году было ликвидировано уездное деление и введено районное. Были образованы на месте Визингского уезда два района - Прилузский и Сысольский. 15 июля 1929 года ВЦИК утвердил постановление о создании Прилузского района. В 1930 году Прилузскому району подчинялись сельские советы: Верхолузский, Занульский, Летский, Лоемский, Мутницкий, Ношульский, Объячевский, Порубский, Прокопьевский, Слудский, Спаспорубский, Чернышский, Читаевский.


Митинг в годовщину Октябрьской революции.

В феврале 1935 года из Прилузского района был выделен Летский район, который в качестве отдельной административной единицы просуществовал до 1963 года. В него вошли Ловлинский, Мутницкий, Прокопьевский, Слудский, Верхолузский сельские советы. Верхолузский и особенно Ловлинский исторически тяготели к Ношулю, однако этот факт не помешал передать их во вновь образованный район.

5 декабря 1936 года Коми АО переименовали в Коми АССР с прямым подчинением РСФСР. С тех пор село Ношуль Прилузского района входит в Коми АССР. В таком виде административное деление просуществовало вплоть до 1963 года, когда Прилузский и Летский районы были снова объединены. В дальнейшем крупных изменений на уровне районов не происходило, лишь изредка образовывались новые сельские Советы или закрывались те, где население уменьшалось настолько, что существование сельского Совета в данном месте признавалось нецелесообразным.

Комсомол

Точной даты создания в Ношуле комсомольской ячейки нет, в 1926 году она насчитывала 27 членов, кроме этого, в селе было около 100 пионеров. Был план даже разбить пионеров на два отряда, но из-за отсутствия руководителей решение не было принято. Пионервожатым и секретарем комсомольской ячейки одновременно был Пешкин А.П., выбранный в июле 1926 года сроком на 7 месяцев, но в пионерских делах ему помогал помощник пионервожатого Кузнецов Яков, он же член бюро ВЛКСМ. Под эгидой комсомола создаются школьный клуб, школьный кооператив, инвалидная кооперация. Комсомольцы в это время возобновили работу спортивного кружка, организовали сельхозкружок.

В конце 1926 года комсомольская ячейка была организована в деревне Большая Лихачевская. До этого комсомольцы приходили на собрания в Ношуль, но большое расстояние плюс наличие достаточного числа членов ВЛКСМ позволили организовать свою ячейку. По этой же причине в начале 1927 года комсомольская ячейка была организована в Ловле, 13 октября 1927 года - в Косьволоке. С организацией новых ячеек ношульская ячейка стала называться волостной. К 1929 году ношульская ячейка насчитывала 20 человек, ловлинская - 10, косьволокская - 8. Комсомольцами были в основном мужчины - 27 человек.

Члены ячейки посещали собрания, платили членские взносы, следили за нравственным обликом комсомольцев и молодежи. Во время религиозных праздников комсомольцы организовывали свои "комсомольские пасхи" - собрания, а при наличии денег - демонстрации и другие мероприятия. К 1 мая 1927 года комсомольцы организовали демонстрацию, а пионеры собирали деньги "узникам капитала". В августе 1927 года среди комсомольцев была проведена акция "Наш ответ Чемберлену!"

22 июня 1929 года прошла I районная конференция ВЛКСМ. Со всего района на конференции участвовало 20 человек, делегатами из Ношуля были Иевлева Павла Ефимовна и Вахнин Ник.Дм. (секретарь ношульской ячейки ВЛКСМ). Основными вопросами были чистка в ВЛКСМ, замена волкомов сельскими Советами, упор на лесозаготовку, увеличение посевной площади и поголовья скота, внедрение соцсоревнования.

На заседании бюро Лузского ВЛКСМ 26 ноября 1929 было принято решение о направлении в Ношуль из других сел района по 2-3 комсомольца в помощь местному комсомолу для обеспечения успешной подготовки к лесозаготовкам. Нужно было помочь подготовить трассу для вывозки леса тракторами, которая была выполнена только на 15%. Многих исключали из комсомола как не справившихся именно в период проведения работ на лесозаготовке, сплаве.

К 1939 году на территории Ношульского сельсовета было уже 8 комсомольских организаций - от ячеек кварталов #99 и #98, насчитывавших по 3 и 4 комсомольца соответственно, до организации колхоза "Лихачевский" (23 члена, секр. Лихачев Ал-др Федосеевич) и Ношульской школы (21 комсомолец, секр. Хотемова Анф.Ст.).

Раскулачивание

К концу 1920-х годов советской властью было взято направление на коллективизацию сельского хозяйства. Если в 1918 году в Ношуле не было не только кулаков, но и зажиточных, то в начале 1930-х под гнет властей попадут нежелающие вступать в колхозы. Они будут названы кулаками, их раскулачат, кто-то не подчинится, попадет в лагеря и погибнет в тюрьме. Многие находились в "трудколонии": жили дома, но в случае надобности в принудительном порядке направлялись на сплав, лесозаготовки и прочую тяжелую работу.

Чтобы избежать попадания зажиточной части населения во властные структуры, неугодных ограничивали в избирательных правах, и такая практика применялась задолго до коллективизации. В 1926 году среди лишенных избирательных прав в Ношульской волости семья служителя культа Орнатского Феодосия Ивановича и его жены Екатерины Ивановны (лишены избирательных прав с 1921 года), семья торговца Кускова Василия Семеновича и его жены Анны Ивановны - дочери бывшего священника Заостровского (с 1925). В 1927 году лишили прав еще несколько человек: Можегова Александра Александровича (служитель культа), Можегова Константина Константиновича (бывший монах), Сердитова Михаила Константиновича, Ичеткина Николая Осиповича (бывший торговец), Ичеткина Ивана Осиповича (бывший торговец), Зарницына Александра Николаевича (бывший торговец), Рубцова Якова Степановича (бывший торговец), Пономаревых Ивана Полиэктовича, Павла Николаевича, Николая Михайловича, Вахнина Михаила Алексеевича (бывшие торговцы). Можегова Филиппа Федоровича из Ловли отдали под суд за невыполнение льнозаготовок и "кулацкий саботаж".

К 1928 году началась вторая волна, когда зажиточными по району были признаны 138 человек. В Читаево - 6, Мутнице и Слудке - 13, Порубе - 6, Лойме - 34, Объячево - 9 и т.д. В селе Ношуль таковыми оказались 13 человек: Можегов Николай Арильевич, Иевлев Алексей Николаевич, Никулин Яков Феофилович, Можегов Илья Власиевич, Можегов Василий Егорович, Сердитов Николай Семенович, Бобров Григорий Корнилович, Рубцов Николай Дмитриевич, Шулепов Егор Прокопьевич, Сердитов Алексей Петрович, Попов Степан Матвеевич, Рубцов Василий Венедиктович, Ичеткин Василий Иванович, Сердитов Михаил Константинович, Шулепов Дмитрий Александрович.

Изымалось имущество зажиточной части населения. В 1929 году в Ношуле был реквизирован дом священника и ему же этот дом сдан в аренду за 2 р. 49 коп. в месяц, дом дьякона тоже реквизирован (много лет в этом доме будет школа), дом купчихи Лазаревой находился в состоянии суда (двухэтажный дом купчихи позднее был реквизирован, многие годы в нем была больница).

Один из самых состоятельных был крестьянин Вахнин Михаил Алексеевич. В его хозяйстве, раскулаченном в 1929 году, имелся дегтекуренный завод с чистой прибылью 500 рублей в месяц. Кроме того, Вахнин занимался строительством барок и заготовкой бересты, которую сплавлял в Архангельск, имел магазин, 2-3 лошади, 14 голов крупного рогатого скота, пахотной земли 6-8 га, сенокосной 10-15 га. Несмотря на инвалидность II группы было решено выслать его в трудколонию.

Но и те, кто ни по каким параметрам не относился к состоятельным, балансировали на грани пропасти. Часто случалось, что совсем не богатый человек не хотел вступать в колхоз не из боязни потерять свое небольшое имущество, а из нежелания потерять свою независимость. Первые годы коллективизации власти сами не знали, каким образом все организовать. В то время линия правительства так часто менялась, что несвоевременная переориентация или недостаточная твердость жестоко наказывались. В 1931 году председатель Ношульского сельсовета Тарасов и его заместитель Шилов были сняты с работы и отданы под суд за "искажение классовой линии". Предыдущий председатель Ношульского сельсовета Трофимов был снят в 1930 году с формулировкой "за растрату". По-прежнему крепко держался лишь Шулепов Е.И., секретарь Ношульской ячейки ВКП(б).

Повышенное налогообложение единоличника было самым распространенным вариантом наказания. Если хозяйство не могло выплатить налог, семья подвергалась раскулачиванию, имущество конфискации, глава семьи получал несколько лет отсидки. Например, Рубцов Ефим Михайлович, глава семьи из 7 человек, в которой было только двое трудоспособных, имел пахотной земли 2,32 га, сенокосов 4 га, лошадь, 4 коровы, подтелка, 4 овцы, дом с двором. Имущество было оценено в 1228 рублей. В вину ему поставили занятие куплей-перепродажей, содержание батраков, эксплуатацию чужого труда. "Устраивал помочи!" - стыдили хозяйственника. Хотя в Ношуле и округе без этого не был построен ни один дом, не выполнялась ни одна работа, требующая участия большего количества людей, нежели имелось в одной семье. "Помочи" - от слова помогать! Облагаемый доход был начислен в размере 372 рубля. Рубцов обратился в волисполком с просьбой исключить из разряда зажиточных (при этом автоматически снижался налог), но его просьба была отклонена и его постигла известная участь.

Вот некоторые другие дела:

· Ичеткин Иван Осипович. Имел дом с двором, оцененные в 500 рублей, земли пахотной 1,25 га, сенокосной - 3,75 га, двух лошадей, шесть коров, теленка, четырех овец. В семье 7 едоков, трудоспособных - 3, облагаемый доход - 300, обложен с/х налогом 12р. 12коп. "Занимается эксплуатацией труда, построил мельницу, рабочим плату не уплачивал, имел дегтекуренный завод до революции, занимался торговлей, устраивал помочи" - эти слова звучали как приговор. Постановили: оставить в группе зажиточных.

· К группе зажиточных были отнесены:

· Шулепов Егор Прокопьевич, кузнец. Имел кузницу и был волостным старшиной. Было рекомендовано, несмотря на подписи односельчан, рассмотреть возможность отнесения к группе кулаков.

· Сердитов Алексей Петрович, преподаватель по ремеслу ШКМ, имел веялку.

· Можегов Василий Егорович, отец председателя колхоза. После причисления к зажиточным был исключен из с/х артели.

· Рубцов Василий Венедиктович из Лихачевки. Инвалид 1 группы, имевший одну лошадь и одну корову. Использование помочи было названо наемным трудом, оставлен в группе зажиточных.

· Вахнин Егор Ефимович из Ловли, кулак, держал батраков, сдавал помещение под школу, имущество было выставлено на торги и продано.

· Вахнин Михаил Афанасьевич из Ловли, держал почтовую станцию, раскулачен, его дом конфискуют под почту, осужден.

· Можегов Николай Арильевич, Можегов Михаил Григорьевич, Никулин Яков Феофилович (инвалид 3 группы) из Левского починка.

В суровые 30-е годы моральный дух и воля людей были сломлены. Даже церковнослужители писали письма раскаяния за "ошибки" прошлой жизни. Бывший псаломщик Ношульской Стефановской церкви Можегов Александр Александрович из деревни Кузьминской написал заявление: Я ранее временно в своем приходе был псаломщиком, не постоянным штатным, время было такое, по неволе голову сунуть, т.к. хозяйства своего не было. С 1927 года лишили избирательных прав. Я написал в газету о раскаянии своей дурной жизни в "Югыд туй", но не знаю почему в газету статейка не попала. Прошу освободить от лишения, а то сижу как за решеткой, есть одна корова, теленок, овца, лошадь, инструменты беру у соседей. Худой дом, сарай разваленный. Постоянно нахожусь на лесозаготовках".

 Фамилия, имя, отчествоСоц. положениеЕдоков в семьеГде находитсяКогда отнесен к группе кулаковПримечание
1Бобров Григорий Корниловичкулак 3д. Яковлевскаяв 1932 годулишенец
2Вахнин Егор Ефимовичкулак 5д. Ловляв 1930 годулишенец
3Вахнин Ларион Ивановичкулак 7осужденв 1933 годулишенец
4Вахнин Михаил Алексеевичкулак 2д. Ловляв 1930 годулишенец
5Вахнин Михаил Афанасьевичкулак 3д. Ловля, осужден, умер в тюрьмев 1931 годулишенец
6Иевлев Алексей Николаевичкулак 6осужденв 1931 годулишенец
7Иевлев Иван Лаврентьевичкулак 4осужденв 1933 годулишенец
8Ичеткин Василий Ивановичкулак 5осужденв 1931 годулишенец
9Ичеткин Иван Осиповичкулак 2поч. Бурлакв 1930 годулишенец
10Ичеткин Николай Осиповичкулак 4в бегахв 1931 годулишенец
11Лихачев Александр Ивановичкулак 7осужденв 1930 годулишенец
12Можегов Василий Егоровичзажиточный 7осужденв 1931 году 
13Можегов Илья Власовичзажиточный осужденв 1931 году 
14Можегов Николай Арильевичзажиточный 6д. Левский почв 1931 году 
15Можегов Семен Дементьевичкулак в бегахв 1932 годулишенец
16Можегов Филипп Федоровичкулак 5д. Ловляв 1933 годулишенец
17Никулин Яков Феофильевичзажиточный 7д. Левский почв 1931 году 
18Пономарев Иван Полуэктовичкулак 8осужденв 1931 годулишенец
19Пономарев Кузьма Афанасьевичкулак 4осужденв 1932 годулишенец
20Пономарев Николай Михайловичкулак 2осужденв 1930 годулишенец
21Попов Иван Сергеевичкулак 5осужденв 1930 годулишенец
22Попов Павел Николаевичкулак 4в бегахв 1930 годулишенец
23Попов Степан Матвеевичзажиточный 7осужденв 1931 году 
24Рубцов Василий Венедиктовичзажиточный 3Лесозаготовкив 1931 году 
25Рубцов Николай Дмитриевичзажиточный 6осужденв 1931 году 
26Рубцов Яков Степановичкулак 8в бегахв 1930 годулишенец
27Сердитов Алексей Петровичзажиточный 5осужденв 1931 году 
28Сердитов Михаил Константиновичкулак 2д. Горбуновскаяв 1932 годулишенец
29Тарасов Николай Петровичкулак 5осужденв 1933 годулишенец
30Шулепов Александр Максимовичкулак 8в бегахв 1930 годулишенец
31Шулепов Дмитрий Алексеевичкулак 5осужденв 1931 годулишенец
32Шулепов Егор Прокопьевичзажиточный 51-й Борв 1931 году 

Жены разводились с мужьями-кулаками и писали против них кляузы (скорее, под диктовку). Дети отрекались от родителей. Тарасова Евдокия Константиновна была дочерью мельника и вышла замуж за Попова Павла Николаевича. Он был раскулачен, жена развелась и вернула себе свою фамилию. Вот письмо Тарасовой Е.К.: Я думаю, что неужели за 1 год жизни с кулаком Поповым П.Н. я должна бесконечно нести звание кулачки. Нет, это неправда. Надеюсь, что райисполком подойдет к этому не формально, а учтет в точности сущность дела и разрешит вопрос с дилектическим подходом... я думаю, что надо мной, издеваются. Восстанавливали в правах, 3 дня ходила на работу в колхоз "КИМ" но потом опять, по неизвестным причинам, отказали. Я была и буду труженицей. Убедительно прошу восстановить в избирательных правах и дать возможность работать в колхозе, дабы совместно с трудящимися колхозниками построить новое бесклассовое социалистическое общество. Районный исполнительный комитет (РИК) восстановил ее в правах, но сельсовет не поддержал, т.к. Попов П.Н., будучи в бегах, был задержан у Тарасовой дома, а она его не выдала. Тарасова осталась с дочкой, в 1935 году работала в "Комилесе" и жила "в людях". Ребенка в ясли не принимали. Попов был осужден на 5 лет и пустился в бега. У него осталась мать 77 лет и двое детей от прежнего брака.

Хотя не всегда можно упрекнуть членов семей в предательстве своих родных. Зачастую только на бумаге они писали отказные осуждающие письма, а в жизни семьи по-прежнему были дружны и крепки. А отказы были возможностью сохранить хозяйство хотя бы частично, избежать преследования жены и детей.

...- Августа! Давай садись, я тебе и карандаш, и бумагу приготовила. Ты лучше пишешь и ошибок у тебя всегда меньше было, - Марфида подтолкнула стоявшую в нерешительности младшую сестру к столу. В тусклом свете лучины на столе желтел лист бумаги.

Августа села за стол, взяла карандаш и хотела было перекреститься, но подумав, лишь глубоко вздохнула. Это муж сестры Анны, Иевлев Михаил, подсказал написать письмо. Августа вспомнила его слова, что сверху листа нужно оставить место для шапки письма, но, не зная, что туда вписать, слегка отступила, лизнула карандаш и вывела: "Заявление" Оценив начало, уже смелее она продолжила: "1933 года октября 2 дня. Мы, нижеподписавшиеся, гр-ка дер. Ловля Вахнина Марфида и Вахнина Августа обращаемся или заявляем следующее. Мы проживали дер. Ловле, социальное положение раньше в 1930 году состояли в хоз-ве средняцкое состояли обе сестры в колхозе с 1930 года. Со дня организации колхоза, в 1930 году моего отца причислили к группе зажиточных".

Здесь Августа не выдержала и заплакала, слезы крупными каплями падали на стол, на лист. Стук в окно вывел Августу из состояния оцепенения. Марфида дернула кусок ситца: "Бате". Щелкнул засов, и в горницу прошел отец Августы и Марфиды - Михаил Афанасьевич Вахнин - коренастый бородач с сильными руками. Последние три года изрядно подточили здоровье старика и он сильно сдал.

- Что коптите? - строго спросил хозяин дома.

- Мишо-зять сказал, что письмо в райисполком писать надо. Председатель колхоза ничего сделать не может, рад бы в колхоз принять, но сельсовет не велит. Только райисполком может дать указание, - Августа ждала реакции отца.

- Эх, не дело они задумали. С голоду поумирает народ, коль хозяином на своей земле не будет.

- А так и вовсе есть нечего. Я хоть в лесу что-нибудь заработаю, а Августе помирай? - Марфида понимала отца, но сестра и вовсе голодала. А пуще всего на девчонок давила сама ситуация, когда их выставляли изгоями общества.

Их семья до самых 30-х не бедствовала. Раньше отец держал в Ловле почтовую станцию. В семье были одни дочери, но они любому мужику в работе фору давали. Хозяйство было крепким, отец даже приторговывал. Обвиняют, что помочи устраивал. А как без этого в деревне дом поднять или сено поставить. Он же и сам почти каждый дом в деревне рубил, и не смотрели, бедный ты иль не очень - все к соседу шли на большую работу. Только Августу больше угнетала не перспектива голода, а возможность оказаться изгоем в собственной деревне. Сельсовет людей настраивал против раскулаченных.

- Напиши, что отдельно от меня живете. Напиши, что хорошо работали в колхозе, пусть снова пустят в колхоз, - чувствовалось, что слова эти дались старику нелегко. Ненавидел он колхоз во главе с этими лодырями. Августа снова взяла карандаш и начала выводить слова, которые без отцовского одобрения ни за что бы не написала:

"От отца мы гр-ки разделились и жили другой квартире до 1932 года и потом его освободили от зажиточных и нам говорили можете жить вместе и мы жили вместе до 1933 года потом его положили опять зажиточным, 1933 года до 29 сентября жили вместе и потом нам велели разделиться от отца до этого времени ничего не говорили ни с/совет, ни никто, но мы ничего не знали жили раздельно, но одном доме другой комнате и ели раздельно".

Августа написала, что, работая в колхозе с 14 лет, была бригадиркой по льну и план выполняла в срок и даже была премирована на 10 рублей. Упомянула и про Марфиду, которая с 18 лет работала на лесозаготовках.

"Прошу моего просьбу разобрать и освободить из группы зажиточного восстановить в ряды ковхоз и сейчас разделился другом квартире живу чем и прошу моего просьбу не оставить и принять внимание к сему подписуюсь", - после этих слов Августа громко вздохнула, как будто кто-то ей сообщил, что после этих слов все у них пойдет по-другому.

Позже на письме органы сделают несколько резолюций. Одна из них потребует уплатить госпошлину, вторая вызовет на комиссию, третья "жалобщиков отнесет к группе кулаков и в просьбе в восстановлении откажет". Вахнина Михаила Афанасьевича осудят и он погибнет в тюрьме. А дочери его - Анна, Таисья, Марфида, Августа - в колхозе все-таки работать будут. Так что эту просьбу советская власть выполнила...

Всего на 20 января 1934 года к кулацко-зажиточной части населения были отнесены 17 хозяйств Ношульского сельского совета, позднее список раскулаченных был расширен.

См. также: Архивные документы о налоге на лошадей единоличных хозяйств.

Гонениям подвергалась и интеллигенция. В Ношульской школе в 1929 году "была раскрыта "троцкистско-зиновьевская группа" в составе Павла Федоровича Яборова, А.Н.Сердитова. Подобное раскрытие не помешало Яборову проработать в школе директором до 1935 года, и лишь 22 марта 1935 года он будет снят с должности директора, и вместо него назначат Шиханова Н.Г. В 1934 году в системе народного образования Прилузья были определены "классово чуждые элементы". Из Ношульской школы в список вошел Сергиевский Иван Ювенальевич, сын священника из Летки. При этом он был колхозником, имел 15-летний педстаж, по признанию самих сотрудников ОГПУ, "в школьной и общественной работе активен".

Следующим глобальным мероприятием Советской власти, коснувшимся непосредственно Ношуля, стала высылка зажиточной части крестьянства из центральных районов страны. Об этом стоит сказать особо.

Поселки спецпереселенцев

26 января 1930 года в связи с "массовой коллективизацией и социалистической переделкой мелких крестьянских хозяйств и политикой ликвидации кулачества как класса, разрабатывается проект расселения кулацкого элемента деревни в места не освоенные (в северных частях Союза), с возможностью заниматься общественно-полезным трудом. Переселять намечается в принудительном порядке". Постановлением Советского правительства кулацкие и антисоветские элементы подлежали высылке в северные регионы России. Высылка в некоторых регионах России началась еще в 1924 году.

В окрестности Ношуля в основном попали сосланные на спецпоселение с января до марта 1930 года из Курской, Воронежской, Оренбургской, Саратовской (Республика немцев Поволжья) областей, Белоруссии. До выселения семей многих мужчин (кто мог оказать сопротивление) отправили в лагеря. Позднее пришел черед семей. На сборы давалось несколько часов, разрешалось брать с собой только документы, личные вещи и питание на несколько дней. Случалось, что глава семьи приходил домой и обнаруживал пустое жилище. Находили семью часто уже в месте поселения. На санях людей довозили до ближайшей железнодорожной станции, где грузили в вагоны, в основном товарные и для перевозки скота. Зимой...

Эшелоны шли до станций Луза, Котлас или Сольвычегодск (из Сольвычегодска через Мураши многие попали в Коми), где ссыльных селили в холодные бараки. Много переселенцев, в основном стариков и детей, погибало в дороге и в этих бараках. Такое положение дел вынудило комендатуру разрешить через родственников, оставшихся на родине, отправить маленьких детей к ним. Родственники приезжали и забирали детей, а после того, как переселенцы обустроились на новом месте, детей возвращали к родителям. Часть людей была вывезена еще зимой санным путем к местам поселения, другие вывезены ближе к весне пароходами, когда река Луза стала судоходной, и подводами. Часть переселенцев попала в Сысольский район, часть в Прилузье. Переселенцы, попавшие в спецпоселок #31 Чесъель (на р. Ловля) были доставлены через станцию Мураши. Вывезенные зимой были расселены в домах местных жителей, при этом мужское население сразу приступило к заготовке леса для строительства бараков. Те же, кто был доставлен к месту поселения пароходом, оказались в чистом поле и несколько месяцев прожили в наспех обустроенных землянках.

...Обоз растянулся на несколько сот метров. Коми крестьяне-погонщики изредка понукали лошадей, старики и женщины с маленькими детьми сидели на санях, взрослые весь путь провели на ногах. Подростки то спускались с подвод и бегали друг за другом, то запрыгивали вновь - тягостное настроение взрослых не сильно волновало озорные головы. Женщины изредка всхлипывали и вытирали платками слезы. Мужчины понуро шли, лишь изредка перебрасываясь словами с попутчиками, и вглядывались в даль. Три долгих месяца переселенцев продержали в бараках, в которых первое время в углах даже не таял снег. Спали на двухъярусных нарах, но их не хватало. Взрослые мужчины пытались спать на полу, но когда несколько человек умерло от пневмонии, было решено надстроить третий ярус нар. Но детей и стариков это не спасало. Ослабленные плохим питанием, холодом и чрезвычайным нервным напряжением люди умирали. Лишь ближе к весне, когда северное солнце стало подниматься все выше, начали таять огромные шапки инея на бревенчатом потолке.

В конце марта в Лузу пришел санный обоз. Комендант приказал всем собираться в дорогу. Ранним утром следующего дня обоз вышел из Лузы.

В скотных вагонах, в которых их привезли на ст. Луза, не то что не было удобств, переселенцы спали даже на полу. Большие дыры в стенах вагона затыкали одеждой, которую успели прихватить. На сборы дано было несколько часов, и красноармейцы-конвоиры безжалостно выкидывали лишнюю, по их мнению, поклажу. Когда в пути от переохлаждения умерло несколько детей, рыдающие матери рвали на себе волосы, что не смогли взять с собой теплую одежду.

На ночь переселенцев разместили в частных домах в Верхопузье. На следующий день с утра обоз снова вышел в дорогу и уже после обеда головная подвода свернула с тракта направо. Колонна оживилась и пошла несколько быстрее. Через несколько часов она вышла на берег небольшой реки. Судя по направлению течения, она впадала в Лузу, которую переселенцам пришлось за время пути переходить. Санный путь заносило снегом, никаких жилищ не было видно. В какой-то момент обоз остановился, люди замерли, но спустя несколько минут конвоиры дали снова команду к движению. Руководивший колонной капитан убрал в планшет карту и мужики в колонне с тревогой о чем-то заговорили. Через полчаса обоз снова встал, и капитан, снова взглянув на карту, махнул рукой. Подошедшим мужчинам, которые шли в голове колонны, он сообщил, что по карте это и есть то место, где они будут жить.

- Но здесь нет даже барака, какие были в Лузе! - вскричал один из мужчин.

- Разговорчики, - капитан потянулся за револьвером, а красноармейцы передернули затворы винтовок. Как бы пытаясь порадовать переселенцев, капитан спокойно сказал: "Вот шалаш, в шалаше есть инструменты - топоры, пилы, гвозди, лопаты. Там и еда на неделю, потом подвезут еще. В низине течет ручей, Соръепь называется. Здесь вы будете жить, здесь будет ваш поселок. Поселок #6.

Прошло три месяца, как первая партия переселенцев пришла на место поселения. За это время мужики вырыли землянки, траншеи обложили бревнами, из жердей и веток сделали крышу. Из глины слепили печи. Вот уже три венца барака подняли... А станция Луза приняла еще несколько эшелонов с "кулаками" Саратовской, Курской и Воронежской областей. Из Саратова прибывали в основном немцы, сначала их селили в специально отведенном поселке, который и назывался Немецким. Затем новых переселенцев стали расселять в поселке Велдорью. Скученность вынуждала сколачивать наспех все новые и новые бараки.

...Николай Иванович Зорин окапывал дерево, которое необходимо было выкорчевать. Сказали, что на этом месте будет барак только на 12 семей, и если до наступления зимы они успеют построить его, то появится возможность зимовать в человеческих условиях. Гнетущие мысли не давали покоя. В Курской области, откуда их этапировали, остался хороший дом и хозяйство. Они большой дружной семьей жили в деревне Китаевке Медвельского района. Работящий Иван смог поднять хозяйство после революции, в их семье было 14 человек. Он только женился, родилась дочь Анна, через два года сын Александр. Строили планы на будущее. На глаза Николая навернулись слезы: в дороге умерла дочь брата Ермопая, потом, когда стало ясно, что дети могут не выдержать таких испытаний, некоторым разрешили отправить детей к родственникам на родину. Но Николай не хотел расставаться с детьми, хотя в Китаевке осталась сестра.

Когда комитет бедноты начал называть Зориных кулаками, глава семьи Иван Михайлович успокаивал себя, что поговорят и перестанут. Но однажды за ним пришли. Сказали, что бедный человек не может иметь пасеку, мельницу, маслобойку, веялку и 9 лошадей. Иван Михайлович возразил, что веялка на две семьи, а все остальное заработано его руками. Но эти доводы не убедили комбедовцев. Иван Михайлович был отправлен в лагеря, а спустя полгода и вся семья последовала на выселение.

Опираясь на костыли, к Николаю подошел Игнатий Чернышев. Он был из тех же мест, что и Николай, проблемы с ногами мучили его почти десять лет. Николай помнил, как Игнатий разьежап из деревни в деревню на бричке.

- Слышь, Николай, говорят, что половину этого барака отдадут новой партии.

- Как же так? Ведь обещали, что если мы построим сами барак, то сами и будем жить. Новая партия! Скоро в России жить некому будет.

От тифа в поселке каждый день кто-нибудь умирал, фельдшер сказал, что при такой скученности не может быть и речи о прекращении эпидемии. Жена Мария, слышавшая разговор, села на бревно, которое она окаривапа. Дети вертелись здесь же, ветер был холодный, и она то и дело заново подпоясывала их. Грустно смотрела на детей. В поселке их умирало больше всего. Некоторые пытались бежать из поселка, но с детьми далеко не убежишь. Да и куда без документов и денег?

Холодный ветер гнул ветки деревьев, на которых уже пробивалась мелкая листва. В Курске в это время уже цветут яблони, а здесь эти первые листья, того и гляди замерзнут на таком ветру. Вдруг на лицо Марии что-то капнуло. Дождь? В такой холод? Мария подняла глаза. Гонимые ветром по замысловатой траектории сначала редко, а потом все чаще стали падать снежинки. Было 20 июня 1930 года, только прошла Троица. Мария вскочила, уронила голову на грудь мужа и громко зарыдала...

Земли, на которых разместили переселенцев, тяготели к пойме реки Велдор-ю и находились в относительной близости от Опаринской железной дороги, откуда переселенцев привозили гужевым транспортом. Усть-Вель и Соръель были созданы в устье реки Сокси. Строились они по плану не более чем на 150 семей, но не менее 100. В каждом поселке в первую очередь возводили бараки (норма жилой площади 2 кв. м на человека с перспективой довести до 4-х кв. м), бани - с пропускной способностью всех переселенцев 1 раз в декаду, дезокамеры, магазин, красный уголок, медпункт, школу. Печи в бараках и домах спецпереселенцев строили не из кирпича (его не было), а из глины с опалубкой. При удачной постройке и после сушки такая печь становилась монолитным кирпичом.

Спецпоселки создавались под надзором ОГПУ, в каждом был комендант из числа сотрудников НКВД, фельдшер при медпункте из вольнонаемных или переселенцев. Предусматривалось занятие для населения, обеспечение питьевой водой, лесом для строительства и дров.

Когда велась речь о выделении земли под спецпоселки, у некоторых жителей Ношуля и окрестностей забрали до 50% земли. Население было недовольно, что у них забирают землю и дают переселенцам-кулакам. Под поселения были выделены земли в местечках Чесъель (спецпоселок #31), Соръель (спецпоселок #6), Велдорью (спецпоселок #0), Усть-Вель (спецпоселок #3), Немецкий (спецпоселок #8). Последний был так назван по преобладающему в нем немецкому населению. В 1930 году в Коми насчитывалось 27 спецпоселков, из них пять в окрестностях Ношуля. На 4 мая 1931 года в Чесъеле (поселок #31) жило 185 семейств (548 едоков), Усть-Веле (поселок #3) 277 семейств (752 едока), в Велдорью (поселок #0) 118 семейств (483 едоков), Соръеле (поселок #6) 185 семейств (430 едоков), в Немецком (поселок #8) 169 семейств (642 едока).

За время долгого пути у переселенцев не было возможности соблюдать гигиену, и в условиях особой скученности возникали различные эпидемические заболевания. Последующие партии людей помещали в дезокамеры, некоторое время они находились на карантине. Стационары были созданы в каждом спецпоселке, случались смерти от заразных болезней.

С первым потоком в пяти спецпоселках вокруг Ношуля было размещено 2856 человек, из них 249 детей школьного возраста. Для них планировалось построить школы. "К 15 ноября 1931 года все школы в спецпоселках должны быть построены", - требует начальство ОГПУ. В 1932 году обещали построить клубы и детсады.

Преподаватели в школах спецпоселков часто были из самих же переселенцев. Среди учителей того времени - Шехонин Николай и Шехонин Иван, Ермаков Тимофей Васильевич, учитель с/п #3, из кулаков, Иевлев Дмитрий Григорьевич, Берн Амалия Александровна, учитель с/п #8. К 1 апреля 1932 года в школах спецпоселков обучалось 307 детей: 117 русских, 97 украинцев, 72 немца, 21 белорус - примерно такое же соотношение было и взрослых. Сталинская репрессивная машина была поистине интернациональна.

Понятно, что вывезенные силой люди не имели никакого желания относиться с душой к своей "новой родине". Однако это не мешало в некоторых поселках создать приличные для себя и своих семей условия жизни.

Вот описание спецпоселка #8 Немецкий в 1933 году (комендант Игнатов, сануполномоченный от населения Мартель). Жилые помещения спецпереселенцев содержатся в образцовой чистоте, за исключением нескольких комнат. Школа и детсад во вновь построенном здании - чисто, тепло, светло и все в большом порядке. Туалетов немного, дощатые и уже полуразвалившиеся, но следов испражнений ни вокруг них, ни вокруг домов нет. Помоек нет, но все отходы складируются на почтительном расстоянии от домов в специальное место. Шесть хороших колодцев, большая, светлая, теплая баня с пропускной способностью 25 человек в час. Хорошие пекарня, прачечная, лавка(продавец в чистом белом халате), полки чистые и все в большом порядке.

Другие поселки отличались от Немецкого.

Вот как выглядел в 1933 году спецпоселок #31 Чесъель, построенный на берегу реки Ловли (коменданты Можегов, затем Попов, фельдшер Соловьева, затем Круковская). Все жилища за исключением двух или трех комнат находились в жутком антисанитарном состоянии. Стены домов бревенчатые, кое-где облеплены глиной. Во многих комнатах есть общие нары, хотя даже в лесных бараках их давно уже не нет. Во многих комнатах устраиваются сапожные и прочие мастерские, нет рукомойников, полы грязные. Баня холодная и недоделанная, щели в моечной с руку толщиной и только в парилке нормальная температура. Мусорных ям мало, отбросы выбрасываются у домов. Четыре колодца, в которых в морозы вода пропадает и приходится носить из реки за 500 метров, пекарня в одном помещении со столярной мастерской. Есть детсад в плохом помещении, дети играют в спальне. Школа расположена в двух комнатах. В поселке 640 жителей.

Спецпоселок #0 Велдорью (комендант Можегов). Квартиры спецпереселенцев содержатся более-менее в чистоте, особенно образцово в немецких квартирах. На одного человека приходится 2,5-3 кв. м жилья, нет отхожих мест и помойных ям. Колодцев два, также пользуются водой из реки, которая в 150 метрах. Есть ясли, но в них очень мало света, школа в бараке с двумя помещениями, где кладовка превращена в отхожее место, совершенно загаженное. Медпункт и амбулатория в одном помещении. Население поселка 447 человек.

Спецпоселок #6 Соръель (комендант Бояринцев М.И., акушер Мальцева М.И.). В спецпоселке четыре колодца, на одного человека приходится 2-3 кв. м жилой площади. Население справляет нужду около бараков, т.к. отхожие места далеко. Помойных ям нет, и весной около жилья образуются сплошные зловонные ямы. Ясли на 9 человек, кровати плохие, клопы. Школа в удовлетворительном состоянии. Стационар и родильные койки занимают две комнатушки, белья мало. Живет 440 жителей.

Спецпоселок #3 Усть-Вель на каждого из 594 жителей имел 1,5-2,5 кв. м жилья, в поселке вшивость, квартиры за редким исключением грязные. Баня пропускает в день 20 человек, колодец один, воду берут в основном из реки Лузы. Медпункт не дает пример для поддержания чистоты, в стационаре клопы (культработник Ермаков, фельдшер Шокирова Е.И.). В школе в перерыве дети из классов не выходят из-за холода. Детский сад и ясли в плохом состоянии, персонал помои выливает прямо из окна.

Соблюдение санитарных норм в условиях скученности было важным условием. В начале 30-х годов часты были случаи инфекционных болезней, в основном брюшного тифа. В период эпидемий на въезде в поселки выставляли пост, вход и выход разрешался только медработникам. Уходивший из поселка накануне сообщал об этом медработнику, а перед тем как покинуть поселок проходил через дезокамеру. Бараки проходили санобработку, в лавке, почте, бане и т.д. запрещалось собираться в очереди. Многих стригли наголо в целях профилактики.

Первоначально спецпоселки планировались, все-таки, как сельскохозяйственные, но позже население активно использовалось и на лесозаготовках. Даже жилые бараки - было выстроено 63 жилых дома (в них 422 комнаты) - строились под патронажем "Комилеса", индивидуальные дома не строились. Поселки для развития сельского хозяйства признавались пригодными, за маленькими исключениями. В поселке Немецкий не было выгона для скота, в поселке Велдорья обширные массивы частого насаждения ели, земля к разработке пригодна, но нет сенокосов. Нужна дополнительная земля. В Усть-Веле земля песчаная, для сельского хозяйства не пригодна, также нужна дополнительная земля. К 1930 году на пять поселков было 250 га пашни, 370 га сенокосов, необходимо было осушить 98 га болот под сенокос. Из скота были только 7 лошадей, 29 овец, 82 коровы, 2 козы и 21 курица. Еще 73 лошади дал ЛТХ. На 5 июня 1933 года во всех поселках уже были организованы сельхозартели, в них вошли 614 семей. Работу планировалось чередовать: зимой лесозаготовки, весной сплав, летом - сельское хозяйство. В поселках были две столярные, две портняжные, две бондарные промартели, две кузницы, одна сапожная мастерская. Снабжение поселка производилось по линии отдела рабочего снабжения леспромхоза (ОРС), было организовано пять детских столовых. Из-за несвоевременной поставки продуктов наблюдалось расслоение артелей, многие желали выйти из артели, отмечалась плохая обработка земли. Некоторые переселенцы избивали лошадей, чтобы вывести их из рабочего состояния. Летом с поселками можно было связаться только верхом или пешком, даже грунтовой дороги не было. Тем не менее во всех поселках, кроме пос. #6, были телефон и радио. В четырех поселках были клубы, везде школы, кроме пос. #0 Велдорья (сгорела летом 1932 года), везде фельдшерско-акушерские пункты. Сотрудник ОГПУ отмечал настроение переселенцев: "Мы раскулачены и больше ни одного клочка земли обрабатывать не будем".

Позже, когда переселенцам разрешат покидать спецпоселки и переезжать в новые лесные квартала, многие откликнутся, что создаст другую проблему. Во-первых, сразу же большая часть переселенцев покинула поселки, что привело к тому, что в переселенческих колхозах просто некому стало работать. Пришлось часть людей возвращать в колхозы. Были и производственные неурядицы в местах лесозаготовок, переселенцев часто перебрасывали с места на место, они не были снабжены спецодеждой, в продовольственном снабжении не было стабильности. Слаба была организация труда, новички поначалу не владели навыками работы в лесу. Руководству предприятия было рекомендовано для спецпереселенцев отводить на участке отдельный барак.

Планы "Комилеса" не ограничивались только обустройством лесных поселков. В мае 1940 года только что организованный Ношульский ЛТХ представил план строительства новых спецпоселков на территории всего района и, в частности, в Ношульском сельском совете. На ближайшие годы существовали планы организации спецпоселков по рекам Соксе, Бедьвож, Колью, Айвож, Ягшордин. Для заселения в Объячеве уже находилось 672 спецпереселенца, в основном поляки-осадники. В 1940 году лесозаготовки начнутся в Ягшордине, были планы организовать Соксинский лесопункт и Ваймосский лесопункт в местечке Бедьвож. Рекомендовалось перевести в местечко Иовсед (кв. 206) лесопункт из Черныша и таким образом приблизить людей к производству, что впоследствии и было сделано.

Недостатка в рабочей силе, видимо, не было. К концу 1940 года в Ношульский сельский совет прибыло 1264 трудоспособных спецпереселенцев - "осадников" из занятой нашими войсками Польши. Всего в Прилузье их было больше 2500 человек. Их разместили в Ношульском мехлесопункте, в Верхолузском, Чернышском и Ловлинском и других лесопунктах. Были подготовлены места для рабочих поселков: 1-й - на р. Колью (кв.206, 207, 208, 234), 2-й на р. Айвож (кв.235 - 238), 3-й - Бедьвож (здесь планировалось разместить 250 семей), 4-й - действующий поселок на кв. 98-99 на тракторной трассе в 16 км от Ношуля., 5-й - поселок Иванвож на р. Соксе в Ловлинском лесопункте, 6-й в действующем трудпоселке #3 для работы на Гыркуле и Ягшордине.

См. также: Архивные документы НКВД о преступности населения в зоне ГУЛАГ лагерей.

В конце Великой Отечественной войны Ношуль и окружающие его поселки покинули поляки. Часть из них была призвана на фронт, остальные вывезены в места постоянного проживания. Со смертью Сталина репрессированные получили возможность выезжать с мест поселения, чем многие воспользовались. Выезжали в основном в Казахстан, Поволжье, западные области СССР. С закрытием поселков оставшиеся поселились в окружающих населенных пунктах, в основном в Ношуле, Объячеве, кто-то уехал в Сыктывкар. К 2006 году в Ношуле живут около 100 человек репрессированных и их потомков.

Ходатайство удовлетворить, церковь закрыть

После переворота 1917 года церковь встала на сторону царской власти. Как люди принципиальные и богобоязненные, священнослужители не могли поступиться своими принципами и предать Дом Романовых, с которым рука об руку плохо или хорошо, но верой и правдой служили России. Независимо от их предпочтений участь церкви была предрешена: сначала, в 1918 году, большевики объявили декрет "отделения церкви от государства", а потом и вовсе начали репрессии. Во время гражданской войны Советская власть, нуждавшаяся в средствах, реквизировала часть церковного имущества. Не повезло и Ношульской Стефановской церкви: до 1922 года из церкви была вывезена более ценная часть имущества, содержащая драгоценные металлы. К 1921 году Ношульская Стефановская церковь имела свой счет в Усть-Сысольской сберегательной кассе, на котором было 1023 рубля 88 копеек. Это были суммы еще дореволюционных лет, переходящие из года в год. Новая власть не довольствовалась конфискацией денежных средств и постепенно все церковное имущество перекочевало на распродажи, плавильные печи или просто в огонь.


Ношульская церковь в 1935 году.

Ношульская церковь в 1935 году. Вид изнутри.

В тех местах, где население вставало на защиту церкви горой, власти провели показательные передачи церквей и церковного имущества народу. В населенном пункте создавался церковный совет как представитель народа, и он становился собственником всего церковного имущества. Так Верхолузская Васильевская церковь в апреле 1919 года "была передана народу". То же самое произошло и в Черныше.

В свете декрета об отделении церкви от государства в ведение местных властных структур передавались некоторые церковные функции. Так в декабре 1918 года священник Феодосий Орнатский, дьякон Василий Попов, псаломщик Александр Попов сдали в Ношульский волостной совет метрические книги. Принимали книги заведующий отделом внутреннего управления Ношульского волостного совета Сердитов П.М., секретарь Тарасов Аф.К. (см. фото участников гражданской войны), делопроизводитель Бобров М.Г. На протяжении веков священнослужители вели запись родившихся, бракосочетающихся и умерших. Записи ими велись достаточно аккуратно, и сейчас, благодаря этому, мы имеем возможность восстановить свои родословные линии. Советская же власть разрушила эту традицию. Если в дореволюционный период имеются все записи актов гражданского состояния, то после революции и до войны - одно сплошное белое пятно.

22 марта 1921 при Ношульской Стефановской церкви был организован церковный совет, в который вошли пять человек: священник Орнатский (председатель), Попов Ф. (секретарь, племянник дьякона Александра Порфирьевича Попова), Супрядкин Н.И., Рубцов С., Вахнин Ив.Ст.  В это время началась эпопея с конфискацией дома дьякона Попова "под культурно-просветительские цели" (клуб или Нардом). Еще в декабре 1920 года вышло постановление руководителя райкома партии Тентюкова о передаче дома в волисполком под указанные цели. Хозяин дома добровольно оставить свое жилище отказался, началась тяжба. Церковный совет считал дом своей собственностью и предлагал оставить дьякона Попова в покое, а о конфискации вести дело с советом.

В итоге вышло решение райкома партии о конфискации, но председатель волисполкома Смолев не решался забрать дом, объясняя это недовольством населения. Даже на волостном съезде Советов 10 апреля 1921 года мнения разделились: часть требовала конфисковать дом немедленно и для этого вызвать милицию, другие считали возможным дать отсрочку. В августе 1921 года Прилузским райкомитетом РКП(б) было написано письмо в Объячево начальнику милиции 4-го участка Супрядкину с просьбой арестовать дьякона Попова на основании того, что тот до сих пор не освободил дом. Одной из причин этого, по их мнению, было то, что в Ношульском волисполкоме служил писарем Попов В., племянник дьякона Попова А.П.: "Попов, своим авторитетом дьякона, воздействует на местное население, несознательное и темное. Не передавая дом, он тормозит политико-просветительское дело". Дом, все-таки, конфисковали, долгое время там находилась школа и сейчас от стоит, в нем живут люди, но в народе его называют не иначе как "дьякон-дом".

Церковь до середины 1930-х годов исправно функционировала, шли службы, люди крестились и венчались, отпевали умерших. Однако советское правительство не могло допустить, чтобы умы людей занимали какие-либо другие мысли кроме желания восхвалять "гениальных правителей" и "новый строй". Антицерковная политика велась уже в первые годы после революции, но со временем, когда новая власть окрепла, давление на церковь все усиливалось. С середины 1920-х годов стали закрываться церкви по всей стране, эта участь не обошла и Коми. В 1931 году вышло постановление, по которому на некоторые церковные ритуалы - например, на Пасхальные ходы - требовалось разрешение местной власти. Закрыть Ношульскую Стефановскую церковь простым волевым решением власти побоялись. Сначала для нее были установлены непосильные налоги, которые заведомо было невозможно выплатить. Уже один этот факт послужил причиной в декабре 1935 года закрыть церковь для богослужений. Клир церкви во главе с отцом Феодосием Орнатским не смирились с данным решением и начали писать письма во все инстанции с просьбами открыть церковь, резонно задавали вопрос: как церковь может погасить долги, если богослужения не ведутся и доходов церковь не получает? Власти открыть церковь не разрешили. После этого отец Феодосий обратился к властям с просьбой собрать деньги среди прихожан, и народ готов был поддержать церковь (в 1939 году задолженность по налогу на строение, земельную ренту и пени составила 6140 рублей). Но власти и здесь, полные решимости закрыть церковь навсегда, не пошли навстречу. Для них нужен был лишь благовидный предлог.

Во всех деревнях Ношульского сельского Совета власти начинают проводить собрания населения, в основе повестки дня которых стоит вопрос о закрытии церкви. Было проведено 18 собраний - среди рабочих мехлесопункта, колхозников, сотрудников больницы, во всех колхозах, на кварталах 198, 172, 180. Зачастую при численности населения деревни более 100-200 человек решения принимались при явке 27 человек. В итоге насчитали, что 1288 избирателей из 1531 (84,5%) подписались за закрытие церкви (по другим данным, на 16 участках проголосовало за закрытие 603 избирателя). После этого из сельского Совета в райисполком и далее в высшие областные органы пошла просьба "о закрытии церкви по пожеланиям трудящихся".

А 15 октября 1935 года на заседании президиума Прилузского райисполкома (РИК) слушалось заявление Ношульского православного религиозного общества при Стефановской церкви в котором "члены общества просят возвратить им закрытое молитвенное здание или взять совсем и использовать в культурных целях в сельском Совете". Интересно, кто входил в это религиозное общество, если допускал саму возможность использования церкви в "культурных целях"? Судьба церкви была предопределена.

В декабре 1935 года вышло постановление РИКа следующего содержания: "За громадную задолженность, земельную ренту и страховые платежи, т.к. церковь требует ремонта внутри и снаружи, а церковный совет от уплаты и ремонта отказался, церковь закрыта. Сейчас колхозная масса трудящихся просит окончательно закрыть церковь и часовню в деревне Большой Лихачевской". В декабре 1935 года в церкви прошли последние богослужения.

Был подготовлен проект переустройства (он был разработан механиком мехлесопункта Туголуковым), который предусматривал переоборудовать церковь под межколхозный клуб и пионерский уголок (или библиотеку). Библиотеку должны были устроить в холодной церкви и на месте алтаря, там же планировалось сделать зал для развлечений. В поисках средств для столь масштабной "реконструкции" решено было разобрать купол церкви и продать освободившиеся от разборки 30-40 тыс. кирпичей (по 80 рублей за тысячу). Также на продажу пускалась ограда (4 тонны металла), чугунные плитки из-под деревянного пола и внутреннее убранство. В итоге набиралось 6400 рублей, но этих денег на реконструкцию было недостаточно. 26 ноября 1938 года председатель Ношульского сельского совета Тарасов П.С. дополнительно обращается с просьбой о выделении средств на переоборудование и окончательное оформление материалов на закрытие церкви.

Постепенно церковь стали разбирать. Колокольня и купол были разобраны на кирпичи, металл ограды сняли и отдали в переплавку. Кирпичное основание ограды (около метра шириной и до полутора метров высотой) разобрали. В основании ограды был фундамент из насыпных, как на подбор почти одинакового размера, камней. Их извлекли и свезли на перевоз около сельского Совета: правый берег перевоза был топким, этими камнями и укрепили подъем. До сих пор на заросшем травой перевозе можно видеть округлые, размером с кулак, камни из-под фундамента ограды Ношульской Стефановской церкви.

Тем не менее службы в Ношуле продолжались. Для крещения, венчания и отпевания жители священника приглашали прямо на дом. Власти этого стерпеть не смогли. Необходимо было разделаться со священником.

...Поселок #6 считался глушью даже по меркам Ношуля. Нормальной дороги здесь не было никогда, но все признаки наличия власти присутствовали. Был здесь комендант, сотрудник НКВД и много еще всяких добровольных и не очень помощников Советской власти. Кто-то этого не скрывал и даже гордился этим, но большинство старались не светиться связью с НКВД.

Дом Тарасова Афанасия Константиновича находился несколько на отшибе. Они переехали в шестой поселок в августе 1936 года, но авторитет учителя был настолько высок, что к Афанасию Константиновичу за советом приходили люди много старше его. Никому он не отказывал и со всеми ладил, при этом умудрялся иметь хорошие отношения как с переселенцами, так и с властями, не запятнав себя "особой" связью с ними, но искренне веря в светлое коммунистическое будущее.

После рабочего дня хозяин дома присел на скамью у окна, просматривая газету "Правда". Сопоставив даты - в "свежей" газете значилась дата 18 июля, а на календаре уже 31 июля 1937 года - Афанасий Константинович покачал головой. Жена Павла Александровна возилась по хозяйству, дети Катя и Нина бегали то во двор, то в дом. Вдруг в дверь постучали и показалась крупная фигура незнакомого человека.

- Здравствуй, Афанасий Константинович, - мягкий баритон будто лился из уст гостя.

- Добрый день, Феодосий Иванович. - Афанасий Константинович был несколько удивлен появлением гостя, но было видно, что он уважительно относится к вошедшему.

- Я вас в этой одежде никогда не видел и не узнал, пока вы голос не подали.

После прекращения службы в Ношульском Стефановском храме в декабре 1935 года батюшка никуда не уезжал, продолжал жить в селе и ходить по селу в рясе. Здесь же он был одет в обычную, только черного цвета, одежде.

- Милости просим, батюшка, — поклонилась Павла Александровна и трижды перекрестилась на образ, каждый раз отпуская поклон.

- Какими дорогами в наши края? - Афанасий Константинович знал, что отца Феодосия разыскивает НКВД, но начинать разговор с неприятной для гостя темы не хотелось.

- Ясно какими, дорогами лихолетья, - в словах батюшки чувствовалась тревога и печаль. - Милиция меня арестовать хочет, только я вины своей не знаю, так и там мне ее не скажут, ибо нет на мне вины. С 1904 года верой и правдой служил я всем прихожанам, со всеми у меня добрые отношения были, а вот сейчас нашлись люди, кому я не угодил.

В глазах священника предательски блеснула слеза. Он слегка отвернулся от Афанасия Константиновича и с минуту смотрел на икону, будто у Господа спрашивая, в чем его вина. Павла Александровна в это время стала накрывать на стол. Каравай хлеба, кринка молока. Через несколько минут поспела и картошка. Опрокинув чугунок в плошку, хозяйка почтительно придвинула батюшке ложку, поставила по кружке мужу и гостю и со словами: "Ешьте, батюшка, небось с дальней дороги голодны", - села поодаль на скамью у печи.

Павла Александровна верила в Бога. "А как же не верить, - думала она, - отец с матерью верили, дед с бабкой верили, а теперь не верить?" Она вспомнила, как они с Афанасием спорили: крестить или нет старшенькую Катерину. Тогда Афанасий не сильно сопротивлялся и все прошло спокойно. Когда же родилась Ниночка, Афанасий и вовсе слышать не хотел о крещении. Павла Александровна молила Господа, чтобы смилостивился над дочкой, ибо некрещеная она. Сердце ее страдало, и однажды, не выдержав и не спросив мужниного разрешения, отправилась она с дочкой в храм. Была уже осень, в храме было не топлено, все говорили, что его вот-вот закроют. Батюшка был невесел, но не показывал прихожанам, что теряет чувство веры в благоприятный исход. Он слегка улыбнулся, а когда маленькое, сначала испуганное личико улыбнулось ему в ответ, слегка шепелявя произнес: "Улыбается". Он мог найти общий язык с любым, ибо в разговоре с ним уже через минуту человек чувствовал приходящее к нему спокойствие.

Афанасий Константинович разлил в кружки молоко, нарезал хлеб и предложил батюшке приступить к трапезе. Он сам не был уверен, верит ли в Бога. Раньше верил и ходил в церковь регулярно, но постепенно стал примыкать к большевистскому учению. Он вспоминал шумные попойки офицеров, когда еще до революции служил в царской армии. Вспоминал рассказы отца про купеческие кутежи в Ношуле. Тогда купцы отказывались повышать расценки на погрузку барок, и многие отказывались работать. Купцы смеялись на требования крестьян, что все равно, мол, деньги в нашем Кабак-логе оставите. Там находилось два питейных заведения, и при расчете крестьяне, бывало, пропивали не только заработанное, но и влезали в новые долги. Когда он рассказал черноволосому Исааку с труднопроизносимой для русского человека фамилией про свои размышления, тот, сначала осторожно взглянув на любознательного крепыша, потихоньку стал рассказывать, что в этом виноват царь. Что это царю нужно, чтобы народ был бедным и неграмотным, это царь не захотел принять январскую демонстрацию 1905 года. Так и пришло в сознание Афанасия, что надо свергнуть царя и тогда в стране наступят справедливость и всеобщее благополучие. После революции церковь встала на сторону самодержавия и Афанасий был возмущен этим. Старшие товарищи сказали, что попы и царь заодно, и Афанасий перестал ходить в церковь. Он, конечно, с уважением относился к отцу Феодосию, но идея всеобщего благоденствия, построения коммунизма сначала в Советском Союзе, а затем и во всем мире, овладела им всецело.

Отец Феодосий взял кусок хлеба, разломил его надвое и уже собирался приняться за трапезу, как во дворе послышались быстрые, твердые шаги. Тревожно взглянув на дверь, отец Феодосий отложил кусок хлеба. Дверь распахнулась без предварительного стука, и на пороге появился местный милиционер Коростылев.

- Ну что, гражданин Орнатский, от правосудия скрываетесь? - молодой милиционер чеканил слова. - Вот мы вас и нашли, от нас еще никто не убежал.

В его словах видно было удовлетворение исходом данного посещения, а револьвер в руке, чувствовалось, придавал ему еще большую уверенность.

- От правосудия я не скрываюсь, только судить нужно виновных, а я ни в чем не виновен. Да в последние годы правосудия вроде как и нет, только суды. - Священник говорил спокойно, чувствуя, что как бы он сейчас ни говорил и что бы ни сказал, исход будет один.

Афанасий Константинович был недоволен вторым гостем, но сидел и молчал. Вошедший милиционер с хозяином дома так и не поздоровались. Он знал, что НКВД ошибается и часто расстреливает даже невиновных, но оказаться в их числе он не хотел. Поэтому в разговор он не вмешивался.

- Суд - это и есть правосудие, - не понял сарказма священника милиционер. - Сталинский социалистический суд всегда найдет виновного и оправдает невинного, - с пафосом произнес Коростылев. - Собирайся!

Феодосий Орнатский встал, трижды перекрестился. Коростылев покосился на иконы, перевел взгляд на Афанасия Константиновича. В глазах хозяина мелькнула нотка тревоги.

- Благодарствую, Павла Александровна, Афанасий Константинович. Спасибо вам за прием, дай вам Бог счастья, здоровья вам и вашим детям.

С этими словами отец Феодосий направился к выходу и, сопровождаемый вооруженным мипиционером, открыл дверь. Все это время тихо сидевшая на скамье Павла Александровна метнулась к окну и трижды перекрестилась, тихо причитая вслед уходящим гостям.

После ареста Феодосий Иоаннович содержался в Сыктывкарской тюрьме НКВД. Обвинялся он в том, что "под видом религиозных обрядов устраивал сборища, ходил по дворам колхозников, проводил агитацию против колхозов, мероприятий Соввпасти и колхозов, призывал колхозников на выход из колхоза и на посев усадебных участков зерновыми культурами". 23 августа 1937 года состоялся суд. Тройка при УНКВД Коми АССР по ст.58-10 УК РСФСР приговорила его к высшей мере наказания - расстрелу. 25 августа приговор был приведен в исполнение.

Развалины Ношульского Стефановского храма. 1946 год.

К 1939 году власти подготовили все официальные документы для закрытия церкви. С 1935 года церковь не функционировала, здание заметно обветшало. Потолок в задней части кровли упал, целых оконных стекол было уже мало. Власти решили форсировать события. В конце января 1939 года президиум Ношульского сельского совета во главе с Тарасовым П.С. обратился в РИК с просьбой окончательно закрыть церковь. Прилузский РИК поддержал прошение и просил Совнарком Коми АССР утвердить данное решение.

7 апреля 1939 года Президиум Верховного Совета Коми АССР постановил:

1. Ходатайство граждан Ношульского с/с о закрытии Ношульской Стефановской церкви удовлетворить, церковь закрыть.

2. Церковное здание передать в распоряжение Ношульского с/с для использования под клуб.

Многовековая история Ношульской Стефановской церкви была прервана коммунистами-безбожниками. Не стоит винить в этом председателя сельсовета или главу РИКа. Они были маленькими колесиками в огромном механизме, в жесткой системе, и, если бы они попробовали бы двигаться в другом направлении, то были бы перемолоты этой машиной. За много лет до постройки каменной церкви в 1808 году и до середины 30-х годов XX века жители Ношуля и близлежащих деревень ходили в церковь и молились Богу, который, без сомнения, им помогал. Стефановский храм славился в округе, многие жители из других сел, где были свои церкви, предпочитали придти на службу в Ношуль.


Здание церкви в 2006 году.

Такая же участь постигла и другие церкви Прилузья. Чернышская Спасская церковь (деревянная) была построена в 1895 году (по другим данным, в 1883-86 годах), прекратила богослужения с 28 октября 1932 года. Причина была та же - невыплата налогов. Официально она была закрыта 29 марта 1936 года, а колхоз "Горысь" даже отобрал у священника Мысова Ивана Григорьевича (кстати, инвалида II группы) землю.

В 1931 году из-за невыплаты налогов прекратили службы в Объячевской Николаевской церкви, 7 мая 1934 года она была официально закрыта. Церковь (каменная) также была передана под клуб.

В том же 1931 году закрыли Спаспорубскую церковь (деревянную) и 16 октября 1935 года постановлением Коми облисполкома было решено передать ее под культурное учреждение.

Летская Преображенская церковь (каменная) была закрыта в 1935 году и разобрана на материал для Дома Советов.

Слудскую церковь закрыли в 1936 году, планировали использовать под клуб. До этого там долго не было служителя, новый служитель Порфирьев В.Н. 9 сентября 1934 года совершил одно богослужение, после чего парторг сельсовета отобрал у него все документы на ведение службы. Постановлением президиума облисполкома 25 октября 1936 года Слудская церковь была закрыта и передана в сельсовет на переоборудование.

Верхолузская была самой новой церковью, ее построили примерно в 1923 году (предыдущая церковь сгорела). Новая деревянная церковь, которую построили на свои средства прихожане, 20 сентября 1937 года была официально закрыта и передана под клуб: 7 июля 1934 года в ней прошла последняя служба.

Лоемская церковь (каменная) была закрыта 1 ноября 1935 года, но до этого она не работала уже с 1930 года.

Читаевская церковь (деревянная) была передана под школу 21 сентября 1935 года.

Планы использования церковных строений после закрытия, в основном, не соблюдались.

В большинстве все церкви закрывали по причине неуплаты налогов. Но бывали и курьезы. Одной из причин закрытия Лоемской церкви была "антисанитария". Видите ли, комиссия обнаружила на колокольне голубиный помет. Очень эмоционально воспринимали закрытие своей церкви верхолузцы: "До Ношульской церкви (она еще работала) 70 км, до Опаринской 30 км, а без церкви нам верная смерть!"

Ношульская церковь была закрыта последней в Прилузье.

Церковь,
Словно в гавани
Белый пароход.
Церковь одноглавую
Время не берет.
Над избитым Волоком
Встала на века.
Купол, словно
Колокол.
Жаль...
Без языка.             Автор стихов Н.А.Можегов.

Торговля

В советскую эпоху Ношуль вступил, имея более десятка купеческих лавок и потребительское общество. В 1922 году потребительские общества на территории Прилузья были объединены и названы Объячевской многолавкой. Несколько позднее организация получила название Единое потребительское общество. В селах, в том числе и в Ношуле, местные потребобщества были названы отделениями торговли. И только в конце 1931 - начале 1932 года в системе кооперации произошла реорганизация: каждое отделение было снова преобразовано в потребительское общество, а в марте 1932 года создан Прилузский районный потребительский союз.

В августе 1924 года (др. данные - 19 июля) в Ношуле было организовано кредитное товарищество. К концу года пайщиками было уже 140 человек. Уполномоченным товарищества был Иевлев А., кредит в размере 3000 рублей организация получила в Усть-Сысольске.

Задачей созданного ранее Ношульского машинного товарищества (15 членов) было снабжениие пайщиков сельхозинвентарем. И к этому моменту кое-какие агрегаты уже были. Машинное товарищество было также в Черныше, в Объячево не было.

В 1924 году решено было восстановить ярмарки в Визинге, Койгородке, Пыелдине, Лойме и Ношуле (в стране новая экономическая политика НЭП). Однако, этому не суждено сбыться, в Ношуле ярмарка так и не открылась.

К 1925 году Ношульское потребительское общество насчитывает 332 члена, 1238 рублей капитала, прибыль 2647 рублей. Но покупательная способность населения была низка, денег население имело мало. При этом потребобщество много товара давало в долг, население не могло соизмерить свои возможности и брало больше, чем могло расплатиться. Всего у потребобщества было 4 лавки: две в центре Ношуля, по одной в Ловле и Косьволоке (Ловлинскую лавку потребобщества позже передадут Летскому сельпо).

В начале января 1928 года в селе по инициативе потребобщества открылась чайная. Располагалась она в конфискованном купеческом доме, который находился рядом со зданием сельского совета в 15 метрах ниже по течению реки (разобран в 2006 году). Стакан чая с сахаром стоил 3 копейки. Чайная привлекала крестьян больше, чем изба-читальня. А первая советская чайная в Коми области была открыта в Объячево в 1927 году.

Для торговли сельскохозяйственными орудиями было создано кредитное товарищество - сельхозкооперация, которая насчитывала 200 членов и имела оборот 4000 рублей в год. За один год были выданы ссуды 80 членам на сумму 3000 рублей. С января 1927 года в Ношуле начал работать Госспирт.

В 1927-28 годах еще присутствовала частная торговля (в Ношуле торговал частник Кусков). Однако его постепенно начинают зажимать, устанавливать верхние пороги цен на товары. Если он цены завышает, тут же идет депеша в волисполком или в газету: "Купец Кусков продает французские булки по 17 копеек, хотя было постановление Облисполкома дороже 10 копеек не продавать!"

Дополнительный импульс развитию торговли придало создание Ношульского учлесхоза в составе Объячевского ЛПХ. Лесозаготовителям за работу выплачивали деньги, и они за деньги покупали необходимые товары. Для снабжения лесозаготовителей при каждом леспромхозе создавался отдел рабочего снабжения (ОРС). Самым дешевым транспортом был водный, и именно по воде, весной, реже осенью, доставляли в ОРС все необходимые товары. В 1929 году в Ношуле на берегу реки стали строить большие склады грузоподъемностью 820 тонн для снабжения "Комилеса". Склады планировалось сдать к навигации 1931 года.


Магазин Ношульского сельпо, 1920-е годы.

Был еще другой грандиозный план: восстановить "великий водный путь" Опарино-Верхолузье-Ношуль. При помощи судна с моторным движением планировалось довести грузооборот до 10 000 пудов за счет хозяйственных организаций.

Несмотря на суровые времена в Ношульских торговых организациях часты были растраты на крупные суммы. Людей увольняют, сажают, но они все равно воруют. Начальник ОРСа Ношульского л/п Тарасов Мих.Ст. за растрату был исключен из ВКП(б). При этом Ношульские торговые организации (сельпо и ОРС) являлись одними из самых высокооборотных. К 1942 году оборот Ношульского сельпо 32227 р. - самый большой в районе, Ношульского сельмага - 13716 рублей, а Объячевского раймага - 15805 рублей в год. В 1936 году был построен Ношульский сельмаг.

Здравоохранение

После революции в Ношуле долгое время не было квалифицированного медицинского работника. Весной 1924 года в селе был акушерский пункт, но не было фельдшера. Больницы были в Объячево (на 20 коек, построена земством в 1904 году), в Визинге (здесь 10 августа 1926 года был открыт первый в Сысольском уезде зубоврачебный кабинет). Сысольский уезд был разделен на три врачебных участка: Визингский (центр уезда), Объячевский (обслуживал 21075 человек), Койгородский.

На начало 1925 года было запланировано появление в Ношуле фельдшера, но этого не произошло, открыли фельдшерско-акушерский пункт в Ношуле 1-го сентября 1925 года. К открытию приурочили приезд отряда офтальмологов, который работал 6 дней, но принять всех желающих не смог. В 1927 году в Летке была открыта больница на 10 коек.

В 1930 году в Ношуле уже был стационар, фельдшером работал Сердитов Демид Васильевич, он же занимал должность заведующего. В каждом спецпоселке с момента их образования были фельдшерско-акушерские пункты. В пос. Чесъель фельдшером была Круковская, в пос. #0 Шакурова (Муспан) Екат. Ивановна. Среди других медработников Ношульского сельского совета - Дорохов Павел Захарович (пос. #8), Шишов Вас.Ив. (тракторная база), Вязов Федор Петрович (Ношульская больница), Астапов Игнатий Иванович (Ловлинский л/п). Было принято решение по всему району в местах большого скопления людей (села, деревни, рабочие поселки) создавать фельдшерско-акушерские пункты и постоянные медпункты. В связи с предполагаемым использованием женщин на сплаве решено было открыть детские ясли в Ношуле, Объячеве, Порубе и Спаспорубе. Детские ясли позднее войдут в структуру Минздрава.

В 1932 году в Ношульской больнице 10 коек, два фельдшера - Сердитов Д.В. и Вязов Ф.П. (заведующий больницей), акушерка, 5 санитарок (или санитаров, часто эту должность занимали мужчины), сторож, прачка, кухарка. На тракторной базе (старой) был врачебный участок на 5 коек. К 1933 году в Ношульской больнице организована ячейка Российского общества Красного креста, руководителем которой стала Обросова. А через год, в 1934 году, в Ношульской больнице появляется первый в Ношуле штатный врач - Казаринов Г.В. Оклад врача 240 рублей.

В 1936 году наряду с больницей функционировала амбулатория, они располагались в одном двухэтажном здании в центре села Ношуль на берегу Лузы примерно в том месте, где сейчас расположена деревянная церковь. Это был конфискованный у наследников купцов Лазаревых дом. В этом доме, по рассказам старожилов, был убит сам купец Лазарев.

К 1935 году заведующей фельдшерско-акушерского пункта работала Вахнина Екатерина Егоровна. Должность врача была вакантна. Помогала ей акушерка. Акушерка принимала роды на дому, при необходимости вызывали фельдшера. Случались в Ношуле эпидемии, но после революции, когда началась активная борьба с такими болезнями как брюшной тиф и оспа, стали уделять внимание даже эпидемиям гриппа. В 1929 году в Ношуле была большая эпидемия гриппа, и даже объявлялся карантин на 5 дней во всех учреждениях.

Помещение больницы не отвечало медицинским нормам, и в 1940 году было решено построить новую больницу. Место выбрали недалеко от закрытого кладбища, там и поныне располагаются амбулатория и аптечный пункт. (Кладбище было на участке между существующей сейчас телевизионной вышкой и амбулаторией). За основу выбрали типовую инфекционную больницу, возможно, наплыв переселенцев-поляков и разразившаяся эпидемия брюшного тифа послужили тому причиной. Директору школы Тарасову Аф.Конст. рекомендовали в интернате отделить детей поляков от местных. Поляков считали источником заразы. На строительные нужды было выделено 120 тыс. рублей, расходовать их на иные цели было запрещено. Однако строительство затянулось на долгие годы. Впереди была война.


Ношульские труженицы на обработке льна.

В январе 1940 года врачом Ношульской больницы работал Горчаков Афанасий Семенович, медсестры Вахнина Екатерина Егоровна, Иванова Александра Ивановна. Штат был укомплектован не полностью. По итогам 1939 года в стационаре больницы получили лечение 340 человек, 14 из них умерло. Более 20% новорожденных умирало от поноса. Заведующий больницы видел причину в быстром отказе матерей от грудного кормления. Мать выходила на работу, а ребенок, переведенный на коровье молоко, не всегда выдерживал такое питание.

См. Архивные документы НКВД о высокой детской смертности в Прилузском районе и в Ношуле в 1930-е годы.

Сельское хозяйство. Колхозы

После прекращения деятельности Ношульской пристани основным источником доходов населения стало сельское хозяйство, хлебопашество. Каждое хозяйство возделывало свой кусок земли и само пользовалось плодами труда. Практически в каждом дворе была лошадь, корова или несколько коров, но все это не означало, что хозяйство зажиточное. В 1919 году на 3485 человек населения в Ношульской волости было 622 лошади, 995 коров, 360 телят, 833 овцы. Свиноводство не было популярно, на всю волость насчитывалось 6 свиней. На каждое хозяйство приходилось в среднем 1,2 лошади.

Землепользование чересполосное трехпольное: чередовали пар, рожь, яровые. Плуги были мало распространены, в основном обрабатывали косулями - тяжелыми сохами. Часты были неурожаи, все зависело от погодных условий. Минеральные удобрения, новые технологии и семена практически не применялись. Сенокосы ношулян находились в основном в верховьях лесных рек, в 1924 году из-за наводнения в июле треть скошенного сена сгнила, много занесло илом и унесло водой. Плохой урожай был в 1925 году - погибли озимые, их побило градом. На пропитание урожая не хватило, было завезено дополнительно зерно из Вятки. Средний урожай ржи составлял 40-45 пудов с десятины.

Наличие средств производства некоторых сел Прилузья в начале 1920-х годов.

Кроме зерновых выращивали овощи и корнеплоды: картофель, капусту, брюкву, техническую культуру лен, который применялся для изготовления одежды.

Зерновые обмолачивались на мельницах, которые стояли на небольших лесных речках. Владели мельницами местные крестьяне, иногда владение было коллективным. Всего в Прилузье было 24 мельницы.

Животноводство носило прикладной характер по отношению к растениеводству. В основном скот использовался как тягловая сила (лошади), коровы как источник молока, овцы - шерсти, и все вместе взятые - как поставщики удобрения на поля. В лесах развелось много волков, в некоторые ночи резали по 5-7 овец. В 1928 году ношулянам не давали покоя медведи, которые выбирали себе жертвы покрупнее - коров. За 1928 год было убито 20 коров. Бичом были инфекционные заболевания животных. Население оказалось беззащитным от этой напасти. В 1928 году в Объячево открыли первую в Коми области ветеринарную клинику, персонал которой наведывался и в Ношуль.

До начала 30-х годов были попытки организации коммун, но это были нелепые образования в духе "чтобы все было общим". Как вести хозяйство и при этом выжить, никто не знал.

Самая первая в Прилузье сельхозкоммуна "Выль моз" организовалась в Мутнице в 1918 году. Одно из первых коллективных предприятий в Ношуле было организовано в 1927 году. Это мелиоративное товарищество, создавалось с целью привести в порядок 210 га земли - осушить болото Мос нюр. Вошло в него около 50 человек, на организационном собрании решили в первую очередь осушить болото в 100 га. В Ношуле было два агронома - Модянов и Иевлев, последний так же проводил мелиоративную работу в 1924 году, но эта работа проводилась на личные средства.

Судя по отчетам, в 1927 году в Ношульской волости было 6 колхозов, но нет упоминаний о названиях. Возможно, речь идет о мелких коллективах, которые быстро организовывались и так же быстро прекращали свою деятельность. Весной 1928 года артель из 5 жителей деревни Яковлевской купила в коллективное пользование жнейку, молотилку, веялку и льномялку. Члены артели намеревались приступить к коллективному ведению сельского хозяйства. В это же время было организовано товарищество по совместной обработке земли. В коммуне, которая была названа "Выль туйӧд", было всего две лошади и две коровы, ее критиковала местная партячейка, дельной помощи при этом не оказывая. Через кредитное общество впервые был дан запрос на минеральные удобрения - 9,6 тонны суперфосфата, сельхозмашины. Однако первый блин оказался комом. Заказанные сельхозмашины были разделены по кулакам, а коммуна осталась ни с чем. Кредитное товарищество сообщило, что выдало машины тем, кто заказал, а Комисельбанк в дальнейшем отказал коммуне в кредитах. Кулаки сожгли лесную избушку коммуны и грозили убить лидеров. В 1928 году в Ношуле работали две льноводческие женские артели, в одной было 7, в другой 12 человек.

В декабре 1928 года в Ношуле создается коммуна - коммерческая с лесозаготовительным уклоном, но организаторы жаловались, что она не получает помощи ни от партячейки, ни от сельсовета. Кредитное товарищество также не предоставляло коммуне кредит.

В 1929 году в Ношуле прошли собрания по землеустройству. Сначала собрались жители семи поселений - 140 человек, следующий сбор из 15 деревень насчитал 493 человека. Собрание прошло бурно: видимо, обсуждалась будущая коллективизация.

Результатом этих сборов стала организация первых настоящих колхозов. На 1 января 1930 года в селе работал 2-й Борский, или Ношульский колхоз. В этом же году возникли Горбуновский и Ловлинский колхозы. Сами хозяйства существовали больше на бумаге, многие жители, вступив официально, не сдавали скот в колхоз, приглядывались и в любой момент выходили из колхоза. В это же время отмечалось, что колхоз им. Сталина в Объячево фактически разваливается.

К 1930 году коллективизация зашла в тупик. Образовавшиеся было артели развалились, к весне 1930 года в деревне Горбуновской оставалась была одна небольшая артель по совместной обработке земли, в которой состояло 15 служащих и 12 крестьян. Разбежалось по своим дворам товарищество д. Яковлевской. Ходили различные слухи, что скоро власть сменится и членов колхоза будут убивать. Другие поддакивали: "Войдете в колхоз, детей и стариков придется кормить своей нормой".

13 апреля 1930 года вышел Устав товариществ по совместной обработке земли (ТОЗ). 1 мая 1930 года было зарегистрировано ТОЗ в деревне Сокся. В него вошли 12 хозяйств, однако согласно Уставу в нем должно быть не менее 15 хозяйств, в ближайшее время им рекомендовали довести состав до требуемого количества. Товарищество хотели назвать "Имени 1 Мая", однако руководство района предложило переименовать, т.к. такое название в районе уже было. В Ношуле в сентябре 1930 года 2-й Борский колхоз (существовавший только на бумаге) был преобразован в ТОЗ "Крестьянин". Устав принимали на общем собрании. Три человека голосовали за сельхозартель, 12 человек за ТОЗ. В него вошли 15 крестьян- учредителей из деревень 2-й Бор, Тереховская, Лябовская: Шулепов Егор Иванович (председатель), Шулепов Сергей Васильевич, Трофимов Михаил Александрович, Шилов Максим Михайлович, Бобров Андрей Ефимович, Иевлев Дмитрий, Трофимов Прокопий Павлович, Горбунов Алексей Егорович, Шилов Александр Иванович, Вахнин Мирон Степанович, Вахнина Парасковья Ал-на, Супрядкин Михаил Прокопьевич, Тарасов Дмитрий Иванович, Шулепов Василий Егорович, Пономарев Тихон Иванович.

Наличие средств производства некоторых сел Прилузья в начале 1920-х годов

 НаселениеДворов Пашни Сенокос Лошадей Коров
всегоНа 1 жителявсегоНа 1 жителявсегоНа 1 жителявсегоНа 1 жителя
Объячево 35006198560,24517790,5086360,18212140,347
Черныш 11042152500,2262930,2651970,1783460,313
Ношуль 35556728200,23118830,5305580,1579010,253

Условия вступления в колхозы были везде примерно одинаковы: желающие писали заявление, но одного человека в колхоз не принимали, ждали, когда в колхоз пойдет все семейство. При вступлении в колхоз семья должна была внести инвентарь, семена на определенную сумму. Не запрещалось иметь в личном пользовании крупный и мелкий рогатый скот, а рабочий скот обобществлялся. При вступлении в колхоз люди хитрили. Можегов Егор Кириллович при вступлении по описи "сдал" лошадь, после чего лошадь продал, а деньги взял себе. Для колхозников установили нормы скота и земли для индивидуального пользования. Разрешалось оставить одну корову, две головы молодняка, 10 овец и коз, 20 ульев, приусадебный участок в четверть гектара.

Вступительный взнос составлял от 5 рублей с бедняка до 40 рублей с середняка, платящего налог. В основном платили по 10-20 рублей, реже до 50 рублей, но были случаи, когда платили много больше: Вахнин Степан Андреевич заплатил 666 рублей, Шулепов Ник. Осипович - 500 рублей, Шулепов Андрей Варлампиевич - 541 рубль. Возможно, это были более зажиточные хозяйства. Если колхозник решался выйти из колхоза, свое он обратно не получал. Землю он мог получить из фонда сельсовета, если она была. В связи с такими условиями вступления в колхозы (что даже партийными работниками было названо перегибами) резко снизилось поголовье скота: люди предпочитали резать скот, чем отдать в колхоз. К октябрю 1931 года ТОЗ "Крестьянин" переименовали в колхоз "КИМ". 4 октября 1931 года председателем "Кима" стал Д.Тарасов, секретарем - Сергиевский.

Единоличники облагались сельхозналогом, который был больше, чем в среднем на колхозника, и, независимо от того, имеешь ли ты живность, нужно было уплатить налог на молоко и мясо. Были выставлены твердые задания по сельхозналогам Попову Павлу Николаевичу, Шулепову Александру Максимовичу, Вахнину Михаилу Алексеевичу, Рубцову Якову Степановичу, Вахнину Егору Ефимовичу, названным кулаками, и еще 37 крестьянам, которые были названы зажиточными.

В 1931 году создается специальная комиссия по выявлению зажиточных. По материалам этой комиссии видно, что при наличии двух коров или двух лошадей хозяйство считалось зажиточным. Хотя еще в 1918 году Ношульский волисполком утверждал, что в Ношуле кулаков нет. Или за время существования Советской власти многие разбогатели? В первые недели комиссия рассмотрела 50 дел. Отношение населения к вступлению в колхозы было негативным. Одной из причин называлось, что в Ношуле кто-то предложил миновать артель как ненужную ступень и сразу взять установку на коммуну.

Многие колхозы в Ношуле были сориентированы на выращивание льна. Дело в том, что летом 1931 года был создан Мутницкий льносовхоз им. 10-летия Коми области. За 1 год было освоено 1897 га земли, строился льнозавод, организован машинно-тракторный парк на 18 тракторов.


Такими тракторами обрабатывали землю в
Ношуле в нач. 1930-х.

Коллективизация затронула не только сельское хозяйство. 17 июля 1930 года была зарегистрирована Ношульская артель охотников и рыболовов (промыслово-кооперативная), председателем стал Иевлев Иван Федорович. В артель вошли 11 жителей Лихачевской, Ловли и деревни Бор, вступительный взнос составлял 1 рубль.

В 1931 году "путем добровольного вступления единоличных хозяйств" был образован колхоз "Выль трудовик". Основной задачей предприятия была выбрана обработка земли и животноводство. А к 1 февраля 1932 года в Ношульском сельсовете уже было 11 сельхозартелей: "Трудовик" в д. Яковлевской, "Выльног" в д. Горбуновской, "Выль туй", "Юруксикт", "Сидор-чей", "Большая Лихачевская", "Ловля", "Сокся", "Левский", "I Бор" и "II Бор" в одноименных деревнях. Почти в каждой, даже маленькой деревне была своя артель.

Названия часто менялись. Артель "Юруксикт" еще называлась колхозом "Ыджыд вын", был колхоз "Горбуновский", в Соксе - колхоз "1 Мая". Для улучшения реализации продукции и снабжения лесозаготовителей продуктами в 1932 году решено открыть в Прилузском районе 28 колхозных ларьков и 9 базаров. Для колхозов в Ношуле 24 июня 1932 года был организован рынок. Находился он около здания сельского Совета. На рынке торговали мясом и молоком только 1-й Борский колхоз и сельпо. Видимо, остальным и торговать было нечем. За 1-й день работы базара было продано товаров на 250 рублей. "Союзпушнина", которая тоже имела свою контору в Ношуле, вместо выхода на базар закрыла свои лавки и до вечера не открывала. В Ношуле ларьки были - один в д. Бор-1, один - в Бор-2, и один ларек в Ловле.

К середине 30-х происходит укрупнение артелей. В Ношуле действуют колхозы "КИМ", "Совет" (первое упоминание - сентябрь 1935 года), "Пионер" (сентябрь 1935 года), имени Кирова (сентябрь 1935 года), "Яковлевский" (сентябрь 1935 года), в Лихачевке - "Большая Лихачевка" (известен с начала 1934 года), который то разделялся на "Перелом" и "Победу", то объединялся вновь, "Косьволок" (сентябрь 1935 года) в Косьволоке. Колхоз в Ловле впоследствии назвали именем М.И. Калинина, в Кривуше (на 12 дворов) недолго был колхоз имени 18 Октября. За несколько лет он успел закрыться и вновь открыться под названием "Новый", а затем окончательно превратился в бригаду Ловлинского колхоза. В Соксе был колхоз имени 1 Мая, в поселке Матяш - колхоз "Пламя". Одним из самых крупных колхозов был Яковлевский колхоз "Выль трудовик", образованный на базе коммуны "Выльног" (1934). Впоследствии колхоз назывался "Яковлевский", "Горбуновский". Колхоз объединял несколько деревень, практически в каждой деревне была своя бригада. В колхоз "Яковлевский" входили бригады из Девятки и Десятки, но жители этих деревень из-за удаленности просили организовать для них отдельный колхоз. В 1934 году на базе деревни Якутинской организовали колхоз "Пионер" из трех бригад. В Ношуле на несколько колхозов работал агроном Петров. В целях увеличения пашен в 1934 году в Ношуле, как и во всем районе, началась распашка целинных земель.

По требованиям властей колхозы должны были выделять людей на "стройки века". В 1934 году из колхоза выделялись люди в Сыктывкар на постройку лесозавода. Колхоз платил мясоналог, молоконалог, шерстьналог. Для освобождения женщин от воспитания детей открыли детские ясли.

Окончание сельхозработ и большие советские праздники колхозники отмечали сообща. Вот как праздновали 7 ноября 1935 года: колхоз выделил масла 7 кг, 49 кг овсяной муки и рапса на пиво, зарезали четырех овец, выделили на премии 100 рублей. Колхозники собрались за общим столом, пили водку и сур, отмечали окончание уборки урожая и день 7 ноября, пели песни, плясали под гармошку. Лесорубов-колхозников на праздник не вызвали и отправили им 5 кг мяса и 6 литров молока, масла топленого 1 кг.

Между колхозами организовывались соревнования, прообраз будущего соцсоревнования. Между колхозами "Лихачевский" и "Пионер" в 1935 году развернулось соревнование помощи авиаклубам. Нищие ношульские колхозы по установке сверху соревновались между собой в способности оказать финансовую помощь авиации. Для поддержания идеологической подготовки на должном уровне в колхозах ввели должность парторга. Первым парторгом колхоза "КИМ" стал Игнатов С.Е. Также целью парторгов было выявление элементов, действующих с "троцкистских позиций". На одном из собраний клеймили Шулепова Ивана Ефимовича за его троцкистскую выходку - сломал телегу. Больше всего досталось Шулеповой Домне Павловне за слова: "Я бы вышла из колхоза, если бы дали какую-нибудь лошадь". Она была изгнана из колхоза, но лошадь ей так и не дали. В 1935 году за "кулацко-националистическую" практику был привлечен к ответственности Сердитов из колхоза "КИМ". За саботаж и сговор с кулаками, срыв сдачи подсолнечника был посажен в тюрьму Шулепов Егор Прокопьевич. В том же году в колхозах началась чистка. В Ношуле были переведены в кулаки и исключены из колхоза Тарасова Ирина Павловна, Ичеткин Егор Данилович, Тарасова Евдокия Константиновна, в Лихачевке - Можегов Михаил Григорьевич, Ичеткин Василий Данилович. Сердитов Михаил Константинович был объявлен кулаком. Основным фактором, повлиявшим на приговор, стало семейное происхождение: он был зятем купца Ортянова М.С. Далее приводятся такие причины, как невыполнение плана поставок и срыв лесозаготовок. Итог - 5 лет с конфискацией нового дома.


Трактор "Клетрак" на пахоте.

Чтобы привлечь на свою сторону крестьян, новая власть вела широкую пропаганду. В газетах постоянно обсуждались достижения колхозников, перечислялись те блага, которые они получили за хорошую работу. Например, Ичеткин Филипп Алексеевич из Ловли с женой за 1934 год заработали 620 трудодней. Если это действительно так, то результат просто фантастический. Не за каждый рабочий день давали полный трудодень, все зависело от тяжести работы. А если учесть, что зимой работы было меньше и оценивалась она ниже, то летом необходимо было работать не покладая рук. Часто трудодни всей семьи записывались на главу семьи. В газете была опубликована статья об Ичеткиных, перечисляются продукты, которые получила семья за свой труд: 97 пудов хлеба, 359 кг овса, 240 кг соломы, 71 кг гороха, 9,9 кг масла. На год. На семью, в которой были и дети.

В 1938 году Вахнин Иван Клементьевич с 4 мая по 31 декабря выработал рекордное количество трудодней: 310, Шулепова Ульяна за тот же период - 260. Работа в колхозе была очень тяжелой. Даже работа на лесозаготовках считалась более привлекательной, в первую очередь из-за оплаты. Колхозники получали палочки-трудодни, на которые осенью им выдавали жалкие натуральные подачки, а кормились они со своего личного хозяйства. В лесопункте платили деньгами, на которые можно было легче прожить.

В период уборки урожая в учреждениях Ношуля наступала горячая пора. В 1936 году все учреждения были переведены на вечерний режим работы, а в дневное время сотрудники находились на уборке урожая в колхозах. Для детей открывались ясли и сады, чтобы освободить родителей от воспитания детей. В 1936 году в Ношульском сельсовете было 4 детских сада на 102 человека.

В стране началась "передача земли в вечное пользование колхозам". 15 мая 1936 года колхозу "Лихачевский" при стечении 250 колхозников был передан "Акт на вечное пользование землей". Все это сопровождалось чаепитием, выступала художественная агитбригада районного Дома культуры. "Люди пели и плясали, после чего очень довольные разошлись по домам" - подводит итог газета "Выль Луз" от 26 мая 1936 года. В эти же дни подобный "концерт" прошел в колхозах "КИМ", "Совет", имени Кирова, "Пионер", "Выль трудовик" (30 сентября 1940 года "Выль трудовик" и "Пионер" объединят в один колхоз). Отобранная у единоличников земля была им же и "возвращена", но только на бумаге. А в 1940 году в селе и прилегающих деревнях начался обмер приусадебных участков и конфискация лишней земли в колхоз.

Колхозная земля обрабатывалась лошадьми самого колхоза или транспортом МТС. 21 апреля 1932 года было принято решение об открытии МТС в Спаспорубе (Порубская МТС). Еще ранее была открыта МТС в Объячево, которая обслуживала колхозы Ношульского куста. По графику в сезон весенних и летних работ по колхозам ездили трактора. Большая территория района вынуждала совершать огромные холостые пробеги, но поскольку техники и специалистов не хватало, это позволяло сконцентрировать в одном месте техническую и материальную базу, а так же кадры. К 1935 году МТС обслуживали 26 из 50 колхозов Прилузья. Остальные ввиду удаленности были вынуждены обходиться собственной гужевой силой. Летская МТС была организована в начале 1936 года. В Мутницком льносовхозе к 1938 году было уже 25 тракторов. Колхозы оплачивали услуги МТС, но за хозяйствами всегда оставалась большая задолженность. В 1941 году из-за войны оплата за услуги МТС с колхозов была рассрочена на 1942-1943 годы, а позже и вовсе списана.

Многие трактористы МТС были родом из деревень Ношульского сельсовета. Это Рубцова Ираида Егоровна и Можегов Михаил Иванович, Можегова Елизавета Яковлевна из Лихачевки, Рубцов Афанасий Васильевич из колхоза "Совет", Сердитов Харлампий Федорович и Иевлева Екатерина Алексеевна из Косьволока, Можегова Наталья Васильевна из "Пионера". Работали на тракторах ХТЗ, ЧТЗ, в парке МТС были машины ЗИС. К 1939 году в МТС появились тракторы НАТИ, ХТЗ, "Универсал", "Сталинец", ЧТЗ. На каждом большом поле колхоз должен был оборудовать для трактористов сарай, им выдавали примусы, ложки, чашки, питание.

В колхозе строго следили за дисциплиной. Не допускалось, чтобы во время проведения посевных и уборочных работ колхозник отлучался на свой приусадебный участок. Доходило до того, что для своей коровы семья колхозника косила сено ночами. При этом косить приходилось на лесных опушках и болотах, буквально собирая по охапке. Так же обстояло дело и с огородами. В случае, если колхозник во время сеноуборки занимался заготовкой сена для своих нужд, сено подлежало конфискации, а колхозника отдавали под суд.

Многие хозяйственные проблемы возникали из-за некомпетентного руководства. Руководителями становились простые крестьяне, и, конечно, из беднейших слоев, так как зажиточных к руководству не допускали. А бедняки были бедняками во многом по причине нерадивости или неумения вести хозяйство. Редко председатель колхоза, прошедший короткие курсы председателей, становился хорошим руководителем. Так, в сентябре 1936 года в колхозе "Выль трудовик" из-за низкой дисциплины (а еще была растрата) был заменен весь аппарат колхоза. Председателем вместо Зобнина Михаила Петровича стал Шулепов, выбранный на альтернативной основе из пяти кандидатов. На собрании присутствовало все руководство сельсокого Совета.

Жилось в деревне нелегко, однако на торжественных собраниях, как и вся страна Советов, колхозники Ношуля писали здравицы руководству страны. На одном из собраний в колхозе "кИм" написали письмо товарищу Сталину с благодарностью за заботу.

См. также: Архивные документы: справка НКВД о вредительской деятельности в земельных органах в Коми АССР, июль 1938.

27 апреля 1939 года в Ношуле прошло закрытое партийное собрание, на котором было принято решение о повторном выделении из сельских парторганизаций колхозных. Считалось, что колхозные парторганизации смогут лучше влиять на сельскохозяйственные дела. Тайным голосованием был выбран парторг Игнатов С.Е. В районную газету "Выль Луз" потоком пошли письма о восхвалении ВКП(б) за правильно выбранное направление развития.

Передовиков производства награждали подарками, давали грамоты. Коллективам в конце 1930-х стали вручать переходящие Красные знамена. Рубцова Константина Васильевича как лучшего колхозника делегировали в Москву на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. По приезде делегат делился впечатлениями от поездки: был на выставке 3 дня в нескольких павильонах, рассматривал разные продукты сельского хозяйства, был на канале "Москва-Волга", в метро.

Переселение хуторов

В 1939 году вышло Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР "О переселении хуторских хозяйств", которые приносили убытки. Руководить колхозами, в которых крестьяне проживали компактно, было удобнее, все были под контролем и всегда на глазах. Под сселение попали починки Кодзыдва-шор, Молса-дав, Самкочкой и др. Колхозы должны были обеспечить переселяемых подводами и выделить отдельные бригады для помощи. Хозяйства переселяемых освобождались от других работ. Переселяемый должен был построить новый дом в селе или перевезти свой старый дом. Для переселения была выбрана зима 1939-40-х годов, многие сельчане вынуждены были съезжать к родственникам или на съемные квартиры. Окончательным сроком переезда было установлено 10 февраля 1940 года, а к 25 февраля должна была завершиться "переброска" домов. Первые итоги подвели в апреле 1940 года. На территории колхоза "Ким" должны были отселить на временные квартиры в селе Ношуль 12 хуторских хозяйств, но отселили только пять. Постановление бюро райкома было бескомпромиссным: к 1 июня все должны быть отселены!

Вот как происходило сселение починка Самкочкой (56 жителей в 11 дворах, которые были растянуты вдоль реки Чекши на 4 км). Жители обратились к своему односельчанину Федору Никулину, секретарю сельсовета, с просьбой о помощи. Совместными усилиями было написано письмо в Москву всесоюзному старосте М.И.Калинину. Неизвестно, дошло оно до Калинина или нет, но об этом узнали органы НКВД. В июле 1940 года в отношении Никулина Федора было возбуждено уголовное дело по ст.58 п.10. В итоге как враг народа он был осужден на 2 года и отбывал наказание сначала в колонии в Верхнем Чове, затем на Печоре. Его семья была выселена из своего дома и подселена в другую семью. Так и прожили несколько лет 10 человек в комнате площадью 30 кв. м. По воспоминаниям сына Никулина, семья пережила в те годы страшные лишения: осуждение отца, оскорбления и издевательства окружающих, голод, связанный с ранними заморозками 1940 года (в середине сентября 1940 года померзла картошка как на колхозных, так и на частных подворьях), катастрофические жилищные условия. Параллельно с этим в колхозах идет прием переселенцев - поляков-осадников.

Поселковые колхозы

Кроме этого были и поселковые неуставные сельхозартели, организованные на базе спецпоселков для переселенцев сразу же после их прибытия: Усть-Вель (пос. #3), Велдорью (пос. #0), Прилузье (пос. #3), Соръель (пос. #6), Немецкий (пос. #8), Чесъель (пос. #31). В 1939 году они стали обычными колхозами, приняли уставы сельхозартелей. Поселки располагались на значительном расстоянии от Ношуля, и отсутствие хорошей дороги затрудняло сообщение. В разное время администрация поселков то просила построить дорогу, то пыталась сделать это своими силами. В марте 1941 года было решено построить дорогу между поселками длиной 37 км и на это даже было выделено 50000 рублей. Но начавшаяся война спутала все карты.

В начале 30-х широко пропагандировалось и внедрялось культивирование льна. Вышла директива о создании на Лузе льноводческого района с площадью посевов 160 000 га. Льносовхоз имени 10-летия СССР построили в Мутнице. Поселковые колхозы добивались лучших в районе результатов в возделывании льна. Кроме этого в колхозе "Прилузье" посадили 6000 яблонь-дичков и 50 культурных деревьев. Часть этих садовых деревьев переселенцы привезли еще в первые годы жизни в Коми АССР, после того как их сослали в 1930 году в Ношуль, другая часть была выращена на месте из семян. 720 яблонь были морозоустойчивых сортов. Председатель колхоза Лаврентьев за эти достижения был выдвинут кандидатом на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку в Москве. Школьник Пономарев И.В. из этого же колхоза (будущий директор Ношульской средней школы) выработал 75 трудодней и в числе прочих также был утвержден кандидатом на ВСХВ в 1941 году. Среди колхозников отличалась безупречной работой свинарка колхоза "Усть-Вель" Абеляшева Мария Михайловна, конюх колхоза "Прилузье" Кривошеин Иван Савич, садовод-опытник Лаврентьев Андрей Павлович, телятница колхоза "КИМ" Иевлева Мария Матвеевна. Однако в 1936-37 годах колхозникам из поселкового колхоза "Усть-Вель" было разрешено переходить в ЛТХ, чем и воспользовались 60 человек. На 320 га земли осталось 18 рабочих и для восстановления работоспособности колхоза было решено 40 человек вернуть. Для работы в колхозе "Прилузье" стали привлекать "поляков-осадников", выплачивая им не более 5 рублей в день. Когда власти узнали об этом, подобная практика была запрещена: "Вы колхозники - сами и работайте!"

Колхоз "Прилузье", кроме садовых деревьев, располагал еще пасекой и огородами, которые давали невиданные в этих местах урожаи помидоров. В сезон 1941 года было собрано более четырех тонн помидоров. Возглавлял огородное дело тов. Уколов. Колхозы постоянно участвовали в сельхозвыставках.

В 1940 году в Ношуле и других селах района стали открывать специализированные товарные фермы. Практически в каждом колхозе необходимо было открыть овцеводческую, птицеводческую и свиноводческую товарные фермы. В Лихачевке была открыта коневодческая товарная ферма. Для улучшения породы лошадей по всем учреждениям изымались лучшие лошади.

К началу войны коллективизация была практически завершена. Единоличников почти не осталось: кто в колхоз вступил, кто в тюрьме сидел, а кого и в живых не было. К 1941 году в Прилузье (без Летки, это был уже отдельный район) было 12 666 голов крупного рогатого скота, (из них 9248 в колхозах), 4024 свиней (1008 в колхозах), 9500 овец и коз (2228 в колхозах), 4399 лошадей (3945 в колхозах).

См. продолжение.

Начало книги "НОШУЛЬ. История села".

Реклама Google: