Komi Zyrians Traditional Culture

КОМИ КУЛЬТУРА ГРАММАТИКА СЛОВАРИ ЛИТЕРАТУРА МУЗЫКА ТЕАТР ЭТНОГРАФИЯ ФОТОАРХИВ КНИГИ

Свадьба народа коми Часть II. Глава I. Свадебная поэзия у коми.
ПЛАЧИ О ПЕРСОНИФИЦИРОВАННОМ ДЕВИЧЕСТВЕ


"СВАДЬБА НАРОДА КОМИ",
Ф.В.Плесовский, 1968.

Повсеместно, за исключением Ижмы и Удоры, одно из центральных мест в цикле причитаний занимают плачи о прощании с персонифицированным девичеством. Персонификация эта производится различно. В лузских и верхнесысольских причитаниях девичество олицетворяет так называемое "мича ныв ним", в нижнесысольских, средне- и верхневычегодских причитаниях — "ныв ыджыд вӧля", в нижневычегодских и вымских — коса. Различны не только виды олицетворения. Поражает еще и другое — каждый из этих видов имеет несколько вариантов, иногда друг с другом весьма несхожих. Обилие этих несхожих вариантов не позволяет сделать краткое обобщающее описание. Мы и здесь вынуждены, во избежание схематизма, дать более полное представление не только о видах персонификации, но и о вариантах каждого вида. Придерживаясь той же последовательности в изложении, какая была принята нами выше, разбор причитаний на эту тему будем производить с южных районов республики.

Причитания о "красивом девичьем имени" ("мича ныв ним")

Эти плачи известны нам по записям в Объячеве, в Кибре и в Выльгорте. Записано два основных варианта. Один из них будем называть Объячевско-Выльгортским, второй вариант — Киберским. Первым, основным вариантом мы будем считать вариант, записанный в Объячеве. Персонификацию девичества производит здесь "Мича нима девья красота" ("Девичья красота с красивым именем").

Объячевско-Выльгортский вариант. "Мича нима девья красота" смывается в бане — раз плеснула крестная — сошла до локтей, второй раз — сошла до колен, третий раз — до конца пальцев ноги. Открыла девушка дверь бани, думают, что пар выходит, но то не пар, а моя девья красота с красивым именем. Садится она на желоб бани, не находит себе места и улетает на желоб дома отца. Оттуда — на бор (конӧд яг), но и там ей не место. Уходит на бор с брусникой.

Еджыд кӧ еджыд пув чветкаанӧй,    
Ещӧ еджыдджык шусьӧ
Мича нима девья красотаанӧй,
Оз инась сэтчӧ пӧ сьӧлӧманӧй.

Белы-белы цветки брусники,
Еще белей считает себя
Девья красота с красивым именем,
Не по сердцу это место ей.

Не по сердцу девьей красоте с красивым именем оказывается и в болоте с черникой (девья красота оказывается синее черники), на подсеке с земляникой, на болоте с морошкой, у кустов черемухи, затем следует:

Мунас кӧ сэтысь паськыд ва дорӧ,
Ва кузя кывтӧ йи плакаанӧй,
Йи плака вылас кывтӧ зӧлӧтӧй уткаанӧй.
Вӧтчас кӧ сэсся мича нима девья красотаанӧй    
Зӧлӧчӧнӧй утка бӧрысь,
Кӧджысь кӧджӧд, прилукысь прилукӧд,
Плёсоысь плёсоӧд.
Воас кӧ сія Устюг кар доредз,
Каяс кӧ сія Устюг кар вылӧ,
Сулалӧ сэні столбанӧй,
Столб йылас ӧшалӧ зеркалаанӧй,
Оз инась сэтчӧ сылӧн сьӧлӧманӧй.

Уйдет она оттуда к широкой воде,
По реке плывет пласт льда,
На пласте плывет золотая утка.
Погналась моя девья красота с красивым именем
За золоченой уткою,
От плёса к плёсу, от прилука к прилуку,
От плёса к плёсу.
Дошла она до города до Устюга,
Поднялась она в город Устюг,
Стоит там столб,
На столбе висит зеркало,
Не по сердцу ей и этот столб.

Девья красота идет, далее, в магазин г. Устюга, прячется среди ситца и шелка; купцы-бояре торгуются, полагают, что это шелк, а это моя девья красота с красивым именем; но и тут ей не по сердцу. Идет она к берегу, к церкви, садится на крест, спускается по золоченой лестнице, заходит в церковь, оттуда в алтарь, обходит вокруг престола, видит большую книгу, открывает ее — видит имя своего суженого. И тут оказывается ей по сердцу. Хватилась она — книга закрылась двенадцатью замками. Столько-то и было девичьей легкой жизни.

Текст варианта причитания, записанного в Кибре, почти полностью сходен с объячевским. Отличия несущественны. Заключаются они в следующем: а) Вариант более краток; б) Девичество персонифицирует здесь "красна девица"; в) По сердцу "красной девице" оказывается место на золоченом кресте церкви.

В нашем распоряжении два выльгортских текста причитания на эту тему. Отличаются они от приведенных не очень многим: незначительными вариантами в тексте и окончанием. Девичество персонифицирует здесь "Мича ныв ним". В выльгортских причитаниях она сразу превращается (после выхода из бани) в золотую утку, не находит себе места на кресте церкви, у звезды на небе, на подсеке на поляне (дав.). Затем следует:

Мӧдӧдчис мича ныв ним
Визув шор кузя.
Петас сійӧ паськыд ва дорӧ,
Пуксяс мича ныв нимӧй
Йи плясо вылӧ,
Кывтас менам мича ныв нимӧй
Кӧджысь кӧджӧ да прилукысь прилукӧ,    
Аддзывтӧм вылӧ.

Пошло красивое девичье имя
Вдоль по реке,
Вышло оно к широкой реке,
Село красивое девичье имя
На пласт льда,
Уплыло мое красивое девичье имя
От плёса к плёсу, от прилука к прилуку,
И уж никогда его не увидеть.

Киберский вариант. Основное в этом варианте — погоня за "Красной девицей". Примечательно, что исполняют его девушки, подруги невесты утром в день венчания, а также то, что плач имеет специальное название "Чеччӧдӧм" ("Подъем"). Текст этот весьма интересен, и мы приведем его полностью.

izvatas

Родственницы и подружки готовят невесту (она в центре). Ижмо—колвинский эпос, спектакль
"Керча—Ю" Коми национального музыкально-драматического театра, Сыктывкар, 11/2007.

Чеччы жӧ, чеччы, Микулаёвна!
Узьсис али эз тэнад тавой?
Ӧстаткиысь ӧд тэӧй узин
Красна девицаыдкӧд,
Ас красотаыдкӧд,
Пукӧвӧй перина вылын,
Шӧлкӧвӧй подушка вылын.
Чеччис тэнад талун
Сударыня матушкаыд
Первой петукӧн,
Чеччис тэнад талун матушкаыд
Краснӧй девицалы ӧдзӧссӧ восьтыны,    
Юшкасӧ восьтыны.
Пескӧн ӧмӧй талун пачсӧ ломтіс?
Красна девица лы-сьӧмӧн ӧд
Пачсӧ ломтіс.
Няньсӧ ӧмӧй гудраліс
Пызьысь да ваысь?
Няньсӧ ӧд гудраліс
Краснӧй девица вир-яйысь.
Комӧльсӧ ӧд лойис да быгляліс
Краснӧй девица лицӧысь.
Вай жӧ пӧ бара, матушкаӧй,
Краснӧй девица бӧрысь вӧтчыны
Кӧмкот да паськӧм,
Кышасям да пасьтасям.
Вай жӧ пӧ бара миянлы,
Мамӧй да матушкаӧй,
Калинкоровӧй да дӧрӧмсӧ,
Кашемировӧй да сарапансӧ,
Резиновӧй да сапожкисӧ,
Шӧлкӧвӧй да чышъянсӧ.
Суам ли огӧй ли,
Вӧтам ли огӧй ли?
Вай жӧ еще миянлы
Драпӧвӧя да пальтосӧ.
Эгӧ тай миӧ суӧдӧй,
Эгӧ тай вӧтӧдӧй.
Краснӧй девицаыс тай уськӧдчӧма
Ёгорӧй да крест вылас.
Сьӧлӧмшӧрӧй да мамӧй,
Лэччамӧ жӧ вичкоӧ
Пресвятая мати богородица дінӧ.
Лэтчим тай ми сыкӧд
Вичко кильчӧ пос понӧ,
Краснӧй девица тай
Менам уськӧдчӧма
Пресвятая богородица водзӧ.
Вӧлись пӧ тай ме торъялі,
Вӧлись пӧ тай янсалі.

Вставай же, вставай, Николаевна!
Выспалась ли ты в эту ночь?
Последнюю ведь ночь ты спала
Со своей красной девицей,
Со своей красотой,
На пуховой перине,
На шелковой подушке.
Встала сегодня твоя
Сударыня-матушка
С первым петухом,
Встала сегодня твоя матушка
Красной девице двери открыть,
Вьюшку открыть.
Разве дровами она печь затопила?
Костями красной девицы ведь
Печь затопила.
Разве тесто замесила
Из муки и из воды?
Тесто ведь замесила она
Из тела и крови красной девицы.
Квашню ведь месила и катала
Из лица красной девицы.
Подай же ты мне, матушка,
Чтоб гнаться за красной девицей
Обувь и одежду,
Обуемся и оденемся.
Дай же ты еще нам,
Мама и матушка,
Коленкоровую рубашку,
Кашемировый сарафан,
Резиновые сапожки,
Шелковый платок.
Поймаем ли не поймаем,
Догоним ли не догоним ли?
Подай же еще нам
Драповое пальто.
Не сумели поймать,
Не смогли мы догнать.
Красная девица, оказывается, взлетела
На крест церкви Егорию.
Сердце мое, матушка,
Пойдем же мы в церковь
К матери пресвятой богородице.
Пошли мы с нею
К крыльцу церкви,
Красная девица моя,
Оказывается, прибежала
К пресвятой богородице.
Только тогда я с нею разошлась,
Только тогда рассталась.

Причитания о большой девичьей воле ("ныв ыджыд вӧля")

Причитания с таким названием характерны, как мы уже говорили, для нижней Сысолы, средней и верхней Вычегды. Причитания отличаются большим разнообразием вариантов, привести которые к общему знаменателю без насилия над материалом почти невозможно. По преобладанию той или иной темы все эти варианты можно разбить на четыре группы. В первую группу вариантов мы отнесем те, в которых основным являются поиски, погоня за улетевшей или сбежавшей "Ныв ыджыд вӧля", "Ныв олӧм" ("Девичья жизнь"). Такая тема преобладает в причитаниях Ыба и Шошки (Сысола).

Ыбский вариант. Причитания в начале имеют сходство с причитаниями о "Мича ныв ним". Оплакивают здесь "Ныв олӧм" (девичью жизнь), которая также смывается в бане, сходно с объячевско-киберскими причитаниями о девичьей красоте с красивым именем (не баню ты топила — а мою девичью жизнь; не голову мыла, а мою девичью жизнь; не веник парила, а мою девичью жизнь; раз плеснула — спрыгнула до порога; второй раз — на порог; третий раз — в поварню, в четвертый — на желоб; в пятый — улетела на северное море). В последующем повествуется так:

Мунан пӧ тай да мунан,
Морӧ вылас пӧ ді эм,
Ді вылас пӧ тай жельнӧг куст эм,
Жельнӧг куст пиас пӧ тай ящик эм,
Ящик пиас пӧ тай утка эм,
Утка пиас пӧ тай кольк эм,
Кольк пиас пӧ тай еджыд эм,
Еджыд пиас пӧ тай виж эм,
Виж пытшкас пӧ вот и менам
Югыд шондіӧй да муса
Ныв олӧмӧй.
Иван Петровичей,
Да муса батюшкоӧй менам!
Вайлы жӧ да вайлы меным
Вит тысячаа вӧвтӧ:
Вӧтӧдны ме сійӧн ветла
Югыд шондіӧс ассьым
Да муса ныв олӧмӧс.
Ог-ӧ ме сійӧс, зарниӧс,
Кыськӧ вӧтӧд да аддзы.
Кӧнкӧ пӧ тай вой море эм,
Вой морӧ вылас пӧ тай нимало
Югыд шондіӧй да ныв олӧмӧй менам,
Вӧтӧдла пӧ ме сійӧс да суӧда,
Ог тӧд толькӧ: вӧтӧда ог да суӧда ог.   
Вайлы жӧ да вайлы меным,
Муса батьӧй да батюшкоӧй,
Куим тысячаа телегатӧ.
Доддявлы жӧ, доддявлы,
Муса батьӧй да батюшкоӧй,
Тысячаа мегыртӧ.
Муні пӧ тай да меӧй муні,
Эг тай меӧй вӧтӧд ни аддзы
Югыд шондіӧс ассьым
Да муса ныв олӧмӧс.

Как идешь и идешь,
На море остров есть,
На острове есть куст шиповника,
Среди куста шиповника есть ящик,
В ящике, говорят, утка есть,
Внутри утки яйцо есть,
Внутри яйца есть белок,
В средине белка есть желток.
В этом желтке и есть
Мое светлое солнце,
Милая девичья жизнь.
Иван Петрович,
Мой милый батюшка!
Дай же ты дай мне
Пятитысячную лошадь:
Съезжу я на ней догонять
Светлое солнце свое,
Милую девичью жизнь.
Не смогу ли я ее, золотую,
Где-либо догнать и увидеть.
Где-то, говорят, есть северное море,
На северном море, говорят, будто,
Светлое солнце девичья моя жизнь.
Попробую я ее догнать и настичь,
Не знаю только: догоню ли, настигну ли.
Дай же ты, дай мне,
Милый батя, батюшка,
Трехтысячную телегу.
Запряги же ты, запряги,
Милый батя, батюшка,
В тысячную дугу.
Шла я шла,
Не догнала и не увидела
Свое светлое солнце,
Милую девичью жизнь.

Новые детали о злоключениях девичьей воли сообщает нам шошкинское причитание на эту тему. И в этом варианте девичья воля предстает птицей. "Сходим, девушки, на широкий луг. Там, оказывается, сидела стая ворон. Они улетели, я одна осталась. У озерка сидит стая уток — пошла я туда, и они улетели. Это ведь и была моя девичья большая воля! Пошли мы в церковь — моя большая девичья воля зашла в паперть; мы вошли в церковь, она в алтарь зашла; семь раз изогнувшись, зашла под престол, чтоб никогда больше не выйти, чтоб никогда больше не показаться".


Ко второй группе вариантов мы относим причитания, в которых преобладающей является тема размышления о местонахождении "Ныв ыджыд вӧля". Основные варианты таких причитаний записаны в селениях по средней Вычегде (Сторожевск, Корткерос, Позтыкерос, Маджа).

Маджский вариант оплакивания девичьей воли исполняется после причитания бане по известной схеме: Не дрова ты колола,— говорит невеста подруге,— а мои кости; не огонь зажгла — то было мое сердце, не дым выходил из бани, а моя девичья большая воля (менам нылӧйлӧн ыджыд вӧляыс). Если на юг она пошла, упала на длинный луг, если на запад пошла — на широкие маджские поля упала и там она будет тихо жать; если на север, то упала на цветущий брусничный бор; если на восток пошла—упала на болото с морошкой. (Отметим, кстати, что сходное описание делается еще в Помоздине).

Сторожевско-Позтыкеросский вариант в начале сходен с описанным выше вариантом (не бересту драла — мое, как заячий пух, тело; не камни раскалила — мое сердце; не спички зажгла — светлую, как земляника, кровь; не воду грела — слезы; не дым выпускала — мою большую волю). В последующем отмечаем отход от выше отмеченной схемы. Начинается это с малозначительных деталей: с размышления о месте нахождения "Ыджыд вӧля". Если южный ветер был — отнесло на северное море и там ее заморозит; если северный ветер был — отнесло на южное море и там она от жары сгорит; если западный ветер был, то отнесло на восточное море и, может, с утренней зарей она покажется; нет, видно, ее отнесло на запад и она запала под вечернюю зарю. И в конце девушка обращается к парням и подругам:

Ветламӧ жӧ, ветламӧ, муса вокъясӧй,
Зарни винта вугырнытӧ босьтлӧ да:
Гашкӧ, ещӧ на шедӧ да,
Ӧти во тіянкӧд красуйтча.
Ветламӧ жӧ, ветламӧ, муса чойясӧй,
Шӧвк тывнытӧ босьтамӧ да тывйыштамӧ,
Гашкӧ, ещӧ на менам ныв вӧляӧй шедӧ да.    

Сходимте же, сходимте, милые братья.
Прихватите с собой удочку с золотым винтом:
Может, еще и попадется.
И один год с вами покрасуюсь.
Сходимте же, сходим, милые сестры,
Шелковую сеть с собой возьмите, закинемте,
Может, моя девичья воля еще попадется.

Корткеросский вариант в начале почти повторяет маджский (если восточный ветер был, то девичья большая воля попала на бор с брусникой и черникой; если южный ветер был — попала на болото с морошкой — мыр пома нюрӧ; если западный ветер — то попала на пожню с широкими покосами; если северный ветер был, то попала на поле с широкими загонами — паськыд адаса му вылӧ уси). Далее повествование отличается ст рассмотренных выше вариантов. Здесь невеста размышляет: может быть, парни-братья пойдут косить, найдут ее среди травы (турун светнас светитӧ), пожалеют и вынесут; может, девушки-сестрицы пойдут жать и заметят среди хлебов (нянь розсис), пожалеют и вынесут; может, милые парни-бояре пойдут собирать морошку, увидят ее среди цветов морошки, пожалеют и вынесут, покажут (петкӧдласны); милые подруги пойдут собирать чернику и, может, заметят ее среди цветов черники ("чӧд дзоридзнас дзордзалӧ"), пожалеют и, может, еще покажут.

Третья группа вариантов причитаний о судьбе персонифицированного девичества рассказывает о том, что делал с ним жених. Основные варианты таких причитаний записаны в Корткеросе и Помоздине, потому можно определить их средне-верхневычегодскими.

По причитанию, записанному в Корткеросе, с девичьей волей происходит следующее. Жених (морта пи) скидывает с головы невесты "Большую девичью волю" (Ныв ыджыд вӧля) на правое плечо невесты: затем: на правое колено; на ступню правой ноги, оттуда берет и связывает в узел пояса; кладет вместо стельки в сапог, бросает в грязь и топчет; мнет и бросает на ветер. Затем следует описание, как он (жених) нес ее: крутясь на пятках; щипля пальцами; хлопая двумя руками; махая двумя руками; расширяя грудь; приподымая оба плеча; посвистывая губами; кусая зубами; матюкаясь концом языка; глазами (нёджмасигтырйи) стреляя; двумя ушами нес, прислушиваясь; прислушивался, прислушивался и сунул под то дерево, которое больше всех скрипит, взял оттуда и сунул в щель сухого дерева; взял оттуда и тремя шестами стал искать глубокие места в реке; где глубже всех показалось, туда и бросил. Затем невеста просит отца пойти удить — если плывет, как щепка, красноглазой сорогой поймаем; если же утонула она, как камень — уже не видать вовек, сходим, шелковым неводом словим; если она поднялась, как щепка — волной прибьет, если утонула, как камень — уже не видать вовек.

Четвертая группа вариантов рассказывает о размышлениях невесты о том, куда или кому оставить свое персонифицированное девичество. Эта группа вариантов известна нам в основном из причитаний верхневычегодских сел.

В Усть-Куломском варианте оплакивается "Ныв чин, ыджыд чин" во время расчесывания косы крестной матерью. Невеста, пожелав всех бед своей крестной, оплакивает косу и затем уже свой "Большой девичий чин" ("Ныв чин, ыджыд чин"). Содержание причета — размышление девушки о том, куда оставить свой "чин". Не оставить ли матери в квашню? Нет, пожалуй, не стоит — испечет она мой чин. Не оставить ли отцу, на его пожню? Пожалуй, не стоит — скосит он острой косой. Пойду я к реке и спущу его на воду, а сама тут же заплачу по уплывшему "чину".

Верхневочский вариант имеет некоторые новые мотивы. Повое здесь, главным образом, в указании других мест, куда можно было бы оставить девичью большую волю. Невеста размышляет: "Не оставить ли матери в подпечек (печурка пелесас)? Нет, пожалуй, не стоит — она подметет ее с пылью. Далее следует:

Ме пе пукта ӧшинь вылам:
Дашке пе аддзасны нывъяс,
Менам пӧдругаяс, дай босьтасны.
Катӧда да бателы му вылас пукта,
Дашке пе батей гӧригас аддзас му пийсьыс,
Меей, конерей, сэтчи пе ог на убелит кольні.
Лэччеда пе да пукта сё юрула видз вылэ,
Бателы пукта,
Турун сорыс пе сэсь пуктасні.
Югыд шондіэй пе меям, ныл ыджыд вӧляэй!..    

Я положу ее на окно:
Может, увидят девушки,
Мои подруги, и возьмут.
Пойду на отцово поле и положу,
Может, отец при пахоте увидит в земле.
Нет, я, бедная, не решусь туда оставить.
Пойду и положу на стокопенную пожню,
Для отца оставлю.
Вместе с сеном там ее поставят.
Светлое солнце мое, девичья большая воля!

Причитания о косе

Коса, как и "Мича ныв ним", "Ныв ыджыд вӧля", является символом девичества невесты. Известны эти причитания, главным образом, на нижней Вычегде и Выми. Содержание причитаний — поиски косы и размышление невесты о том, кому ее оставить. Причитания на первую тему, т. е. на тему поисков косы, распространены в селах Пожегодского бассейна, причитания на вторую тему — в сёлах Вымского бассейна. Перескажем кратко содержание их.

Пожегодский вариант (Ипатово-Прокопьевка). Оплакивание косы сопровождается здесь исполнением обрядовых церемоний. На скамью с "головой" ("Юра скамья") сажают неженатого брата или любимого парня невесты. На скамью же садятся парни, поблизости — девушки. Сидящим на скамье парням дают три куска кудели и просят сплести косу. Они плетут, а невеста причитает. Затем она просит парней пойти на поиски косы. Невеста говорит им, что в последние недели она потеряла косу. Вы,— говорит она,— много ходите по полям и по лесам. Куплю я за двести рублей коня, за двадцать рублей повод, за пятьдесят — хомут, за тридцать — седелку, за сто рублей — сани, за десять — дугу, за двадцать — вожжи,— вы запрягите коня и, ради христа, поезжайте на поиски моей косы. Может, недели-две придется ездить. В одну сторону отправлю с радостью до Березового ручья, в другую— поезжайте до Устюга — не утерялась ли там моя коса, волосом-волосом, клочьями-клочьями. Разные люди там ходят — немцы и цыгане — говорите с ними на их языке — не нашли ли они мою косу. Не найдете там, ищите по Сольвычегодску (Совдор кар кузя), не упала ли туда моя коса волосом-волосом, клочьями-клочьями. Не найдете, поезжайте в Яренск — там я целый месяц на казенной работе работала. Там не найдете — походите по усть-вымскому базару, не рассыпалась ли (эз-ӧ сявкъёвт) туда моя коса волосом-волосом, клоком-клоком.

Затем невеста просит сходить к церквям: Пятницы Парасковьи, Ивана Предтечи, Спасителя (Придаш), к часовне Ивана Предтечи (Прокопьевка), к церкви Изосима Савватия (Ипатово).

Невеста, далее, говорит, что много работала она на широких полях, много ходила и работала на пожнях (джуджыд парма видзьяс вывтіыс ме ёна уджавлі да ветлывлі), не упала ли туда моя коса волосом-волосом, клоком-клоком. Опять вы не нашли, милые братья. Сходите вы еще на брусничный и черничный бор, обойдите болото с морошкой, не остались ли там на сучьях мои волосы, моя коса? Еще поищите, милые братья, по черемуховым местам, среди кустов смородины, не рассыпалась ли (эз-ӧ сявкъёвт) там моя коса. По этим местам я много ходила, может, где повисла моя дорогая, красивая коса. Не нашли вы, оказывается, мою косу. Еще вас попрошу — сходите на восток, где всходит утренняя заря, и на запад, где гаснет вечерняя заря. И опять вы, светлые свечи, милые братья, не нашли мою косу. Так где же она? А не нашел ли он, сын чужого отца (морт ай пи)? Может, он обернул ее вокруг своей руки и затоптал ногой? За что же он может отдать ее? Если сто рублей запросит, не поскупитесь, не пожалейте — триста ему бросьте. Если и за 300 не отдаст, семьсот будет просить, тысячу вы ему бросьте. Так подойдите же вы ко мне, к бедной, расскажите, где вы нашли мою красивую косу. Затем невеста величает по имени-отчеству всех парней, сидящих на скамейке. Тот, в чьих руках коса, подходит последним. Отдает сплетенную из кудели косу после того, как невеста его поцелует. Невеста после этого снова причитает:

И пасибӧ жӧ дай и помозибӧ,
И ӧзъян сисьясӧй да муса вокъясӧй,
И кывзӧмныд вылӧ да ветлӧмныд вылӧ.
И ёна вӧд тіянлы ковмис, коньӧръясӧйлы, трудитчыны,    
И пасибӧ жӧ дай помозибӧ
И менсьым дона мича кӧсаӧс тіян вештӧм вылӧ.

И спасибо же да и помозибо,
и горящие свечи, милые братья,
И за то, что слушались и съездили.
И много ведь вам, бедным, пришлось потрудиться,
И спасибо же да и помозибо
И за то, что выкупили вы мою красивую косу.

Вымский вариант причитаний о косе (в нашем распоряжении две записи этого варианта) вначале придерживается схемы только что описанного варианта: невеста посылает своего младшего брата искать косу на луг, где она доила коров, на пожню, где она косила (не обернулась ли вокруг острой косы), на поле, где она жала, и затем благодарит брата, за то, что он принес ее косу. С этого момента начинается новое, из-за чего мы и выделяем вымские причитания в отдельный вариант. Далее невеста размышляет, кому она оставит свою косу. Если оставить косу маленьким девочкам — вшами и гнидами она полна будет; оставить девочкам-подросткам — сажей и грязью запачкают; оставить взрослым девушкам — они не берут, свои, говорят, деть некуда. Оставить косу старым теткам — мужья порвут, молодым женщинам оставишь —у них они у самих двенадцатью узлами завязаны; и мне придется также завязать свою заплечную красоту и спрятать в угол ящика.

Свадьба народа Коми

Реклама Google: