Komi Zyrians Traditional Culture

КОМИ КУЛЬТУРА ГРАММАТИКА СЛОВАРИ ЛИТЕРАТУРА МУЗЫКА ТЕАТР ЭТНОГРАФИЯ ФОТОАРХИВ КНИГИ

Свадьба народа коми Часть I. Глава II. Описание обрядов.
СВАДЬБА КОМИ В СРАВНЕНИИ СО СВАДЬБОЙ БЛИЖАЙШИХ СОСЕДЕЙ (КОМИ-ПЕРМЯКОВ И УДМУРТОВ)


"СВАДЬБА НАРОДА КОМИ",
Ф.В.Плесовский, 1968.

Основным вопросом, на который нам предстоит ответить в этой главе, является вопрос об особенностях свадьбы коми. Ряд обрядовых действий и некоторые термины из обряда свадьбы побуждают нас говорить, что в обряде свадьбы коми сохранились пережитки более древних форм брака.

Обратимся прежде всего к терминам. Так, термин "свадьба" у коми принял широкое распространение; но рядом с ним нередко употребляется и другой термин —кӧлысь. Скажем, кстати, что значение этого термина не везде одинаково: на Выми кӧлысь означает поезжане (т.е. родственники жениха, приезжающие за невестой); на верхней Печоре — первую половину свадьбы (до венчания, у невесты), пир же у жениха называют свадьбой; на Ижме — кӧлысь означает свадьбу вообще. Свадебные подарки обозначаются повсеместно только словом козин (другого термина нет). Термин калым — плата за девушку — в обряде свадьбы не употребляется. Его заменяет другой термин юрдон (букв.: цена головы), аналогичный удмуртскому термину йыр дун (означает — то же). Есть свой термин у коми и для сватовства — корасьӧм. "Девичник" в Черныше называют рытва, по средней Сысоле, в Сыктывкаре, по верхней Вычегде — колип. Вымская свадьба характерна так называемым "ариндзи" — причитанием невесты при объезде родных; "кызас" — причитанием невесты в последнюю ночь под утро и т.д. Термин "жених", нам думается, заступил место терминов верӧc пу или вер; (у иньвеньских коми пермяков "жениха" называют "рӧвесником". Рӧвесник в значении "жених" встречается в причитаниях верхней Сысолы). "Невеста", по нашему мнению, заступила место "гӧтыр пу" (букв.: будущая жена) или "монь"1.

Большой интерес представляют, далее, такие термины, как каризна (Летка, Объячево, Койгородок,— девичник) и пӧчӧшнӧй (Удора). Любопытно, что слово каризна на Удоре (Важгорт), как нам удалось выяснить, означает "поминки". Слово пӧчӧшнӧй известно нам только по удорской свадьбе, как и удорская "роговуша".

Особый интерес представляют термины, означающие обрядовые кушанья, такие, как чомӧр, мур кок нянь, мур кок яй, обрядовый хлеб кыбаник. Чомӧр, как уже говорилось, приносит жених во время свадебного пира у невесты (в Тентюкове — на 40 день после свадьбы) в небольшом, специальном бурачке — чомӧр туис. Чомӧр ели все присутствующие на пиру прямо из бурака. Это кушанье готовится из ячменной муки или из толокна на масле.

Но чомӧр имеет и другие значения. Это обрядовое кушанье могло быть приурочено и к концу жатвы. Чомӧр на Летке означает празднование с вином, песнями и пляской по окончании молотьбы. Там же это слово имело бранное значение: "Мун тэ чомӧрӧ" — "Иди к черту".

В.И.Лыткин, сопоставив все значения слова, высказал предположение, что термин мог образоваться от слова чом — шалаш, клеть, лесная избушка. Он считает, что данное слово связано с поклонением домашнему божеству. "Может быть,— пишет он,— праздник с кушаньем чомӧр посвящался духу дома, домовому, или богине урожая, плодородия, поэтому он устраивался после сбора урожая, и спустя определенное время после свадьбы? Этим словом могло называться само божество, ср. ругательные значения этого слова"2.

В пользу такого толкования слова можно привести еще порубское слово "чомур", которым означают "принятого" зятя, а словами "чомурӧ мунны" — войти в дом жены, вступить в хозяйство тестя. Еще более интересны термины мур кок яй и мур кок нянь. Точной этимологии слова лингвисты еще не дали. Возможно, что термины связаны со словами мур (Удора), мурмӧм (Вымь), мурмем (Ижма), мурьялӧм (Летка, Сыктывкар, Удора), означающими яловая (о корове). Сходное значение имеет слово и в других пермских языках — в пермяцких диалектах— мурка, в удмуртском муры — также яловая. Но в удмуртском языке оно имеет и противоположное значение: muri-moro — бес3. Более далеких параллелей приводить не будем. Очевидно, что исконным значением слова мур кок (яй, нянь) было: "Божество, предупреждающее невесту от яловости" или, точнее — "Оплодотворяющее божество".

Позднее семантика слова расширилась. Так, на Ижме слово мур кок означает гостинцы, которые приносит жених на девичник и раздает подругам невесты.

Терминология побуждает нас делать предположение о том, что свадьба коми представляет своеобразный сплав обрядов, совершившихся при бракосочетаниях разных народов. Заимствовалось, по-видимому, то, что не противоречило местным обычаям и традициям. Не оказались, например, заимствованными обычаи, связанные с девичьей красотой. В свадьбе коми не жгли "красоту" на посидках; не заносили ее в день свадьбы в дом невесты и т.д.

корона красавицы

Корону для Сыктывкарского конкурса красоты изготовили коми-пермяцкие мастера. См.: Коми-Пермяцкая традиционная культура.

При сравнении обрядов коми-зырян и коми-пермяков, в свадьбе которых наблюдаются те же основные моменты, близость, общность обнаруживается в многих деталях.

Так, в свадьбе нижней Вычегды (Жешарт), а также и Удоры, мы указывали, что после приезда свадебного поезда в доме невесты никакого угощения не делали. Сходно проходил этот момент обряда у коми-пермяков Юсьвинского района: у них после родительского благословения жених и невеста на несколько минут усаживались за стол и сидели молча, а затем вставали и отправлялись в церковь.

В верхневычегодской свадьбе мы отмечали такой обрядовый момент: молодым приносят сильнопросоленную кашу, которую они должны съесть. Сходное наблюдалось у язьвинских коми-пермяков. Здесь вежливей приносит (в голбец) молодым угощение — рыбный пирог, который молодые должны были съесть в знак будущей дружной жизни.

В усть-куломской свадьбе отмечали такую деталь: молодых на второй день свадьбы вели в баню, где лицо мужа обмазывали сметаной, и молодая должна была вылизать ее. Аналогичное наблюдалось в свадьбе северных районов Коми-Пермяцкого национального округа. Здесь также после пробуждения молодые ходили в баню. Молодая раздевала мужа, а дружка обливал молодого сметаной, молодая должна была быстро обтереть его4.

В свадьбе коми-пермяков, в свою очередь, имелись детали, отсутствующие в свадьбе коми-зырян. Некоторые из них имеют параллели в свадебном обряде удмуртов. К числу специфических коми-пермяцких деталей, на наш взгляд, следует отнести такие обрядовые действия:

1. Обычай молодых ходить умываться на улицу или на речку на следующий день после свадьбы. Любопытно, что при этом с ними шел дружка, который нес над головой дугу с колокольчиком. Молодые вытирались одним полотенцем, а второе дарили дружке.

2. Обычай уводить молодых в первую брачную ночь спать в гӧбеч, отмеченный в д. Пудьве, у язьвинских коми-пермяков.

3. Обычай, согласно которому подруги невесты стегают плеткой жениха, когда он выводит невесту для поездки в церковь (отмечено В.Н.Белицер в той же д. Пудьве).

4. Прятать жениха и невесту при разъезде гостей в голбец, что совершалось, якобы, для того, чтобы невесту не могли увезти обратно в родительский дом5.

Свадьба народов коми (зырян и пермяков) имеет, в свою очередь, ряд характерных общих черт со свадьбой удмуртского народа.

Такой общей чертой, сохранившейся, по-видимому, еще от периода пермской общности, является обычай уплачивать за невесту калым. Такой обычай у удмуртов существовал повсеместно; из коми-пермяков большое значение калым имел у чердынских коми. По этой причине, по И.Н.Смирнову, иньвенские пермяки избегали брать жен из Чердынского уезда6. Юрдон у коми-зырян большее значение имел в северных районах: в д. Медвежской, в Усть-Илыче и у зауральских коми, как мы говорили, плата за невесту поступала наличными.

скульптура Смородинка
скульптура Смородинка

"Смородинка". Геннадий Кутлыбаев, Удмуртия на Финно-угорском скульптурном симпозиуме Сыктывкар, Сад скульптур, август 2010. См. также: Удмуртские национальные куклы.

Удмуртскую свадьбу с коми пермяцкой и с зырянской сближает примечательный обряд приобщения новобрачной к реке. У удмуртов этот обряд выступает в обычае окатывать новобрачную водой на другой день свадьбы. По описанию Мункачи, привезенную в дом жениха невесту после обрядового кормления кашей ведут к реке (ведет за руку "адз ветлісь-сваха"). Другие девушки несут ведро и коромысло. Кто-нибудь из парней окатывает ноги молодой. Молодежь, пришедшая к реке, обливает друг друга водой, никто не остается не подмоченным. После окатывания невеста зачерпывает воду, кладет ведро с коромыслом на плечо, но парни кидают в ведро грязь. Невеста льет воду и снова зачерпывает. Парни снова грязнят воду. В четвертый раз уже не грязнят, и все идут домой. Принесенной водой невеста угощает гостей. Сначала дает жениху. Тот выпивает и кладет за воду в стопку 20 коп. серебряных денег. "Пусть будет здорова, как серебро". Затем вода подается будущему свекру, свекрови и всем присутствующим. Все кладут в стопку деньги..."7.

В коми-зырянской свадьбе этот обычай — приобщать молодую к реке — выступает в виде купания молодой в реке или во время стирки белья, или во время ходьбы за водой, а особенно — купания во время сенокоса (Луза, ниж. Вычегда, Вымь). Сближает коми-пермяцкую свадьбу с удмуртской и такая важная особенность их свадеб, как так называемое возвращение домой. У коми-пермяков по прошествии некоторого времени (обычно через две недели после свадьбы) молодая уходила к матери с куделью прясть и оставалась в родительском доме несколько дней. У удмуртов этот обычай назывался "Берен пуксён" (Возвращение к прежнему месту); молодая с этого времени как бы возвращается к прежней жизни, садится обратно на свое место. Молодая (вилькен) берет с собой небольшой сундук с различным платьем, т.к. она живет в доме родителей продолжительное время. С невестой приезжают и сваты, устраивается пирушка. После пирушки сваты увозят обещанную скотину. Примечательно, что во время жизни у родителей "вилькен" пользуется полной свободой, вместе с девушками участвует во всех играх, бывает и на посиделках, которые происходят зимой в банях. Муж ее в доме своего тестя, в качестве гостя, не имеет права бывать до пасхи, поэтому, если позволяет расстояние, приходит к жене только тайно, по ночам8.

В свадьбе удмуртов имеется, однако, ряд особенностей, которых нет в свадьбе народов коми. Нельзя считать их заимствованными и от русских. Возможно, что одни из этих особенностей сохранились от периода общепермской эпохи, другие же оказались заимствованными от тюркоязычных народов. Ознакомившись с описаниями обряда удмуртской свадьбы, мы обратили внимание на такие обычаи и обрядовые действия. Первое, что привлекло наше внимание, это — деление удмуртской свадьбы на две половины. Первые два этапа первой половины свадьбы (сватовство и рукобитье) проходят почти так же, как у коми. Третий этап — привоз невесты — происходит несколько иначе. Примечательно, что жених в этой операции не принимает никакого участия. По описанию С.Багина, происходит это у них так: "В назначенный день двое парней из родственников жениха отправляются в кибитке за невестой, а на открытом тарантасе отправляется с ними же отец, брат или кто-нибудь из близких родственников... Родные прощаются с невестой, благословляют. Встречают невесту с хлебом, солью. Заводят в кенос. Затем молодые ходят в баню — сначала жених, затем невеста в сопровождении нескольких девушек".

Интересен удмуртский обычай "кышно каром" (делать женой) или "кышнояськон". Происходит это, по С.Вагину, следующим образом: после бани три женщины надевают на ноги молодушки (вилькен) чулки (чулка) и портянки (пыд бинялтон), приготовленные матерью молодого, и лапти, сплетенные им самим. Потом вилькен заставляют завить из волос нечто вроде буклей, которые носят все женщины по обеим сторонам головы рядом с серьгами. Она не соглашается на это и плачет, сожалея о девичьей жизни, но женщины убеждают ее повиноваться; после этого ее тактью, т.е. головной убор девушки, имеющий форму шапочки и украшенный разноцветными ленточками, серебряными монетами и оловянными кружочками,— отдают младшей сестре молодого (сузэр), чем и оканчивается кышнояськон9.

Жених в удмуртской свадьбе, как нам бросилось в глаза при ознакомлении с литературой на эту тему, не играет такой активной роли, как в свадьбе коми. На это указывают и авторы описаний обряда. Вот что, например, пишет С.Багин об обряде укладывания спать молодых. После пирушки молодых отводят спать в кенос. "К приходу новобрачных один из парней стелет на нарах постель... Молодушку приводят в кенос женщины, молодой же идет в толпе и совсем не пользуется тем вниманием, какое выпадает на долю новобрачной; несколько человек несут при этом чашки с кашею, маслом, с кумышкой и пивом"10.

Примечательные особенности обряда укладывания спать сообщает другой автор, Г.Верещагин. "Вечером укладывают молодых спать в клеть или в отдельную избу на постель, при этом у присутствующих мужчин отбирают шапки, а у женщин платки или фартуки, и все это бросают под подушку молодых, говоря: пусть будет молодым спать мягко. Шапки и платки выкупают на другое утро женщины кумышкой, каковой потчуют поезжан, которые укладывали молодых спать. Если провожатые встанут утром прежде молодых, то молодого штрафуют кумышкой, которой он должен выставить четверть ведра"11. Жених "бывает в стороне" (по выражению Г.Верещагина) и на следующий день, когда молодую водят к себе в гости родственницы и соседки жениха, принимавшие участие в свадебных пирушках*. В этот же день невеста приносит с реки воду и угощает ею гостей. Любопытно при этом, что эту воду должны пить все. Кто не выпивает, тому воду невеста плещет в глаза. После попойки гости расходятся и разъезжаются по домам, а невеста остается в доме жениха на правах члена новой семьи.

скульптура
скульптура

"Единые корни". Работа Петра Рябова, Мордовия. Дерево. Сад скульптур, Сыктывкар.

Примечание*:
В мордовской свадьбе жених вообще не участвует. Вот что пишется об этом в специальном исследовании о заключении брачных союзов у мордвы: "Содамо — зять; от глагола содамс — знать, признать, узнать. У мордвы во многих местах жених, пока празднуется свадьба, скрывается. Первый визит к тестю он делает спустя некоторое время после свадьбы. Этот визит называется "содамонс совамо"— вхождение в зятья. В этот раз тесть впервые знакомится с мужем своей дочери, признает его за зятя и знакомит его со своей родней. После этого зять может приезжать к тестю и к родственникам его во всякое время. Без этого официального знакомства зять не имеет права входить ни в дом тестя, ни в дом родственников. Зятья обычно стараются по возможности поскорее познакомиться с тестем и с родственниками своей жены, но бывают случаи, что зять совсем не делает визита к тестю и никогда не бывает ни у тестя, ни у родных его"... "Первая встреча и знакомство молодых (не считая навязанной религией встречи в церкви при венчании) во многих местах до настоящего времени происходит без всяких церемоний и довольно грубо. Она происходит у постели, которая зимою и летом, за неимением отдельных комнат, приготовляется обычно для них в конюшне или в амбаре. Туда жених приходит заранее, а затем туда же приводят и молодушку и со словами "волк, вот тебе овца!" вталкивают к мужу... В Саранском уезде жених, скрывающийся во время свадьбы у соседей, приходит домой по окончании свадьбы ночью, когда огонь в доме бывает погашен, и без всяких церемоний ложится к жене в постель". М. Евсевьев. Мордовская свадьба. Саранск, 1959, стр.250, 257.

Дня через три или, если позволяют летние работы, через неделю делается так называемый аськон (смотрины).

В назначенный день в дом новобрачных приезжает сестра, брат или какой-нибудь родственник молодушки, "ажь ветлісь" и подруга для того, чтобы посмотреть, как живет вилькен (молодушка).

Они привозят зятю в гостинец что-нибудь из домашней стряпни и какой-либо подарок, например, кисет. Гостей садят за стол, около них садится и молодушка, которая подробно рассказывает им о своей новой жизни. Через несколько времени входит молодой в сопровождении своего товарища; оба они несут по бутылке водки. Товарищ во время этого обрядового действия исполняет роль новобрачного и бывает одет в самую худшую одежду: в худых штанах, зашитых вместо ниток лыками, в старых, обтрепанных лаптях и подпоясан старой веревкой. Делается это для того, чтобы показать, какая плохая молодуха попала им и как плохо живется с ней ее мужу. На другой день новобрачные с гостями ходят пировать к родственникам, участвовавшим в свадебных пирушках. Попировав 2—3 ночи, "аськисьёс" отправляются домой.

Вторая половина удмуртской свадьбы состоит также из трех этапов. Эти обрядовые действия называются "сюлык кыскон" (снимание платка), "дярашон" (примирение) и "берен пуксён".

За исключением "берен пуксён", который, кстати, известен только коми-пермякам, в свадьбе коми-зырян эти обряды отсутствуют совсем.

Мы не имеем возможности дать развернутое описание этих обрядов. Отметим лишь детали, которые сходны с коми.

1. Гостей, приехавших за невестой, в дом сразу не впускают, поэтому они разводят на дворе костер и, по возможности, большой, чтобы заставить хозяина впустить их быстрее.

2. Войдя в дом, гости не должны идти дальше матицы, поэтому они останавливаются и ждут разрешения присоединиться к гостям свата.

3. Каша и у удмуртов играет большое обрядовое значение. Так, на пиру во время сю лык кыскон: когда поспеет каша, все встают на молитву. То же во время сюан: после обрядовой "борьбы" поезжан с гостями свата в подполье гости входят в избу, где их угощают кашей; покушавши кашу, они все встают на нары и стоят до тех пор, пока им не подадут по чашке кумышки и по стакану вина. Во время дярашон (примирения) на стол ставится каша, и все присутствующие по обычаю, взяв в руки чашки, молятся и просят счастливой, благополучной жизни для молодых12.

Совершенно отличными в свадьбе удмуртов являются такие детали, как "выж улэ пырон" (вход в подполье). Заключается он в следующем: во время сюан все гости с чашами в руках идут в подполье (выж улэ), или, за неимением его, в заднюю избу, где хранятся запасы кумышки и вина, и здесь выпивают все. По выходе из подполья поезжане борются с гостями свата, и победители смеются над побежденными. Отличен и такой обычай: молодушка после сюан не должна говорить со свекром и старшим братом своего мужа. Она получает на это право только после небольшой пирушки, на которую приглашаются близкие родственники и соседи. При них молодушка дарит свекру и деверю по рубашке и при этом говорит: "Ме, атайзы" ("На, отец"), "Ме, агайзы" ("На, брат").

Получившие подарок дают ей за это по одной или по две серебряных монеты. Оригинален обряд, связанный с "сюлык кыскон" (со сниманием платка). "Сюлык" — необходимая принадлежность костюма молодой вилькен. Снимание сюлыка бывает через два или даже иногда три месяца после заключения брака. До сюлык кыскон молодушка при посещении родственников не должна входить в их дом, поэтому ее в это время угощают обыкновенно под окнами дома, на улице. Суть обряда сюлык кыскон заключается в том, что в назначенный день после небольшой пирушки семейного характера один из присутствующих парней, будущий младший дружка (покчи казак) подходит к молодушке, снимает с нее ашъян и, надев на себя, начинает плясать Во время перерывов он подходит к столу, где его угощают вином. Затем он возвращает ашъян молодушке, а берет другой, который носят молодушки после сюлык кыскон. Этот ашъян отличается от первого длиною кисточек, которые доходят только до глаз. Подпоясавшись этим ашъяном, он продолжает плясать и, не снимая его в продолжение всей пирушки, уносит домой. На другой день он приносит ашъян молодой, которая угощает его за это кумышкой и дарит ему что-нибудь, например, кисет для денег13.

Прежде чем делать заключение об особенностях свадьбы коми, коми-пермяков и удмуртов, отметим еще некторые важные детали, известные нам по описаниям, сделанным Мункачи. Мункачи мы обязаны тем, что из его работы узнали, как совершалась свадьба у удмуртов в тех случаях, когда жених похищает невесту.

Брак похищением, описанный Мункачи, совершался так. Парень, собирающийся жениться, беседует со своей знакомой девушкой во время игр. Здесь же они договариваются о времени, когда парню следует приехать за невестой. Привезенная девушка родителям жениха до утра не показывается. Родители жениха утром варят кашу и зовут соседей к себе. Когда гости соберутся, прикрытую платком невесту вводят в избу. При входе в избу молодая стелет на порог холст, чтобы не ступить на голый пол. Когда молодая входит в избу, кто-нибудь из присутствующих стреляет из ружья, "чтоб не зашел шайтан" — запах пороха делает. Ставит на стол кашу. "Тӧре (колдун-сторож) берет эту кашу, молит ее и обратно ставит на стол. После моления водительница невесты (адз ветлісь) приводит новую сноху к столу. Обе становятся на колени. "Большой отец" дает эту кашу и хлеб попробовать адз ветлісь и невесте. Невеста и адз ветлісь садятся за стол. Все соседи пробуют эту "моленую кашу". Назавтра жених и его родственники с полуштофом водки идут к тестю договориться о "йырдуне" (о калыме). Тесть сначала отказывается пить "краденое" вино, но затем, пригласив родственников, договаривается о калыме и о времени проведения свадьбы. Последующее проходит как обычно.

Если же родители девушки не знают, куда и кем она похищена, делают расспросы и, узнав адрес, вместе с товарищами идут отнимать девушку. Придя к дому похитителей, начинают стучать в двери. Девушку прячут. Начинается драка. Если девушку находят, спрашивают у нее — по своей ли воле вышла. Если девушка отвечает: "Украли",— берут ее и отвозят домой14.

В сборнике Мункачи опубликовано и другое, весьма интересное описание обряда "привода невестки". Прежде, говорится в этом описании, невестку, перед тем как ввести в дом, вводили в куалу и обходили с ней вокруг очага куалы. Через 2—3 суток надевали новый головной убор, выводили ее на улицу, а если она из другой деревни — к полевым воротам. Выводили ее для того, чтобы она бежала, испытывали ее ловкость и силу. Если девушка бойкая — убегала до своего дома. Если же девушку смогут догнать и поймать, возвращали обратно, заставляли внести в шалаш вязанку дров ("узнаем силу"). Затем вели ее к колодцу, окатывали водой. Окатывали друг друга и сами. Когда молодая приходила домой, ее запирали вместе с мужем в чум примерно на час. Молодую, которую не смогли поймать дружки ("казак пиёс"), таких обрядов делать не принуждали. Наутро муж молодой сам отправлялся к тестю и приводил жену15.

Теперь нам предстоит сделать резюме из сравнения обрядов трех народов. В свадьбе коми, коми-пермяков и удмуртов общими моментами являются:

1. Уплата калыма. В сравнении с народами коми, калыму у удмуртов придавалось большое значение. У коми-пермяков и зырян такое значение имело приданое.

2. Большая роль обрядовой пищи — каши. Поедание каши у удмуртов — важный момент в обряде. Кашей же угощали гостей удорские коми во время или после почешного. Кашу должны были есть и молодые при укладывании спать на верхней Вычегде.

3. Приобщение молодой к воде.

Но есть в обрядах этих народов и отличия. Так, в коми-зырянской свадьбе гораздо большее значение, чем калым, играет козин. Любопытно, что хотя у удмуртов есть сходный термин — кузьым — большого значения подаркам у удмуртов не придается. Одним из основных эпизодов в свадьбах коми является ритуальное купание в бане. Баня в удмуртской свадьбе какой-либо заметной роли не играла.

В удмуртской свадьбе не играют большой роли причитания. Текстов причитаний у них опубликовано крайне мало, к тому же и опубликованные не отличаются особенной художественностью. Не то у коми. Причитания у коми весьма художественны и разнообразны. Адресуются они к широкому кругу лиц. В этом отношении причитания коми богаче причитаний, исполнявшихся на русской свадьбе. Не случайно Л.Я.Штернберг склонен был считать это обстоятельство за совершенно своеобразную черту свадьбы коми. Совершенно оригинальны, по Л.Я.Штернбергу, и такие детали в причитаниях, как обращение к косе как к поилице-кормилице и т. д. Испытание характера новобрачного (в частности, в вымской свадьбе) Л. Я. Штернберг относил также к числу характерных особенностей свадебного обряда коми16.

Сильное тюркское (татары, чуваши) влияние испытывала удмуртская свадьба. Об этом влиянии говорит терминология, в значительной своей части заимствованная от чуваш и татар. Однако ряд общих моментов в обрядовых действиях у всех народов мог возникнуть совершенно самостоятельно в результате конвергентности развития, одинаковых условий жизни и быта, одинаковых этапов развития семьи и брака.

Свадебный обряд, возникший, как показывает этнография, в глубокой древности одновременно с первыми формами семьи, развивался, видоизменялся вместе со сменой семьи и брака и в той форме, в которой он нам известен по описаниям конца XIX и начала XX вв., представляет сложный комплекс различных бытовых явлений, народных поверий, магических обрядов, существовавших в различные исторические эпохи. Для выяснения этапов развития семьи и брака свадьба коми дает обильный материал и потому представляет значительный интерес.

Примечания:

1. Ф.В.Плесовский. К вопросу о развитии семьи у коми и удмуртов. Истор.-филол. сб., вып. 6, Сыктывкар, 1960.

2. В.И.Лыткин. Исторический вокализм пермских языков. Изд. "Наука". М., 1964, стр.67.

3. В.И.Лыткин. Исторический вокализм пермских языков. Изд. "Наука". М., 1964, стр.67.

4. В.Н.Белицер. Очерки по этнографии народов коми. М., 1958, стр.307.

5. Там же, стр.307—308.

6. И.Н.Смирнов. Пермяки. Истор.-этногр. очерк. Изв. об-ва археологии, истории и этнографии при Казанском ун-те. 1891, т.9, вып.2, стр.219.

7. B.Munkacsi. Volksbrauchen und Volksdichtung der Wotjaken. Helsinki, 1952, p.15.

8 С.Багин. Свадебные обряды и обычаи вотяков Казанского уезда. Этнографическое обозрение. Изд. имп. общ. любит. естеств., антропол. и этногр. М. 1897, кн.ХХХIII, #2, стр.86—87.

9. С.Багин. Указ. соч., стр.72.

10. Т а м же, стр.76.

11. Г.Верещагин. Вотяки Сосновского края. Известия РГО, т.XX, стр.518.

12. С.Багин. Указ. соч., стр.81—85.

13. Там же, стр.78—79.

14. B.Munkacsi. Указ. раб., стр.15—18.

15. Сравнить с обычаем туркмен "синий волк": жених со своими товарищами должен догнать невесту, которая скачет верхом на лошади, и отнять у нее барана или козла, которого она держит на седле. С.А.Токарев. Этнография народов СССР. Изд. Москв. ун-та. 1958, стр.366.

16. Л.Я.Штернберг. Новые материалы по свадьбе. В сб. Материалы по свадьбе и семейно-родовому строю народов СССР, вып. I, Л., 1926.

Свадьба народа Коми

Реклама Google: