Komi Zyrians Traditional Culture

КОМИ КУЛЬТУРА ГРАММАТИКА СЛОВАРИ ЛИТЕРАТУРА МУЗЫКА ТЕАТР ЭТНОГРАФИЯ ФОТОАРХИВ КНИГИ

А.И.Можегов. НОШУЛЬ. История села. Глава I. От основания.
Водзюкон 1, юкон 2, юкон 3.

Люди пришли

...Шел мелкий моросящий дождь. В это время года в верховьях реки почти всегда шли дожди. Лето было позади, до зимы оставались считанные дни и каждое утро на траве появлялся легкий, слегка искрящийся в редких лучах восхода, пробивающихся сквозь сплошную пелену туч, иней. Звери были озабочены подготовкой к зиме, птицы ровными клиньями указывали направление теплых мест и удивлялись, что далеко под ними эти странные двуногие существа шли в обратном направлении.

Три десятка людей, обмотанных шкурами зверей, понуро передвигали ноги. Это все, что осталось от некогда многочисленного племени Камов. Люди были измождены, и их единственным желанием было найти сухое безопасное место. Уже целых две луны с того момента, как на их племя напали жестокие пришельцы с юга, они постоянно находились в пути. В ночь, когда произошло нападение, несмотря на то что дозорные своевременно подняли тревогу и мужчины успели взять свои копья, большая часть племени была истреблена нападавшими, которых старейшины называли Вятами. Они помнили рассказы своих отцов о многочисленных племенах в устье Большой реки, которые уже приходили на Землю Предков. Тогда тоже много соплеменников было убито, но все-таки удалось выстоять. В этот же раз силы были явно не равны. Стычки с соседями случались и раньше из-за добычи, которой в лесах было предостаточно, и в основном они заканчивались переговорами старейшин или вождей. Продолжительное мирное время притупило бдительность - и вот расплата.

Сначала Вяты бросились преследовать потерпевших поражение аборигенов. Порой казалось, что они хотят уничтожить все племя. И лишь когда среди преследователей возникли разногласия о целесообразности преследования и часть их вернулась обратно, а самые молодые Вяты решили преследовать дальше, вождь принял решение устроить засаду. Бой был так скоротечен, что только после его окончания, когда последние Вяты были повержены, воины смогли обратить внимание на свои раны. Но не это было главным: все преследователи убиты, а это значит, что никто не вызовет подмогу.

Сын вождя, которому только исполнилось 16 зим, готов был броситься назад, чтобы отбить у Вятов Землю Предков. Но вождь грозным возгласом остановил его.

Вождь был мудр. Ему было 46 зим, и часто, когда в племени возникали разногласия, именно он принимал решение, которое в итоге оказывалось единственно верным. И здесь вождь принял правильное решение. В племени осталось мало людей. Мужчин, которые могли крепко держать копье - и того меньше. А до этой войны племя Камов было одним из самых многочисленных на Земле Предков.

О возвращении на родину не могло быть и речи: Вяты были сильны и многочисленны. Впереди зима, и вождь должен позаботиться о том, чтобы найти для людей безопасное место и обеспечить всех едой. Дети плакали на руках у женщин, им нужна еда, они не могут радоваться тому, что остались живы. Взрослые же были веселы, ведь основная причина невзгод последних дней решена, а сейчас можно будет подумать о пропитании.

Впереди идущий дозор дал сигнал о том, что впереди река. На берегу реки можно было остановиться хотя бы на несколько дней, чтобы подлечить раны и накормить племя. Надо только найти безопасное место. С соседнего холма за племенем можно было незамеченным наблюдать и неожиданно напасть. Что, если остановиться на холме? Вождь с тремя воинами поднялся на холм, они некоторое время стояли и оглядывались по сторонам, затем скрылись. Их не было долго, племя начало волноваться, но вскоре они появились, идя по берегу реки. Вернувшись, вождь сообщил о своем решении. За этим холмом есть еще один, окруженный с двух сторон оврагами. Племя собрало свои нехитрые запасы и пошло той дорогой, которой уходил на разведку вождь.

Да, вождь опять оказался прав. Во всей округе, куда достигал взгляд самого зоркого воина, не было места безопаснее. Высокий холм на берегу реки с двух сторон был ограничен двумя глубокими оврагами. Два ручья в свое время начали путь из одного подземного ключа и неведомая сила развела их в разные стороны. Возможно, в основании холма были твердые породы, и вода, избрав более легкий путь, обошла холм стороной. Тот овраг, что был выше по течению, уже порос травой, и ручей в нем совсем иссяк, лишь ржавые разводы говорили о том, что здесь некогда струилась вода. В другом овраге ручей еще тек, вода в нем была чистая и холодная. Склоны оврагов были крутые и подниматься по ним было довольно сложно. Вождь сделал крюк, зайдя на холм от истока ручья. Племя свободно перешло ручей и оказалось на холме.

Дозору достаточно было зорко следить за истоком ручья и изредка приглядывать за склонами оврагов. Со стороны реки забраться на хопм по крутизне и остаться при этом незамеченным было невозможно.

Оглядев холм, вождь указал на ели, росшие над обрывом. Здесь было сухо, несмотря на непрекращающийся дождь, но людей насторожило наличие костровища. Было видно, что не прошло еще и семи восходов солнца, как здесь горел огонь. Если это место уже использовалось людьми, не захотят ли они сюда вернуться? Но вождь дал знак остановиться здесь. Люди, уставшие от многодневного преследования, не дождались, когда хранители огня раздуют его, и один за другим были свалены крепким сном. И лишь вождь, выставив дозор и назначив человека, поддерживающего огонь, еще долго смотрел на закат, на реку, в которой, несмотря на ненастье, плескалась рыба. Что готовит будущее для племени, пережившего столько испытаний, вернутся ли хозяева костровища, где будет зимовать племя?..

Ни на следующий день, ни через неделю на холм, который облюбовали изгнанные со своей земли Камы, предыдущие хозяева не пришли. В лесу было достаточно добычи, даже больше, чем на Земле Предков. Не было дня, чтобы ушедшие за добычей мужчины возвратились с пустыми руками. Олени, кабаны, лоси встречались повсеместно. Зайцы были настолько доверчивы, что в двуногих существах не видели своих врагов. В реке было множество рыбы, Камам особенно полюбилась рыба с розовым мясом, которая не водилась в Земле Предков. Несколько зим спустя, когда охотники Камов встретились с племенами, живущими ниже по течению реки, они узнали, что те называют ее "пус" или "луз". Так эту рыбу называли племена, жившие в этих местах еще раньше и ушедшие во времена Большого голода туда, где заходит Солнце.

Камы не стали ничего придумывать и называли рыбу так же, а реку, на которой они поселились, назвали "рекой с рыбой "пуз". Или Лузой. А самих Камов их соседи постепенно стали называть "коми".

Прошло много веков. На холме, где некогда остановились Камы, появились жилища, и племя, ранее кочевавшее с места на место в поисках пропитания, решило обосноваться здесь постоянно. Леса, богатые дичью, и река, полная рыбы. Со временем рыба, давшая название реке (пус - семга, по-саамски), пропала, однако кроме красной в ней было множество другой вкусной рыбы. Племя росло, да и было это уже не племя, а большая сельская община. Со временем жилища стали появляться и вдали от холма, особенно, когда власть московского князя настолько упрочилась в этих местах, что конфликты между общинами решались не с помощью копий и стрел, а при посредничестве московского наместника. Селение на холме разрасталось и по причине освоения общиной земледелия. В поисках новых пашен земледельцы селились все дальше от своего родового места обитания и таким образом были основаны новые селения в округе...

См. Э.А.Савельева "Лузская Пермца".

Географическое положение района дает все основания предполагать, что территория Прилузья была заселена в самые древние времена. Если учесть, что часто заселение больших территорий происходило в направлении с юга на север то, следовательно, Прилузье одним из первых испытало на себе экспансию пришлых людей (речь идет о территории Коми края). Однако мнения ученых по этому вопросу расходятся.

По мнению Л.Жеребцова, заселение этой территории шло двумя путями. С одной стороны с реки Сысолы в Х-ХI веках. Другим возможным путем заселения было южное направление, с юга и юго-запада из Верхне-Камского и Вятского бассейнов. В прологе я и пытался представить, как племя Камов, спасаясь от агрессивных и воинственных Вятов, двигалось на север в поисках безопасного места, пока не остановилось на берегу реки Лузы. В подтверждение этого свидетельствует современный факт сходства языков жителей Кобры и Ужги. Отсутствие археологических доказательств на территории Прилузья не отрицает этого факта. Зона активного земледелия - вот причина, стершая все внешние признаки археологических памятников. Хотя в 1935 году в верховьях Чекши был найден ряд ям вдоль реки. Одна из ям оказалась полуземлянкой древних людей.

В отсутствии крепкой централизованной власти в отношениях между соседями местному населению приходилось несладко. В XV веке во время набега вятичей на Сысолу сильно пострадало население Лузской Пермцы - территории бассейна реки Лузы, населенной пермскими племенами. Считается, что численность населения даже резко упала. На пути разбойников, не подвластных Москве, стоял, мы думаем, и Ношуль. Именно в это время были построены сторожевые крепости Объячево и Лойма. Когда же и на Вятке установилась власть московского князя из крепостей они превратились в обычные поселения.

Тогда же в ключевом месте, с которого река Луза становится судоходной, вероятно, появился и Ношуль. Количество дворов вокруг холма увеличивалось, со временем вокруг церкви, построенной на холме, образовалось более десятка деревень. Каждая из деревень получила свое название, а все в целом стали именоваться Ношулем.

Село под холмом

Существует несколько версий названия села.

Возвышенность, на которой в свое время обосновалось племя камов, по-древнекоми называлась словом "НӦШ". Постройки разросшегося селения находились большей частью вокруг и ниже холма. "УЛ (улын, улыс)" - по-коми - внизу, ниже, под. То есть - НОШ-УЛ-Ь - селение под холмом. Данная версия названия села более обоснованная, на мой взгляд, но не единственная. Тяготение к холму было естественным, но почему же основные деревни, составляющие село Ношуль, - Бор-1 и Бор-2 - расположены таким образом, что Бор-1 находится дальше от предполагаемого места основания села, нежели Бор-2? Или Ношуль начал строиться не с холма, или деревни вокруг холма и Бор-1 строились совершенно независимо, а потом уже возник между ними Бор-2, как продолжение первого Бора. Хотя само название деревни Бор могло произойти от слова "бор, борас" - "потом", "позади", или, все-таки, сначала возникло поселение, тяготеющее к холму или даже на холме, а потом и другие деревни, в какой последовательности - это уже вторично. В некоторых документах деревня Бор называется по-коми "Яг", в других "в том же лесу", что означало бы следующее: на месте деревни раньше был сосновый лес. Значит, название произошло от русского слова "бор" - сосновый лес? Эта версия, я думаю, ближе к истине, т.к. в Коми крае такие названия встречаются не раз.

Есть еще несколько версий происхождения названия села Ношуль и читатель сам определит, какая имеет больше оснований быть верной.

· Версия вторая. Ношуль - производное от слов "ноша" и "шуль". Первое слово обозначает груз на спине, второе - узкую полоску лыка, бересты для плетения лаптей. Дело в том, что леса вокруг села были всегда богаты как лыком, так и берестой, которую даже вывозили за границу. По преданию, в Англии (!) она использовалась для покрытия крыш.

· Третья. Ношуль - сочетание слов "но" (на коми языке часто используется как восклицание) и "шоль" (шолль) - талый, зернистый весенний снег. По этой версии люди, занимавшиеся извозом хлеба и других товаров к пристани, были очень недовольны быстрым таянием снегов и сокращением периода, благоприятного для перевозки грузов.

· Четвертая. Согласно этой версии, грузчиков, носивших грузы на барки, спрашивали о роде их занятий, на что те отвечали: "ношу куль" ("ношу шуль"). Куль - мешок с зерном или другим товаром.

· В-пятых, название села произошло от одноименной речушки Ношулька, впадающей в реку Лузу в четырех верстах ниже села. Этой версии придерживается краевед Никулин Л.Ф., считая, что первые люди в этих местах поселились именно в устье этой речушки, которая и получила название от слова "шуль" - первые поселенцы заготавливали этот материал именно здесь, а потом уже и село получило такое название.

· Версия шестая. По этой версии приезжие, гости, покупая товары на ярмарке, начинавшейся на пристани в апреле, сопровождали свой выбор восхвалением товара: "Но и шуль, но и бур шуль".

Чему же отдать предпочтение? Вторая, третья и четвертая версии, по моему мнению, в хронологическом плане относятся уже к тому периоду истории села, когда оно было крупным населенным пунктом, существовали пристань и дороги, сплавлялись барки с товаром. Не могло же село длительное время оставаться без названия. Хотя, по писцовым книгам 1645 года, ни одна деревня не носила название Ношуль, но все они находились в Ношульском приходе. Поэтому не исключено, что общее название они получили позже. В четвертом варианте в качестве исходных слов применяются русские слова, а если учесть, что в селе преобладало коми население, то этот вариант маловероятен.

Остается пятая версия с географическим уклоном, и, как сложилось исторически, именно реки дают названия населенным пунктам, находящимся на их берегах. Но если посмотреть, на каком расстоянии находится село от реки Ношульки и какое она имеет значение для села, то все сомнения отпадают: расстояние - огромно, влияние - ничтожно. В данном случае скорее речушка названа по селу, а не село по реке.

Такое многообразие, на наш взгляд, даже радует. Радует то, что в народе сохранились эти легенды о названии села. И Вам, читатель, предстоит определить, какая версия имеет право быть верной.

См. статью foto11.com: Происхождение названия "Ношуль".

Стоит добавить еще несколько версий к названию реки Луза. В основу также могли лечь и мансийское слово "лус" - болотный луг, и коми слово "лос" - сырое, кочковатое место. Если учесть, что в Лузе не водится семга, то данные варианты происхождения более достоверные.

Но когда же было основано село Ношуль? Какой год можно считать датой основания села? Ответить на этот вопрос мы попробуем, проанализировав ряд дат.

Ношульский приход в XVII веке

В середине XVI века Лузская Пермца входила в Сольвычегодский уезд. Управлял этой областью некто Протасий Акинфович, который в 1555 году получил специальную "кормленую грамоту" (мог кормиться, получать доход с этой территории). Позднее Иван Грозный дал еще одну грамоту, по которой жители Лузской Пермцы получали некоторую независимость от уезда. Судить их могли только свои выборные люди.

Территория Лузской Пермцы объединяла деревни по реке Лузе от Ношуля до Лоймы. Деревни тяготели к церковным приходам. Это были Лоемский Успенской церкви, Спасский в устье р. Поруб, Ношульский Стефановский, Объячевский с двумя - Ильинской и Николая Чудотворца - в то время церквями, приходы. К 1645 году появился Летский Преображенский приход, а до этого пашни по р. Летке обрабатывались крестьянами из Ношуля, они приезжали на р. Летку только в период посевной и уборочной. Значит, Ношуль был настолько большим, что своей земли уже не хватало? А в дозорной книге Сольвычегодского уезда за 1620 год уже перечислялись населенные пункты Ношульского прихода и его жителей.

В 1625 году к Ношульскому приходу относились 40 деревень и починков, разбитых на три компактные группы. Первая группа находилась на правом берегу Лузы в непосредственной близости от погоста, в радиусе не более двух верст. Вторая группа условно называлась Козгортом (сейчас д. Лихачевка), деревни находились в восьми верстах выше по реке на правом берегу Лузы. Третья - деревни "на Шермасе" (или "Шемарсе" - сейчас Черныш) - располагалась на левом берегу Лузы в десяти верстах от погоста. При погосте в 20 деревнях стояло 55 дворов, в которых проживало 68 жителей мужского пола (женщины не учитывались), 4 двора были пусты. В Козгорте было 12 деревень, 33 двора и 36 жителей мужского пола. Один двор был пуст. На Шермасе в 8 деревнях и починках насчитывалось 19 дворов (и один пустой), жителей мужского пола было 28 человек. На весь приход было всего 107 дворов и, вероятно, 250-300 жителей обоего пола.

В Объячевском приходе проживало и того меньше: 63 жителя мужского пола в 47 дворах (10 дворов были пусты). Весь приход насчитывал 20 деревень. Более обжитыми были Лоемский приход - 52 деревни, 109 дворов жилых и 17 пустых, 144 жителя мужского пола и территория, впоследствии объединенная в Спасский приход - 54 деревни, 102 жилых и 26 пустых дворов, 127 жителей мужского пола.

Когда же появились первые жители в Прилузье, когда были основаны деревни, превратившиеся со временем в села Ношуль, Объячево, Спаспоруб, Лойму? При въезде в село Объячево стоит памятник, на котором указана дата - 1470 год, которую долго считали датой основания. Но никто не смог назвать источник, откуда она взята: сотрудники Объячевского краеведческого музея ссылались на какую-то "Жалованную грамоту", а историки КНЦ УрО РАН России отрицают существование такой грамоты. В писцовых книгах 1625 года есть указания на документы, подверждающие право владения землей крестьянами. Согласно этим данным, при погосте находилась "деревня что была пустошь Яковлево, а в ней крестьян: во дворе Онисимко Васильев сын Зобнин с сыном с Макарком, во дворе Максимко Федоров сын Бобров с сыном з Данилком, во дворе Васка Андреев, на той же земле в выставке во дворе Бориско Федоров сын Бобров с сыном с Микиткою владеют все по старине, на той же земле в другом выставке во дворе дворник Максимка Федорова Исачко Родионов, а пашню того двора пашет он, Максимко, владеет по купчей 59 году... (РНБ фонд 550, Р.М-498 "Писцовые книги Сольвычегодского уезда 1625 год", лист 126-126об) 7059 год от сотворения мира соответствует 1551 году от Рождества Христова. Упоминается "Деревня Лябовская а в ней крестьян: во дворе Родка Иевлев с сыном с Ивашком, во дворе сын же ево Ивашко владеют по духовной 59 году, вдовой поп Патрекей Фролов владеет по купчей 120 году." (там же, лист 126об-127).

Первое упоминание нынешнего Черныша относится к этой же дате: "Деревня Контановская, а в ней крестьян: во дворе Осипко Григорьев з братом с Пронкою да с сыном с Харламком владеет по духовной 59 году.". В нынешней Лихачевке земля в 1551 году продавалась и покупалась: "Деревня что был починок Козгорт, а в нем крестьян: во дворе Макарко Кондратев, во дворе половник ево Ивашко Пятово, владеет по старине, на той же земле в выстовке ж во дворе Гришко Иванов, во дворе Куземко Дмитриев, во дворе Карпик Есипов с сыном с Ондрюшкою, владеет по купчей 59 году."

А что же Объячево? Первое упоминание, известное мне, относится к 7066 (1558) году: В Объячевском погосте... деревня Туганова Родионовская, во дворе Вахрушко Оверкеев владеет по купчей 66 году, двор Онтонка Федорова, пашню тово двора пашет Вахрушко Оверкеев, владеет по купчей 130 году, на той же земле в выстовке починок вверх Гарташа, во дворе Ивашко Оверкеев владеет по купчей 66 году, на той же земле в другом в выстовке во дворе вдова Ховроница Лухачевская, на той же земле в третьем в выстовке двор пуст Ивашка Хромцова, а пашню того двора пашет Вахрушко Оверкеев, владеет по купчей 66 году.. (лист 122об). Самое раннее упоминание о Спаспорубе относится к 7124(1616) году В Пермском погосте деревни Софроновской за Лучкою Онисимовым по купчей 124 году пожня подбережье, пожня за рекою за Лузою против Боженкова двора Филиппова. В Спасском погосте деревни Карповские за Васкою Андреевым сыном Поповым по купчей 124 году пожня подле реки Поруб. (лист 131 об). По Лойме есть ссылки на 7060 (1552) год: "Деревня Козловская, а в ней крестьян: во дворе Ивашко Семенов з братом с Пашком, во дворе брат их Микифорко Семенов владеет по купчей 60 году" (лист 104 об). Таким образом, найдены документальные подтверждения осуществовании Ношуля, Черныша (Шемарса), Лихачевки (Козгорта) в 1551 году, Лоймы в 1552 году, Объячево в 1558 году, Спаспоруба в 1616 году. Без сомнения, населенные пункты возникли значительно раньше, о чем свидетельствует тот факт, что в указанные годы часто покупалась уже существующая пашня. Но более ранних упоминаний нам не известно.

На карте не отмечены следующие населенные пункты: вероятно, в Козгорте: Белезино, Иевлево, Носовская Вохроминская тож, пустошь в Козгорте. Вероятно, на Шермасе: Денисово на озерках, Ильинская, Мичурино, Новоегорский (в 1678 Новоюрский), поч. Захаров. Местоположение трудно определить даже примерно: Самсоновская, поч. Ульянов, Харламовская, Чежмер на р. Волшеве.

Фамилии Ношульской волости в 1811 году
Ношульская волость,
всего мужчин 742,
в том числе в деревнях
 ФамилииСемей
с данной
фамилией
ТереховскаяПономарев
Шилов

3
1

АбрамовскаяШулепов
Кузнецов

4
1

КлимовскаяИгнатов
Ортянов
Верещагин
Супрядкин

6
3
1
1

КондратовскаяШулепов
Кондратьев

2
1

ЛябовскаяИевлев

7

ЯкунинскаяВахнин
Михайлов
Трофимов
Смолев
Супрядкин
Попов
Кетов

8
2
2
1
1
1
1

КузьминскаяВахнин
Можегов

Рубцов

2
2

1

ЯковлевскаяБобров
Зобнин

Можегов
Шулепов

4
3

1
1

БорИевлев
Шулепов

Попов
Костылев
Вахнин
Тарасов
Зобнин
Пономарев
Трофимов
Бобров
Игнатов
Шилов
Хотемов

8
7

4
3
3
3
2
2
2
1
1
1
1

ГорбуновскаяГорбунов
Можегов
Вахнин
Сердитов
Супрядкин
Шулепов

5
2
1
1
1
1

Левский починокМожегов
Рубцов

9
8

ЛихачевскаяЛихачев
Ичеткин

Можегов
Пономарев
Шулепов

5
4

2
1
1

Лихачевская на Черном
лесу (Косьволок)
Никулин
Вахнин

1
1

ИвановскаяОвчинников
Костылев
Трофимов
Ложкин

5
4
4
3

КайтановскаяСердитов
Смолев
Овчинников
Костылев

15
1
1
1

ВасильевскаяСмолев
Чукилев
Сердитов
Шаглеев
Шулепов

11
3
3
1
1

Период с 1625 по 1645 годы был отмечен затяжными, по несколько лет, неурожаями. Многие жители умерли с голоду, часть "бежали от хлебного недороду" на Вятку и Каму, вследствие чего к 1645 году из 40 деревень жилыми остались только 17 (считая за отдельную деревню дворы при церкви). При погосте среди жилых были дд. Горбуновская, Яковлево, Кузьминская, Якушево, Терентьево, Абрамово, Климовская, Кондратовская, Титовская, а нежилыми дд. На бору, Важгорт, поч. Ульянов, Лябовская, Носовская, Пожевская и Васильевская на Чекше. В Козгорте "живы были" только поч. В Козгорте (1 двор), поч. На Черном лесу новая роспашь, а позже Косьволок (2 двора), д. Сухогузово (1 двор). Остальные - три починка Козгорт, поч. Левковской, Иевлево, Чежмер, поч. Напротив Чежмера, Белезино, выставок из поч. На Черном лесу, Харламовская - были пусты. На Шермасе в Карповской, Васково, Ильинской, "Хантоновской а Кайтановская тож" жили люди, всего шесть дворов жилых, а в Мичурино, Иваново (две деревни), Пестриково, "Денисово На Озерках" (запустела до 1625 года), поч. Новоегорский и поч. Захарово людей живых не осталось. На весь Ношульский приход осталось живых 51 человек мужского пола в 38 дворах, обоего пола, вероятно, около ста. Пустыми стояли 76 дворов, а от 10 остались только дворовые места. Учитывая такие всплески численности населения, трудно указать время начала заселения территории Ношуля. Я думаю, строиться в этом месте люди начали раньше середины XVI века, ибо к 1625 году в округе было уже 42 деревни.

К 1678 году ситуация в Ношульском приходе заметно улучшилась. Население увеличилось более чем в три раза, до 164 человек, которые проживали в 51 дворе. Если в 1645 году в семье редко было больше 1-2 мужчин, то тридцатью годами позже были семьи и по 5 мужчин. Деревень больше не стало, но некоторые из них, например Важгорт и Лябовская при погосте, поч. "Козгорт Макаровская тож" и "Выставок что вставлен починок на черном лесу Агоряевская тож" в Козгорте, "Пестриково Ивановская тож" (бывшая Пестриково) и "Пестриково а Ивановская тож" (бывшая Иванова) стали обитаемы.

В наше время основную площадь Ношуля занимают две деревни, еще недавно известные как Бор-1 и Бор-2. Уже в начале XIX века это были самые большие деревни в волости. А в 1625 году деревня На Бору насчитывала два двора, а в 1645 году "на Бору тово ж погосту двор пуст бобыля Бориска Горшешника в том же лесу двор пуст Ивашка Терентьева". А в 1678 году от дворов остались только места. Эти данные подтверждают происхождение названия деревни Бор: "на Бору в том же лесу", значит Бор - это лес. В XVII веке на большей части Ношуля рос сосновый бор!

Многие деревни за века меняли свои названия не раз, но уже по данным XVII века можно найти знакомые: Яковлево - Яковлевская, Якушево - Якунинская. Некоторые названия деревень использовались только тогда и позже больше не встречались (Сухогузово, Пестриково, Карповская, Ильинская, Самсоновская, Харламовская, Белезино, Мичурино, Пожевская и Васильевская на Чекше и др.), Кондратовская и Абрамовская были известны в начале XIX века, а потом, скорее всего, слились с другими деревнями. Если в XVII веке д. Важгорт находилась практически в центре, рядом с церковью, то в начале XX века деревня с таким названием появилась выше Козгорта. Последующие столетия будут намного благоприятнее первой половины XVII века, и к началу XX века численность населения достигнет 3000 человек.

Что в имени твоем?

Фамилии в России получили широкое распространение лишь при Петре I, до этого человек кроме своего имени носил приставку, характеризующую его принадлежность к отцу, которая впоследствии преобразовалась в отчество. Например, Иван Петров сын (сын Петра). В церковных документах до XX века данная система сохранялась, хотя при этом писалась и фамилия (Иван Петров сын Сердитов).

Не стал исключением и Ношульский приход, в котором к 1625 году лишь единицы жителей имели фамилии: в Важгорте жил Мошогов (Можегов), в Яковлево Зобнин и две семьи Бобровых, в Кузьминской одна, а в Якушово пять семей Вахниных, в Лябовской две семьи Иевлевых, а На бору Кузнецовы. В Козгорте Лихачевы, в починке На Черном лесу Горяинов.

В 1645 году в Лябовской жил Иевлев, в Важгорте - Вишетовский, "Носовской Вохроминская тож" - Шулепов, в двух починках в Козгорте жили три семьи Лихачовых, на Шермасе в д. Мичурино - Мичурин и Смолев. Все остальные жители фамилий не имели.

К 1678 году ситуация изменилась. На погосте появился бобыль Пономарев, в д. Яковлево - Зобнин и Бобров, Горбуновской - Горбунов и Мошегов (позже Можегов), Кузминской - Вахнин, Якушево - Вахнины, Трофимовы, "Пуговкин Михайлов он же", в Терентьево - Шилов и Пономарев, Абрамово - Тарасовы и Шулеповы, Климовской - Шулепов, Игнатьев (позже Игнатов), Еликов, Артянов (позже Ортянов), Артемьянов (думаю, тот же Ортянов), Торопов, Кондратовской - Шулепов и Лукин, Важгорте - Мошегов, Лябовской - Иевлев, в Козгорте - Лихачевы, Явлампиев, Ичеткин, Мошегов, Сухогузово - Титов, Титовской - Мошеговы и Титов. На Шермасе уже тогда сложились фамилии, которые преобладают и сейчас: в Карповской - Чюкилев (Чукилев), Кайтановской - Сердитовы, Васильевской - Смолевы.

Анализ документов свидетельствует, что самыми распространенными и истинно ношульскими можно считать фамилии Шулепов, Можегов, Вахнин, Игнатов, Иевлев, Горбунов, Зобнин, Титов, Ортянов, Бобров, Пономарев, Тарасов, Трофимов. В Козгорте (Лихачевка) - Лихачов (Лихачев), Можегов, Ичеткин, на Шермасе (Черныш) - Сердитов, Смолев, Чукилев.

Интересно происхождение этих фамилий. В основу фамилии Шулепов, скорее всего, легли слова "шулеп", "шульӧб", что по-коми означает "левша". Таким образом, Шулепов - значит леворукий. В основу фамилии Можегов, по мнению Плесовского Ф.В., легло слово "мош" - пчела. Получается, что Можегов - это пчеловод, или имеющий какое-то другое отношение к пчелам. Фамилия Вахнин могла произойти от слова "Вахно", так в новгородских землях называли Василиев. "Вахно" - Василий, значит Вахнин - Васильев? Ичеткины, безусловно, произошли от слова "ичӧт" - маленький, видимо, так называли людей небольшого роста

неправильно, см. статью foto11.com "О происхождении фамилии Ичеткин".

Другие фамилии интернациональны, но их обладателей в Ношуле тоже много: Трофимов, Игнатов, Горбунов, Зобнин и др. В корне этих фамилий лежат личные имена или особенности физического развития людей, особые приметы.

К началу XIX века ситуация несколько изменилась, но не принципиально. Основные в 1678 году фамилии так и остались преобладающими, но в некоторых деревнях появились другие доминирующие. В Ивановской много Овчинниковых, появились Верещагины, Никулины, Супрядкины, Рубцовы, Хотемовы, которые в будущем станут очень распространенными.

Сформировались фамилии у коми, как мы уже упоминали, довольно поздно - в XV-XVII веках под влиянием русской культуры. До этого коми пользовались только прозвищами, но и после появления фамилий прозвища были в ходу и живут до настоящего времени. Составной частью прозвища было имя человека, которое стояло на втором месте. На первом месте было ключевое слово, имя отличившегося предка (не обязательно отца или деда - любого), например: Гришӧ Иван, Петыр Николай и т. д. Ключевое слово могло означать какую-то особенность этой семьи или этого человека - Атань, Бурлак, Габуш, Гобань, Занай, Мильтон, Миня, Палкан, Поргач, Солдат, Турпан, Чабан, Чукор, Шишпи, сравнение с животными - Кӧч, Кӧин. Прозвище передавалось по роду из поколения в поколение, пока какая-то особенность или заметный представитель семьи не даст ход образованию нового прозвища.

Национальный состав

Первоначально, когда территория Лузской Пермцы только осваивалась, никаких смешанных в этническом плане поселений не было. Движение с юга коми населения встретилось с движением с запада русского населения и образовало приграничные села Спаспоруб и Лойму, почти мононациональные. Отношения же с южными соседями - вятичами - складывались не всегда мирно, что не способствовало образованию смешанных браков и близкому соседству. Взаимодействие Лузской Пермцы с русской культурой осуществлялось через Великий Устюг и Вятку. Со временем в русской Лойме и коми Спаспорубе стали все чаще встречаться смешанные браки, в Ношуле стало появляться много представителей торгового люда, духовенства и чиновников, которые вплоть до 1917 года в основной массе были русскими.

В национальном плане в селе Ношуль, несмотря на близость русских поселений на юге и широкие связи с ними, постоянно преобладало коми население. Конфликтов на национальной почве или каких-либо антирусских настроений в селе не отмечалось. Основным языком общения был коми язык, но местное население и с русским языком было знакомо. Многие выезжали на заработки в другие регионы России, и это способствовало широкому распространению русского языка. Приезжие русские также приобретали навыки разговора на коми языке.

В течение всей истории Ношуля в селе часто бывали русские купцы, в первую очередь вятские. Многие из них позже открыли лавки и постоянные конторы и поселились в Ношуле навсегда.

Все священники Ношульской церкви были русскими. В отличие от многих чиновников они не относились к Ношулю как к временному "месту работы". Они приезжали с семьями, всю жизнь "несли свой крест" в Ношуле, и умирали в Ношуле.

Русскими в Ношуле, особенно до начала XX века, были все писари. Самой известной семьей ношульских писарей стали Бетехтины. Первым в Ношуле оказался Илья Иванович, его сын Георгий Ильич Бетехтин также был писарем в ношульском волостном правлении.

Ношуль не был известен как место ссылки в дореволюционной России, однако ссыльные в Ношуле все-таки были. В 1866 году проживали ссыльнопоселенцы из Остляндской губернии Карл Антонович Туйлин и жена его Елена Яковлевна, оба лютеранского вероисповедания. На следующий год, будучи тяжелобольной, Елена приняла православие и была крещена в Стефановской церкви. В 1882 году в селе значилась "ссыльнопоселенка девка" Евдокия Васильевна Некротенкова, 39 лет. За что она была сослана, неизвестно, но прожила в Ношуле довольно долго, родила незаконнорожденную дочь Параскеву. Впоследствии упоминаний о ссыльных в Ношуле не было.

Русские попадали в Ношуль не только как ссыльные. Уже с середины XIX века в Ношуле действовал фельдшерский пункт, в котором работали фельдшеры, русские по национальности. В переписях они значились как временнопроживающие - видимо, так уж повелось, что мало кто из них хотел связать всю свою жизнь с глухой провинцией.

С организацией лесничества штат был укомплектован чиновниками высокого ранга, естественно, не из местного населения. В 1870 году в Ношуле служили лесной кондуктор Ношульского лесничества Николаев Иван Николаевич, лесничий Павлинов Федор Александрович, объездчик Попов Василий Михайлович. В 1882 году в Ношуле проживали лесничий Козицын, лесной кондуктор Оверин.

С открытием училищ в селе появился новый контингент русских служащих. Первые преподаватели задерживались в Ношуле ненадолго, но для таких, как Мурогин, Замяткин, Зыков, Степанова, Ярославцев село стало родным.

В 1906 году в Ношуле временно проживающих было 61 человек. Это, прежде всего, государственные служащие, торговый люд и мещане: земский начальник Петр Андреевич Чукашев, учитель Иван Васильевич Мурогин, полицейский урядник Илья Васильевич Мурогин, волостной писарь Всеволод Иванович Стенин, фельдшер Николай Николаевич Оленев, объездчик Тихон Васильевич Оботуров. Среди прочих сиделец винной лавки Иван Степанович Кочев, купчиха Елена Васильевна Гуляева и мещане Лазаревы (позднее известные как купцы), Голубевы, Желваковы, Поповы, Петерины и др.

К 1913 году вместо русского фельдшера Оленева лечил людей русский же фельдшер Степан Иванович Чеусов. Появилась акушерка Серафима Васильевна Полякова, на посту урядника Мурогина сменил Адриан Васильевич Тентюков. Многие из этих людей жили в Ношуле по 10—15 лет и более. Тем не менее староста и старшина в Ношуле всегда выбирались из местного населения.

Остаповская, Спиринская, Ношульско-Кайтановская волости

С XII в. Коми край неизменно входил в состав новгородских владений и платил дань новгородцам. В течение XII—XIII вв. основным соперником Новгорода за обладание северо-восточными землями было Владимиро-Суздальское (Ростово-Суздальское) княжество. В XIV в. суздальские владения были включены в состав выросшего и окрепшего Московского княжества. В XIV—XV вв. в результате упорной борьбы между Москвой и Новгородом этническая территория коми была окончательно присоединена к Великому княжеству Московскому и с конца XV в. стала неотъемлемой частью Русского централизованного государства. Территория, населяемая предками коми - пермянами, называлась Пермью. Пойма реки Лузы, населенная пермянами, называлась Лузской Пермцой. До конца XVII века Ношуль входил в состав Лузской Пермцы.

С XVI века основной административно-территориальной единицей Русского государства стали уезды. В соответствии с этим во второй половине XVI века в пределах этнической территории коми были выделены Вычегодский, Вымский, Яренский, Сольвычегодский и Пустозерский уезды. Ношульский приход входил в Сольвычегодский уезд, при этом название Лузская Пермца Прилузья сохранялось.

При создании в 1708 г. первых губерний, территории, населенные коми-зырянами, вошли в состав Сольвычегодского, Мезенского и Пустозерского уездов Архангельской губернии, а также Яренского и Хлыновского уездов Сибирской губернии. Ношуль вошел в состав Сольвычегодского уезда Архангельской губернии.

В 1780 году из Архангельской губернии было выделено Вологодское наместничество, в состав которого вошел Лальский уезд, учрежденный в том же году Екатериной II. С того же 1780 года ведет свою историю г. Усть-Сысольск и Усть-Сысольский уезд, но Ношуль оказался в составе Лальского уезда. В 1796 году упразднили Вологодское наместничество и Лальский уезд, а Ношуль вошел в состав Усть-Сысольского уезда Вологодской губернии. В целом Усть-Сысольский уезд был разделен на 26 волостей, образующих 2 полицейских стана, 2 мировых и 2 следственных участка. Ношуль входил в 1-й стан.

Кстати, в 1847 году Ношульскую волость с пристанью планировалось перевести из Вологодской губернии в Вятскую. Для чего строились такие планы? Известно, что Ношульская пристань была перевалочным пунктом для вятского хлеба и других товаров по пути в Архангельск. Быть может, появлялись какие-то административные преграды на пути свободного рынка, и, чтобы избавится от них, производителя продукции и важнейший транспортный пункт пытались подчинить одному лицу. Работы шли полным ходом, производились обмеры земли, готовилась документация, да на том все и закончилось. В документах по-прежнему писали: с. Ношуль Усть-Сысольского уезда Вологодской губернии.

Внутри уезда существовало деление сначала на приходы (погосты), волости, а с 1797 года только на волости. До 1797 года Ношуль уже был центром волости, но с этой даты все села Лузской Пермцы вошли в состав Объячевской волости. С 1811 по 1844 годы Ношуль входит в Объячевскую волость, в 1841-1850 годах волость называлась Остаповской (по названию одной из деревень в Объячеве), в 1854-1859 годах - Спиринской. Туда же входят селения Борисовское, Кочергинское, Шиловское и Уркинское. В Объячеве находилось волостное правление, которое ведало всеми делами подконтрольного ему Ношульского сельского общества, в том числе собирало налоги.

В 1866 году Ношуль являлся центром Ношульско-Кайтановской волости, получившей такое название по сельским обществам: Ношуля и Кайтановского сельского общества (впоследствии с. Черныш). В это время в волость входило 36 селений. Без особых изменений (позже была названа просто Ношульской) волость просуществовала до 1917 года. Расстояние от центра волости до Объячева составляло 25 верст, от Ношуля до Усть-Сысольска 231 верста, от Ношуля до Вятки - главного торгового партнера Ношульской пристани - 190 верст.

Ношульская волость состояла из деревень Климовской, Горбуновской, Тереховской, Якунинской, Яковлевской, Кузьминской, Лябовской, Бор-1 и Бор-2. В 1811 году в документах упоминаются деревни Абрамовская и Кондратьевская, которые, видимо, не исчезли, а просто слились с другими деревнями. В Ношульскую волость входили деревни Кайтановская, Ивановская, Васильевская (ныне все входят в Черныш), деревня Большая Лихачевская (она состояла из маленьких деревень Сопсикт, Раксикт, Сидорчей, Юруксикт), Лихачевская на Черном лесу (Косьволок), Левский починок (был одним из самых крупных населенных пунктов после собственно Ношуля, сейчас входит в деревню Лихачевскую). В 1847 году появилась деревня Ловля, позже Девятка, Кривуша, Десятка, Сокся, Важгорт и др.

Волостной старшина, сельский урядник...

Более уверенно о управлении селом и волостью мы можем говорить только с середины XIX века. Во главе Ношульской волости было правление под руководством старшины. Волостное правление находилось в центре села, в 1896 году для него было построено новое здание. Уже в советское время в этом здании размещался сельский совет, а сейчас размещается библиотека. В 2006 году зданию исполняется 110 лет, это самое старое здание села Ношуль после церкви. Волостное правление управляло всей волостью с множеством деревень и починков.

Главным органом управления был волостной сход. На сход, собиравшийся обычно в деревне Бор, в первую очередь приглашались домохозяева, но прийти на сход мог любой желающий. Стопроцентное участие жителей на сходе не было обязательным, но бывало, что в случае неявки на сход глава семьи наказывался. Сход выбирал волостного старшину, волостное правление и волостной суд. Волостное правление вело книги для записи решений схода, а также сделок и договоров, заключенных крестьянами. Все записи делал волостной писарь. В волостной суд избирали четырёх крестьян-домохозяев, не моложе 35 лет, грамотных и уважаемых односельчанами. Правда, полномочия этого суда распространялись лишь на мелкие споры и тяжбы. На сходах решались насущные вопросы крестьянской общины: вопросы землепользования, расклада податей, постройки общественных зданий. Штат волостного правления был более обширным, нежели сельского.

Возглавлял его волостной голова (старшина). Кроме него были должности заседателя, волостного старшего добросовестного и волостного младшего добросовестного. На две последние должности выпадали обязанности по разбирательству местных судебных дел. При правлении всегда был писарь и его помощник. На должности сельского старшины, старосты, волостного головы, заседателя и добросовестных выбирались лица из местного населения. Видимо, основным условием пригодности было положение среди односельчан, авторитет. Необязательным было знание грамоты, писарь за главу писал: "Сельский старшина Варсонофий Бобров за неграмотностью печать приложил". Среди писарей часто встречаются русские фамилии, среди высших должностей только коми. В конце XIX - начале XX веков в Ношуле занимали должность писаря отец Илья Иванович и сын Георгий Ильич Бетехтины. Родившийся в Ношуле Бетехтин Анатолий Георгиевич впоследствии стал известным геологом, академиком АН СССР.

Руководил сходом сельский староста. Если сход был в волостном центре, то эти обязанности мог исполнять волостной старшина. Писарем сельского правления или волостного правления составлялся протокол схода, копии которого рассылались в высшие органы (в зависимости от важности вопроса в Усть-Сысольск или даже в Вологду).

Сельское правление управляло непосредственно Ношулем и находилось в подчинении у волостного правления. Иногда собирался сельский сход, в основном для решения важных вопросов местного самоуправления, выбора рекрутов для отправки в армию. В первом случае сход собирали нерегулярно, при назревании какой-то большой проблемы, в случае выбора рекрутов это всегда происходило осенью после уборки урожая, в основном в ноябре. На сельском сходе принимались решения о выдаче паспортов для желающих уехать на заработки, а в 1909 году, например, сельский сход обратился в вышестоящие органы с просьбой об открытии в Ношуле городского училища. В правление сельского общества входило обычно 2-4 человека. Обязательными были должности сельского старосты и сельского писаря, иногда при правлении был еще и помощник писаря. Поскольку должности были штатными, им выдавалось жалование.

В документах очень редко встречается упоминание сельского старосты, поэтому трудно судить о статусе старосты и его полномочиях. Возможно, должность старосты была общественной и жалованием не обеспечивалась.

В 1863 году была реформирована местная полиция. Территорию России разделили на полицейские станы, в Усть-Сысольском уезде было сначала два полицейских стана, с 1901 года - три, во главе полицейского стана стоял становой пристав. Стан делился на урядные участки (с 9 июня 1878 года), которые территориально соответствовали волостям. Ношульская волость соответствовала 10-му урядному участку, всеми полицейскими делами в волости заправлял урядник, ближайший помощник станового пристава. Урядников готовили в уряднической школе при полицейском управлении.

В обязанности урядника прежде всего входил сыск беглых, беспаспортных или нищенствующих крестьян, расследование мелких преступлений и задержание виновных, а также надзор за большими скоплениями народа. Одной из основных функций урядника было поддержание общественного порядка, пресечение действий, ведущих к подрыву общественного порядка, нравственности и прав собственности. В обязанности хозяйственно-административные входили пожарная профилактика, разъяснение населению простейших санитарных норм, контроль за поддержанием в порядке мостов и дорог, действий при наводнениях и т.д. Таким образом, должность урядника по своим полномочиям была универсальной, что часто приводило к излишне вольному толкованию обязанностей, возложенных на него.

В подчинении урядника были полицейские сотские и десятские, выбираемые на сельских сходах из авторитетных сограждан. Сотские и десятские, находясь в прямом подчинении полицейских урядников как своих ближайших начальников, получали от них приказания, за неисполнение которых отвечали как за ослушание начальству. Для урядника сельское правление должно было предоставить квартиру, урядник, полицейские сотские и десятские обеспечивались командировочными также за счет волостного или сельского правления. Жалованье урядник получал через полицейское управление, должность десятских и сотских была общественной.

На территории Ношульской волости обычно избирались 4-5 полицейских сотских и 12-20 десятских. Кроме этого избиралось 13 пожарных старост. Полицейский сотские избирались в крупных деревнях, к которым тяготели более мелкие деревни и починки. В 1886 году в Ношуле прошел сельский сход, на котором присутствующие 249 домохозяев избрали выборных представителей власти. Были избраны полицейскими сотскими в д. Бор Андрей Ефимович Иевлев, в Якунинской Гавриил Афанасьевич Трофимов, в Лихачевской Константин Степанович Можегов, в Васильевской Венедикт Прокопьевич Смолев, в Ловле Яков Михайлович Иевлев.

Существовала должность сборщика податей. Требования к этой должности были очень строгие. В первую очередь, это должен был быть грамотный и честный человек. Этим качествам, видимо, соответствовал Иван Николаевич Шилов, молодой мужчина 26 лет, сборщик податей в Ношульской волости в 1886 году.

Суд в Ношуле существовал с незапамятных времен. Еще в 1654 году земские судьи Лузской Пермцы жаловались царю на безмерное открытие питейных заведений: Деревнишки пустеют. А у нас, государь, в Лузской Пермце посадов и сел нет, одни деревнишки и то стоят врозь, а только, государь, стоят у церкви дворы попов... Церкви божии стоят без пения, попы не держатся, и крестьяне помирают без даров и младенцы без крещения, а роженицы без молитв. Упоминается в Объячево и Ношуле "земский судейка Макар Дмитриевич Можегов". Итогом этой жалобы судьи стало запрещение частным лицам на привоз питья для кабаков.

Позже на сельском сходе Ношуля стала выбираться сельская расправа - суд 1-й инстанции в государственной деревне. Сельская расправа была учреждена в 1838 в каждом сельском обществе и состояла из избиравшихся на 3 года старшего и младшего сельских добросовестных под председательством сельского старшины. Рассматривала гражданские дела и проступки, решала дела стоимостью до 5 руб., присуждала к штрафу до 1 руб., к отдаче в общественные работы до 6 дней, к телесным наказаниями до 20 розг. То, что расправа собиралась регулярно, не означает, что всегда рассматривались дела. Но поскольку ведение протокола было обязательно, то в протоколе записывали: "За неимением дел к рассмотрению занимались чтением полицейского и судебного уставов". Ставились подписи и печать. Примерно каждое второе, или даже два из трех заседаний состояли из чтения уставов. По сложности дела в расправах делились на три разряда. К первому относились просьбы, жалобы, объявления и доносы, поданные государственными крестьянами. Ко второму разряду относились приговоры волостной Расправы, обращенные в сельскую расправу для рассмотрения. Предписания начальства о новых узаконенных и общих распоряжениях относились к третьему разряду. Каждые полмесяца сельский старшина (исполняя должность председателя расправы) докладывал в волостное правление о положении дел: Честь имею оному волостному правлению донести, что в вверенном мне обществе при второй половине августа месяца происшествий, как-то: воровства, грабежа и тому подобных событий не было и стояло благополучно. По безграмотности сельский старшина Сердитов прилагаю печать. Верно: писарь Ульныров. В конце года все дела классифицировались и писался отчет в вышестоящие органы о количестве рассмотренных дел по разным категориям населения, об осужденных и оправданных. Сама расправа могла применить такие наказания, как денежный штраф и наказание розгами, заключение под стражу и принудительные работы. Было и такое наказание, как удаление из общества, хотя неясно, что оно означало - или обычное тюремное наказание, или нечто иное. Упразднили сельскую расправу в 1858 году.

Следующей инстанцией была волостная расправа. Она решала окончательно тяжебные дела ценою до 15 руб. серебром, выше же сего она препровождала их судебному рассмотрению. Расправа в Ношуле собиралась еженедельно по определенным дням. Во главе ее был председатель, по совместительству волостной старшина. Кроме него были старший и младший добросовестные, которые, видимо, выполняли работу присяжных, писарь.

Волостной сход выбирал волостной суд, низший сословный крестьянский суд в дореволюционной России, обособленный от системы общих судов. В составе председателя и трех судей он рассматривал наиболее распространённые в жизни крестьян гражданские и уголовные дела. Волостные суды были учреждены в 1861 году. Судьи волостного суда избирались уездным съездом. В 1882 году в Ношуле было выбрано четыре волостных судьи, кстати, ни один из них не говорил по-русски. Ношульский волостной суд прекратил работу в 1917 году.

Так какие проступки чаще всего совершали жители Ношуля? Самые частые нарушения - это проступки против церковного благополучия (обозвал церковнослужителя), правительственного и общественного порядка (ударил сельского старосту), дурное поведение, нарушение личной безопасности, в том числе драки и насилие, кража имущества, покушение на казенное имущество. Сельская расправа не рассматривала тяжкие преступления против личности и преступления против государственного строя, они рассматривались на более высоком уровне. Даже волостной суд не был полномочен производить судопроизводство по таким делам. Следующими ступенями в судебной лестнице были судебный следователь, мировой посредник, исправник и пристав первого стана.

Наиболее важные, на мой взгляд, дела, которые были в свое время рассмотрены сельской расправой и волостным судом - это дела, связанные не с физическими лицами, а с юридическими или же с физическими лицами высшего сословия. Так, в 1862 году рассматривался спор между купцом Забоевым и страховой компанией "Надежда" из Санкт-Петербурга. Дело в том, что суда купца были застрахованы на крупную сумму, но во время сплава их на реке Вычегде два судна были повреждены и возникли проблемы с выплатой страховки. Решением суда страховая сумма была выплачена. Часто возникали проблемы между купцами - заказчиками и крестьянами, которые также решались сельской расправой.

23 октября 1847 года в Ношуле сгорела вновь построенная контора купца Фонтемона. Ущерб составил 300 руб. серебром. Сначала дело шло по разряду несчастного случая, затем был поднят вопрос о подозрении в поджоге. В результате разбирательства было доказано, что контора сгорела от топки печки.

Преступление и наказание. Выписки из судебных дел конца XIX века

  Виновник Проступок Наказание
1ОсиповПьянство и грубость1 день под стражей
2ПодвалоцкийПьянствоРозги: 5 ударов
3ИчеткинДерзость и непослушание начальствуСтрогое содержание под стражей
4СердитовНеявка в судШтраф — 50 рублей
5Крестьянская женка
Наталья Иевлева
ВоровствоРозги: 20 ударов
6ИчеткинДача неоправданной жалобы2 дня под стражей
7ВахнинДерзость начальнику3 дня под стражей на хлебе и воде
8РубцовГрубость в пьяном виде2 дня под стражей
9ОвчинниковНеявка в суд50 коп. штрафа
10 ТрофимовПостоянно пьяный образ жизниРозги: 10 ударов
11Братья СердитовыЗа общую дракуЗачинщик — 3 суток на хлеб и воду,
остальные — по 15 ударов розгами
12МожеговЗа неявку на сельский сходШтраф — 50 коп.
13ФедоровДебоширство в пьяном видеРозги: 15 ударов
14ШулеповПьянствоОбщественные работы на 1 день
15ИвановНанесение личной обидыРозги: 15 ударов
16Потап СергинВоровство двух кулей муки из воза ПрозороваРозги: 15 ударов
17Трифонов Ник.За битие боярина ИевлеваРозги: 18 ударов
18Иванов Ив.
Митрофанов Мих.
Иевлев
Самовольное использование строений
крестьянской женки Августы Игнатовой
2 дня на хлебе и воде
19ТрофимовПобои материРозги: 20 ударов
20СупрядкинГрубость в сельском управленииАрест на 3 дня
21Степан Рубцов,
Дм. Игнатов Трофимов,
Смолев
Накопление податной недоимкиРозги: 20 ударов
22Стефан ТрофимовГрубость старшине3 суток ареста
23Егор ИевлевНедача чиновникам лошадейШтраф — 50 коп.
24Дармон ТрофимовСамовольная постройка домаШтраф — 1 рубль
25СупрядкинОскорбление отца словами, нанесение удара по щекеРозги: 20 ударов
26Сидоров,
Шулепов,
Можегов
За неплатеж налогов18 ударов, 19 ударов.

Строго было с уплатой налогов. Если человек долгое время не платил налогов и считался злостным неплательщиком, то власти могли описать имущество и пустить его с молотка. Подобное применялось и при невыплате взысканий, наложенных на гражданина.

Ношульскому крестьянину Емельяну Костылеву, не сумевшему выплатить 7 рублей, судом было присуждено взыскать деньги после продажи имущества или его части. Костылев владел половиной деревянного дома с двором, лошадью, коровой, некоторыми орудиями. В семействе из 7 человек было 5 малолетних детей. Все имущество волостное правление запретило продавать, "дабы не расстраивать крестьянское хозяйство", в продажу пустили только то, что не имело существенной роли в хозяйстве.

Часто суд разрешал конфликты среди родственников и вопросы, связанные с невозвращением долга. Жалобы были об обделении одного брата другим при разделе семьи, о причинении обид родными. Семейные ссоры в Ношуле были частым явлением, но важно отметить, что дела в основном решались цивилизованно, через суд.

Проступки и происшествия разбирались самые что ни на есть разнообразные, от "ограбления сапог у крестьянина Сольвычегодского уезда" до "пропажи всего такелажа с барки, включающего в себя многопудовые котлы и колокола, длинные канаты и прочий инвентарь", от "бегства крестьянина" до "появления в пьяном виде и буйности".

В 1916 году по Ношулю и Прилузью, видимо, прошел антиалкогольный рейд. Было задержано много людей за самогоноварение. Среди них жительница деревни Юруксикт Домна Сердитова. И.д. полицейского урядника Ношульской волости Потолицын конфисковал у нее ружейный ствол, чугунный горшок и воронку и как вещественное доказательство - бутылку с самогоном. Официально нарушением считалось отсутствие патента, который стоил 50 рублей. После суда Сердитовой было определено наказание - уплата тройного размера патента и штраф 1000 рублей. В случае, если виновный не мог уплатить эту сумму, грозило тюремное заключение сроком на 6 месяцев с запрещением навсегда производить спиртные напитки. Группа из пяти крестьян той же деревни поручилась своим имуществом за нее, но суд был непреклонен, и виновная, которая не смогла заплатить штраф, лишилась свободы.

На защите Отечества

В 1812 году началась Отечественная война. Не сразу, но о войне узнали и в Коми крае. Были объявлены дополнительные наборы рекрутов, некоторые шли в армию добровольцами, или, как тогда называли, - "охотниками" (по своей охоте). Среди 74 добровольцев Усть-Сысольского уезда, участвовавших в войне с Наполеоном, пятеро были из Ношульской волости. Столь незначительное количество по сравнению с последующими войнами связано со скоротечностью войны (в сравнении с другими войнами) и с отдаленностью Коми края от театра боевых действий. Антон Зотович Супрядкин из Горбуновской, Федор Семенович Сердитов из Кайтановской, Иван Митрофанович Иевлев и Филипп Иванович Шулепов из деревни Бор, Егор Ефимович Можегов из Левского починка - вот наши добровольцы, сломившие талантливого Наполеона. Двое последних сложили головы за Родину в боях с французами, остальные вернулись с победой.

Село исправно поставляло в русскую армию защитников Отечества. Ношульская волость входила во 2-й (Визингский) призывной участок. Ежегодно осенью, после закладки урожая на хранение, в Ношуле на волостном сходе проводили жеребьевку среди юношей, достигших 20-ти лет, для освидетельствования и выдачи в рекруты. С 1000 душ населения требовалось 6 человек. Возраст призывника устанавливался согласно ревизской сказке (журнал переписи населения) или по внешнему виду. Единственный сын в семье от жеребьевки освобождался как кормилец семьи. Допускалась замена между братьями, не брались в армию подследственные. Юноши, на кого выпал жребий, отправлялись в армию и, при удачном стечении обстоятельств, спустя много лет возвращались в родное село. Или не возвращались...

...На волостном сходе в Ношуле на этот раз было необычно многолюдно: каждый год в ноябре собирали сход для избрания рекрутов. Если в семье был сын или несколько сыновей, которым исполнилось 20 лет, им необходимо было явиться на сход. Вот и Степан Бобров пришел. Ему не привыкать, он уже пятый год приходит. Первый раз, когда ему только исполнилось 20 лет, он волновался. С одной стороны был горд, что и он, как все взрослые мужики, тоже ходит на сход не просто поглазеть, но и жребий тянуть. С другой, страшновато было: а вдруг он вытянет этот жребий? Неприятная мысль засела в голове, он гнал ее, но волнение нарастало. Пытался успокоить себя: мужиков вон сколько, а всего-то 4-5 человек должны вытянуть. От волостного правления, покуда хватало взора, видна была шумная разномастная серо-черная толпа. Неужто из такого количества народу на меня выпадет?

Именно сейчас ему меньше всего хотелось попасть в рекруты. Кто возвращался из армии в село спустя несколько десятков лет, рассказывали о лишениях и трудностях службы. Конечно, трудности крепкого и здорового Степана не пугали, но сейчас, когда и двух лет не прошло, как они со Степанидой обвенчались и сыграли свадьбу, когда только что родился сын Терентий, попасть в рекруты ему вовсе не хотелось. Да и мужиков-то взрослых в семье больше нет: отец Диомид Иванович помер, братьям Илье 19 лет, Полиевкту 17, но они всегда полагались на старшего Степана. Он с 13 лет остался без отца, и вся тяжесть хозяйства легла на его плечи.

Волостной старшина начал кричать фамилии. После каждого окрика мужчины подходили к нему и тянули жребий. Пустые бумажки означали, что вытянувший мог до следующей осени не думать о службе, и только тот, у которого на бумаге была надпись, должен был покинуть село и родных. Вызывали в алфавитном порядке, и Степан, зная, что его очередь наступит довольно быстро, направился поближе к правлению. За ним потянулись Илья и Полиевкт, увязавшиеся за ним на сход из интереса. Толпа несколько притихла, слушая фамилии, лишь изредка были слышны возгласы довольных итогами жребия родственников. "Бобров Степан Диомидович, деревня Яковлевская", - поставленным голосом крикнул старшина. Степан, плечом расталкивая толпу, направился к столу старшины. На столе большой кучей лежали маленькие клочки бумаги, несколько небрежно разрезанные писарем. "Тяни", - лениво пробурчал стоявший рядом со старшиной писарь. Степан хотел запустить руку в самую гущу бумаги, но какая-то неведомая сила подсказала ему взять самый ближний к нему клочок. Перевернув его, Степан несколько опешил от неожиданности и через мгновение из оцепенения его вывел голос старшины писарю: "Пиши". На бумажке, вытянутой Степаном, неровными буквами было выведено "РЕКРУТ". Стоял ноябрь 1839 года...

В период действия рекрутской повинности мужчины Ношульской волости, кому было суждено вытянуть жребий и отправиться служить в рекруты, в редких случаях возвращались на малую родину. Не каждый мог выдержать 25-летний срок службы, возвращались домой единицы. Даже при ревизиях об ушедшем в солдаты не упоминалось, как будто его и в живых не было.

Выходцы из Ношуля участвовали практически во всех военных конфликтах, в которых участвовала Россия. В Крымской войне в 50-х годах XIX века принимал участие Пулькин Павел Михайлович, впоследствии священник Стефановского храма. Он даже был награжден наперстным бронзовым крестом как священнослужитель, участвовавший в войне.

В середине 70-х годов XIX века на Балканах началось освободительное движение славян против турецкого рабства. Не осталась в стороне от этой войны и Россия, поддерживавшая сначала морально, а затем и вооруженным участием своих единоверцев. На Балканы отправлялись добровольцы со всей России, в газетах печатались объявления о сборе пожертвований в пользу восставших. И в Ношульской волости 27 декабря 1876 года были собраны средства в размере 7 рублей 50 копеек и высланы в Усть-Сысольск для последующей отправки нуждающимся единоверцам — борцам за свободу.

Некоторые жители Ношульской волости принимали непосредственное участие в боевых действиях. Но история сохранила имя только одного. Давид Андреевич Овчинников из деревни Ивановской участвовал в той русско-турецкой войне, штурмовал считавшуюся неприступной крепость Карс. За отважные действия при осаде и взятии этого форпоста Давид Овчинников был награжден светло-бронзовой медалью "За взятие штурмом крепости Карс". Он вернулся в свою родную деревню, занимался хлебопашеством. Спустя почти 10 лет русское правительство решило оценить действия Давида Овчинникова еще выше. За этот же подвиг он был награжден серебряной медалью, а по установленному правилу 31 июля 1886 года через пристава 1-го стана светло-бронзовая медаль была возвращена. Служба в армии была почетна, а получение награды за ратные подвиги было почетно втройне. Возвратившиеся на родину солдаты были окружены почетом, уважением, получали неплохую, по тем временам, пенсию.

...Лето 1867 года выдалось жарким. По пыльной дороге, несколько подтягивая левую ногу, шел путник. Поношенная солдатская одежда, юфтевые сапоги и немолодой возраст выдавали в нем отслужившего свое солдата. За плечами болталась похудевшая за время долгого пути котомка. "Лишь бы не дождь, - мелькнуло в голове путника, - и что это нога именно в дождь ныть начинает, хоть отрежь". Нога ныла после ранения, которое служивый получил в Крымскую кампанию 1854 года. Тогда в Севастополе кончились боеприпасы, и их рота от безысходности пошла врукопашную. Нет, он не жалел, что отбитый штык попал в ногу, еще хорошо, что успел отбить, тот здоровяк-англичанин метил прямо в живот и если бы попал, не суждено было бы вот так месить пыль уже в знакомых взгляду местах. А того англичанина он все-таки заколол.

Ближе к Ношулю все больше встречалось подвод и пеших путников. Все встречали солдата с любопытством и почтением. С любопытством - потому что никто не знал его, но все понимали, что здешний он, Ношульской волости. А с почтением - так всех вернувшихся солдат с почтением встречают. Да, почти тридцать лет прошло, все изменилось. Вот здесь домов не было, там был только один дом, а сейчас не менее десяти. Он заметил, что те дома, которые были выстроены задолго до его отбытия в армию, уже заменены на новые, а бывшие новыми заметно покосились. Вдали показались знакомые очертания дома, выбегавшие за околицу дети бежали снова в дом с криками: "Солдат приехал!" Войдя в дом, солдат громко поздоровался. Вышедшая молодуха несколько растерянно ответила, в глазах ее было недоумение, было видно, что она силится что-то вспомнить, но не может. Вслед за ней из горницы вышел средних лет мужчина. "Ну здравствуй, Илья!" - поздоровался солдат.

"Степан! Вернулся!" - двоюродные братья обнялись, а солдат все не отпускал из объятий хозяина избы, как бы боясь, что нелегкая вновь утянет его в армию.

Спустя несколько минут на столе стоял чугун с картошкой, хозяин достал четверть мутноватой жидкости, собралась вся семья и некоторые соседи. Степан рассказывал про свои скитания по далеким землям, про море, в котором вода соленая и пить ее нельзя, про деревья в теплых странах, на которых растут сладкие плоды, похожие на ягоды, только крупнее, а сам все хотел спросить про свое. Уже когда стемнело, гости разошлись, а домочадцы улеглись по полатям, Илья зажег лучину и начал свой рассказ: "Степанида твоя вышла замуж. Не сразу, долго она страдала. Терентия подняла на ноги, жили они все у меня. А потом сваты приехали из Объячево. Терентий женился, жена Евдокия - боевая баба, дети у него - четыре дочки и два сына". "Где Терентий живет, в каком доме?", - выдохнул Степан. "Ты по вятскому тракту шел, на речке, на Кривуше дома видел? Вот женился, так там дом и построил. Земли здесь совсем мало стало, многие на далекие хутора посходили, а он на Кривуше живет. Мы вместе дом ему поднимали", - закончил Илья. Степан встал, потянулся за котомкой: "Пойду к сыну". - "Так куда ты на ночь глядя? Вот сегодня спи здесь, а завтра вместе с тобой и пойдем. Ложись на полати и спи. Поди с дороги устал". - "И правда, завтра сподручней будет", - согласился Степан.

На следующий день Степан и Илья с рассветом ушли в Кривушу. Терентий с семьей тепло встретили отца. Дети Терентия были несказанно рады деду-солдату. Терентий ничего не мог им рассказать о своем отце, ведь когда тот ушел в рекруты, ему и года не было...

А Степан (было ему 53 года) женился на Евдокии Лукиничне, молодой бабе 25 лет от роду. Они построили дом в Кривуше рядом с Терентием. У них родилось три дочери - Екатерина, Александра, Анна и сын Георгий. В возрасте 71 года Степан умер, окруженный заботой жены и детей...

С 1 января 1874 года в России была введена всеобщая воинская повинность. Теперь все мужчины 20-летнего возраста попадали в армию в сухопутные войска на 6 лет (после службы 9 лет в запасе), на флот на 7 лет (и 3 года в запасе). В армии служили и негодные к строевой службе, которые в основном зачислялись в части, следившие за порядком в городах (своего рода внутренние войска). Всеобщая воинская повинность на тот момент была прогрессивным явлением, развитие железных дорог позволяло в сравнительно короткие сроки доставить контингент на службу, отставных чинов и ратников со службы. Человек после службы имел возможность вернуться домой, завести семью, обзавестись хозяйством и поставить его на ноги.

После службы в армии человек возвращался на родину и зачислялся в ратники 1-го или 2-го разряда, при достижении 43-х лет он уходил в отставку. Те нижние чины, которые по возвращении из армии по болезни, дряхлости или увечью не могли своим трудом приобретать средства к существованию, получали от казны пособие в размере 3 рублей. Немалая по тем временам сумма.

...К военному гарнизону г. Сувапки, поднимая клубы пыли подходил строй солдат. Новая форма сидела на новобранцах довольно неуклюже, было ясно, что ее обладатели не имели возможности подогнать ее под свои размеры. И топько впереди идущий поручик выглядел бравым солдатом и несколько пренебрежительно оглядывался на подчиненных. На крыльцо штаба высыпали находящиеся на дежурстве старожилы. Так было каждый год, когда приходило молодое пополнение. Здесь, в Царстве Польском, несмотря на официальную принадлежность этой территории к России, ощущалось отсутствие чего-то родного. И когда приходило пополнение, солдаты срочной службы выходили встречать новобранцев. Если кто-нибудь встречал жителя соседней губернии, то был несказанно рад, что есть возможность пообщаться с земляком. Иногда кого-либо из новобранцев оставляли в Сувапках, но очень редко получалось так, что попадали вместе служить земляки. Вышел на крыльцо и Григорий Можегов, который вот уже третий год тянул служивую лямку. Таким же строем и он пришел в Сувапки несколько лет назад, практически не зная русского языка. Все свои двадцать лет он прожил в Левском починке, каждое воскресенье ходил в церковь в Ношуль и никогда дальше села не бывал. Правда, один раз сплавлял лес и на плотах дошел до Котласа. Некоторые односельчане доходили на барках и до Архангельска, но с каждым годом барок сплавлялось все меньше, а желающих подработать - все больше, и купцы предпочитали опытных "речников". За время службы Григорий овладел русским языком и сейчас свободно общался с сослуживцами и горожанами, когда по делам гарнизона приходилось бывать в городской управе.


Вспашка зяби.

Новобранцы вошли в ворота гарнизона, поручик скомандовал "вольно" и уставшие люди разбрелись по плацу, уселись в траву и на редкие скамьи. Григорий направился к новобранцам и, проходя между отдыхавших, спрашивал: "Кто есть из Усть-Сысольского уезда?" В ответ кто качал головой, кто говорил "нет". "Из Вологодской губернии кто есть?" - окидывая взглядом, искал утвердительного ответа Григорий. Некоторые новобранцы, особенно смуглокожие, в ответ ничего не говорили и даже не качали головой, не понимая по-русски ни слова. И вдруг кто-то сказал: "Есть". Навстречу ему с земли поднимался худой, широкоплечий солдат: "Я из Усть-Сысопьского уезда". Григорий перешел на коми: "Откуда?" - "Из Визинги", - уже уверенно на родном языке ответствовал столь долгожданный собеседник.


Уборка хлеба.

Через час два зырянина уже бойко беседовали в каптерке Григория, попивая чай. Земляк Иван из Визинги, оказалось, два года приходил в Ношуль на погрузку барок. Они даже в одно время работали, только разве упомнишь всех, в это время в Ношуль столько народу приходило.

Григорий рассказал Ивану, как попал в Сувалки, этот уездный городок в Польше. Как унтер-офицер из призывной команды из-за маленького роста Григория - 2 аршина и 3 1/3 вершка - признал его негодным к строевой службе. "Будешь, говорит, новобранцев учить - не без гордости сказал Григорий. - Поначалу тяжело было. Сам русского языка не знаю, и местные тоже не знают. Да и относятся к нам не очень хорошо. Говорят, захватчики. Но боятся. Вот куда нас служба занесла! Велика наша держава, а домой как хочется. А ведь раньше, если на службу жребий вытащишь, считай - на всю жизнь. Сейчас-то всего шесть лет. Вот мне три с половиной осталось. Приду домой, снова в плотники пойду. Барки я до службы на пристани строил, рубил и конопатил, хорошо платили. Правда, сейчас меньше стали барок строить, но все равно хлеб. Женюсь, дом построю рядом с отцовским, хозяйство заведу..."

- Стройся-а-а-а, - раздалось с улицы. Иван быстро собрался, схватил котомку и выскочил на улицу. Уже в строю Григорий подошел к земляку и обнял его. За два с половиной года он впервые услышал родную речь, и эти короткие минуты навеяли такие чувства, что скупая росинка предательски сползла по щеке. "Будешь в Ношуле, заходи в гости", - крикнул уходящему строю Григорий...

В Лондоне открывается сельскохозяйственная выставка. Присылайте экспонаты...

До XX века, когда еще не были найдены огромные запасы полезных ископаемых, Коми край славился, с одной стороны, богатством лесов (огромное количество птицы - рябчики, тетерева, глухари, пестрая куропатка, зверя - лоси, медведи, волки, лисицы, зайцы, белки, куницы, горностаи, барсуки) и богатством рек рыбой. Другой отличительной чертой был суровый климат и бедность почв для земледелия.

В сельскохозяйственной деятельности многое зависело от капризов природы. В неурожайные годы часть населения, которая не покидала свои дома в поисках пропитания, попросту вымирала. Возможно, именно с этой целью - контроля за состоянием погоды и ее влияния на хлебопашество - в 1890-1900-х годах в Ношуле при министерском училище работал метеорологический пункт (кроме Ношуля, он был еще в Межадоре). В конце XIX века среднегодовая температура в Ношульской волости составляла +1,2 градуса по Цельсию, за вегетационный период (период роста растений) +13,5 градуса, осадки 412,2 мм в год, за вегетационный период 56 мм. Наиболее высокая температура держалась в июле-августе, самая низкая в январе-феврале. Ношуль относился к зоне критического земледелия.

Сельское хозяйство могло прокормить только земледельца, возделывавшего землю, и его семью. Благополучие зависело от количества ртов и рабочих рук, и если преобладали "рты", то хозяйство всегда балансировало на грани голода. И хотя более половины зырянского населения занималось земледелием, все продукты уходили на личное потребление. Сельское хозяйство не носило товарного характера, излишки не продавались по той простой причине, что их не было. Такая же ситуация отмечалась и в Ношульской волости.

Однако хлебопашество являлось основой жизнеобеспечения. Нам известно, что уже в начале XVII века в Ношуле действовала трехпольная система земледелия, имелись яровые и озимые посевы, пар. При дворах разбивали конопляник, т.к. эта культура требует качественного удобрения - таким образом приближали посевы к хлеву. Изредка разводили огороды, но о выращиваемых культурах можно только догадываться. Яровой хлеб начинали сеять 10 мая, но все зависело от погоды. В XIX-XX веках местные власти регулярно отправляли отчеты "О состоянии погоды и произрастании хлебов и трав". Вот выдержка из циркуляра, требующего отчет: "Ввиду наступления весеннего времени Уездная управа предлагает волостному Правлению своевременно и без малейшего упущения доставлять в Управу по известным формам донесения..."

Требовалось докладывать о ходе таяния снегов, состоянии озимых и времени начала посева, результатах посева и количестве высеянного зерна. В летнее время власти ждали от чиновников на местах докладов о состоянии погоды, видов на урожай и ходе уборки урожая. Система детального контроля, используемая при Советской власти и так критикуемая оппонентами, имела место и в дореволюционной России, но она носила статистический характер.

Цены на некоторые товары в магазинах Ношуля, в рублях

 Месяц Сорт

Зерно, четверть

Мука, куль

рожь пшеницаячменьовес ржанаяпшеничнячнев.овсян.
февральВысш. 5,6  5,8 3,4 7,6 9,05 6,5 6,2
Сред. 5,39  5,48 3,2 6,75  6,25 6,1
Низ. 4,1  4,1 3,1 6,1  5,7 5,8
мартВысш. 5,62  5,84 3,5 9 9,05 6,24 6,64
Сред. 5,4  5,58 3,38 6,85 6,45 6,25 6,1
Низ. 5  5,1 3,12 6,4  6 5,84

Чтобы прокормить семью, хлебопашец должен был увеличивать площадь пашни и луга. Отсутствие свободных земель вынуждало жителей искать новые места, подходящие под посевы. Для пашни искали негустой лес, вырубали его, корни выкорчевывали, все это сжигали и получали пашню. В течение нескольких лет зола служила прекрасным удобрением и земля давала хороший урожай. После этого земле давали отдохнуть и использовали как сенокос. А для пашни искали новую землю, заросшую лесом. При наличии скота землю удобряли навозом. По рассказам старожилов, коров держали не столько для молока, сколько для получения навоза. Был и другой тип подсечно-огневой системы земледелия. На окраине леса находили место, покрытое мелкой лесной порослью, "кулигу". В зимний период на кулигу завозили дрова, весной сжигали и на этих пальниках сеяли лен. Этот способ особо был распространен в Лойме и Спаспорубе.

Во второй половине XIX века практически ежегодно выделялись все новые и новые урочища под поселения, туда переселялись желающие освоиться на новой земле. Так появлялись новые починки, некоторые из них выросли в крупные селения. Но земли не хватало, крестьяне регулярно просили разрешения на расчистку новых участков под пашни и сенокосы.

Вообще к земле относились бережно, на любые действия по изменению "ландшафта" должно было быть выдано разрешение. Впервые перепись земельных ресурсов прошла в 1784 году (Генеральное межевание). Условно вся земля была разделена на удобную и неудобную, под первым понятием подразумевалась земля поселения, огородов, пашни и сенокосов, лесов. Реки и дороги были отнесены к неудобным площадям, видимо, по той причине, что эти площади нельзя было использовать под посевы.

Наибольшую площадь занимал лес, что было естественно для местных условий, но солидные площади земли под пашней вызывают и удивление, и уважение. По материалам Генерального межевания 1784 года, в Ношульской волости пашни занимали 2004 десятин земли, сенокосы 687 десятин, лес 33 531 десятин. Всего земли было 38 000 десятин, остальную площадь занимали болота, реки и озера, дороги и пр.

Землю зыряне обрабатывали многие столетия бороной-сучковаткой, несколько позднее стали использовать косули, тяжелые сохи, переходную форму к плугу, с одним лемехом, с отрезом и отвалом (полицею). Был разработан и облегченный тип косули, с которым могла справиться женщина. Этот вид косули был необходим в те времена, когда мужчины уходили на отхожие промыслы. Тогда обработка земли ложилась на плечи женщин. Xотя орудия труда уже в то время можно было приобрести самые разнообразные. В конце XIX — начале XX веков у крестьян Ношуля была возможность выписать из Вологды американские одноконные плужки по 7 рублей серебром или более дорогие фландрские по 10 рублей, бороны деревянные стоили от 1 рубля, до 5 рублей — пароконные с 16-ю лапчатыми зубьями. В середине XIX века появились орудия для посадки картофеля, но они не нашли широкого распространения среди жителей Ношуля, ибо картофель не был основной культурой в то время.

Xотя население выращивало в основном рожь, пшеницу, ячмень, лен, коноплю, все же выращивание картофеля было под особым контролем. Волостному старшине предписывалось иметь в каждом обществе определенное количество картофеля — одну четверть (четверть = 209,91 литра). Видимо, для посадки. Совсем малое количество, которое никак не смогло бы повлиять на обеспечение продуктами. Так мелкими шажками внедрялся новый продукт питания, без которого сейчас невозможно представить себе стол жителей Ношуля и называемый вторым хлебом по всей России. Самым главным сельскохозяйственным продуктом была рожь. В 1842 году под посевами ржи в Ношуле находилось 185 десятин земли (десятина = 1,092 га).

А самым дорогим продуктом собственного производства была пшеничная мука — более 9 рублей за куль (большой рогожный мешок для сыпучих товаров. В куль входило ржи 150,7 кг, овса 98,3 кг). Но цены часто менялись, все зависело от урожайности года, спроса на товар и его наличия в запасных магазинах Ношуля. Копна сена стоила от 10 до 30 копеек.

Однако экстенсивное (путем увеличения пахотных площадей) ведение хозяйства не могло решить проблемы обеспечения продовольствием. Большую помощь оказывал вятский хлеб, часть которого оседала в Ношуле. Из этих дополнительных ресурсов и формировались запасные магазины, откуда можно было приобрести хлеб и другие продукты.

Животноводство играло большую роль, хотя и оно также не носило товарного характера. Лошади использовались в хозяйствах как тягловая сила и средство передвижения. Овцы "одевали и обували" население, в суровые зимы незаменимы были шерстяные изделия, коровы обеспечивали молочными продуктами. Свиней не держали, перед революцией в Ношуле их были единицы.

Позднее, когда население поняло, что увеличить урожай можно за счет удобрения почвы, стали резко увеличивать поголовье скота. По словам местных жителей, коров держали больше для навоза, чем для молока. Кормили их только сеном, следовательно, удои были не более 1—3 литра в сутки. В среднем семья имела 1 лошадь и 2 коровы, 2—3 овцы. Если меньше, то хозяйство считалось бедным, больше — зажиточным.

Лошадей было меньше, но и ценились они выше. Часты были случаи хищения лошадей, о которых сразу же докладывалось в сельскую расправу (полицейский участок) и принимались все меры, чтобы разыскать как пропажу, так и преступников.


Рабочие на лесозаготовках.

Во все времена Ношульская волость исправно платила налоги, порой превышающие налоги окружающих сел. После отмены крепостного права (не так значимого для Ношуля, поскольку здесь не было помещичьего землевладения; все крестьяне значились государственными) были назначены выкупные платежи за земли крестьян. Еще в 1902 году крестьяне Ношульской волости платили выкупные платежи в размере 1482 рубля в год, поземельный налог в государственную казну 17 рублей 91 копейку и 567 рублей 11 копеек земских сборов. В 1903 году налоги сократились примерно на 20%, но не равномерно. Скорее всего, многие крестьяне к этому времени рассчитались с выкупными платежами за землю. А к 1907 году выкупные платежи пропадают из налоговых отчетов, платится только государственный налог на общинные землевладения (в 1909 году 34 рубля 46 копеек) и земские сборы (408 рублей 20 копеек). Платежи деревнями платились вовремя (не исключено, что внутри деревень существовали должники, и в этом случае деревня гасила долг своего односельчанина).

У жителей Ношуля была не только возможность приобрести новейшие орудия труда, им давался шанс предъявить плоды своего труда всему миру. 13 июня 1848 года в Ношуль пришло извещение об открытии в Лондоне сельскохозяйственной выставки. Предлагалось послать экспонаты на эту выставку. Интересно, как было воспринято это приглашение к участию в международной сельскохозяйственной выставке? Участвовал в ней кто-нибудь из Ношуля?

См. продолжение.

Начало книги "НОШУЛЬ. История села".

Реклама Google: