Komi Zyrians Traditional Culture

КОМИ КУЛЬТУРА ГРАММАТИКА СЛОВАРИ ЛИТЕРАТУРА МУЗЫКА ТЕАТР ЭТНОГРАФИЯ ФОТОАРХИВ КНИГИ

Проф. А.Грен · Зырянская мифология, глава 6, последняя.
Остатки героических сказаний у Зырян.

Героический или былинный эпос у Зырян очень многочисленен, но в нем надо отличать три наслоения: исключительно мифологический эпос, разбойников и третий, заимствованный и переработанный в сравнительно новое время.

Об эпосе разбойников я тут говорить не буду, так как он не относится к моей задаче. Из последнего я коснусь лишь былин об Илье Муромце. Мне интересны тут чисто мифологические сюжеты, а такими я считаю былины об Иркабе, Федоре Кироне, Пере, Кузьме, Дане, Яро, Силе и Выле и Велигоре и Велидубе. См. также: Юрий Рочев "Коми легенды и сказания, глава 2".

Легенда об Иркабе, по-моему, тождественна с мифом о Самсоне у Евреев. Иркаб — всемогущий вӧралыԍ, нашедший то дерево, в котором заключается его душа. Его сопровождает полная удача. Другие охотники, завидуя ему, подобно Филистимлянам Самсона, узнают, что он потеряет свою силу, как только напьется воды, где мочились его собственные онучи, т.-е. воды нечистой. На эту процедуру его завистники сманивают его жену, и та проделывает все это. Герой падает в прорубь на Синдорском озере (может быть, Син тут тождественен с аккадийским Шином, богом луны) одною ногою, и лед его разрывает. См. подробно: Экспонату Коми культуры 7 тыс.лет.


Кудраш. Иллюстрация Аркадия Мошева.

Феодор Кирон — защитник зырянской земли. Он летит на коне, как облако, и от него раздается гром. Он садится на коня и едет в храм на поклонение Jен'у. Тут к нему приходят два посла и зовут его на бой. Он скачет, навстречу ему раздается гром и молния, но он спешит. Бой неудачен, герой ранен. Еле живой он разводит огонь, ставит свой шатер над ямой и ложится в нее, чтобы умереть. Конь его говорит человеческим голосом и спрашивает его: "Можешь-ли ты погулять на мне в чистом поле и поражать врагов?" Кирон пытается выйти из ямы, но не может, и посылает коня к своей матери известить о своей смерти. Конь скачет, останавливается у окошка дома его матери и ржет. Мать не хочет ничего слушать и обвиняет коня в гибели своего хозяина, а затем посылает его к шатру, чтобы привести Кирона домой и похоронить. С этой вестью конь возвращается. "Не в силах я, — отвечает Кирон, — умру я здесь, и споют мне похоронную песнь птицы небесные".

Федор Кирон, очевидно, христианский Феодор Тирон; но я тут нахожу воспоминание о персидском Кире, павшем в бою с Массагетами у Геродота. Известно, что в Персии Кира отожествляли с солнцем, и по его имени была названа река Кир, теперь Кура у Тифлиса (Куруш, а у Геродота Kірос).

Былина о Пере связывается с рощею Пера, по одним сказам где-то в Вымском районе, по другим — вблизи Екатериненского канала. Он жил там одиноко и один на один одолевал медведя. Вӧрса желает его убить, так как он соблазнил его жену. Этот дух выведывает через жену, где спит Пер, но тот догадался и ответил своей милой, что он спит среди поля, положив под голову осиновое полено. Ночью Пер влезает на голбец с луком в руках. Приходит в полночь Вӧрса с копьем и, когда он пронзает им лежащее одиноко осиновое полено, герой стреляет в него из лука. Стрела попадает Вӧрс'е в самое сердце. Тот добегает до своего порога и умирает. Дом Вӧрс'ы — в Изье (Із), на Урале. Тогда Пер захватывает его жену, но когда он видит, что она гадает на черепе и ест вшей, герой ее убивает.

Само имя Пера я вижу в персидском "pir", старец. У Вотяков "Пері" означает вихрь, злого духа, тоже что "Пеж-лов" у Зырян. Может быть, с ним тождественен в зырянских сказках сорока-летний старец, всю свою жизнь борющийся с драконами (ср.: Пері — от персидского "peri", русалка). См. также: Пера—багатыр по книге Ю.Рочева.

"Пера и Райда (Зарань)" (1969), картон, гуашь, 50 х 80.
Художник Василий Игнатов.

Коми му, 1925, #1, стр. 23-33.

Кузьма — крестьянский богатырь, голяк-крестьянин. Он долго жил впроголодь с семьей, и раз лежал на пашне, устав от работы. Его одолели до смерти зырянские комары, овода и мошки. Он стал их бить и набил их до шести сот штук. Это заставило его возомнить о своей физической силе, и он решил, что лучше заняться войною, чем пахать. Жена его одобрила этот проект, наивно заявляя, что, быть может, ее муж станет царем, а она царицей. Кузьма берет косу, вместо сабли, и ось, вместо копья, и едет. На пути он встречает распутье трех дорог со столбом, на котором написано, что едущий по первой дороге будет сладко есть и пить. Относительно второй и третьей там было сказано, что на первой из них подохнет лошадь, а по другой и голова падет с плеч. Кузьма поехал храбро по третьей и на том же столбе приписал, что, мол, на эту землю вступил богатырь Кузьма, который одним взмахом убивает 20 богатырей и 100 солдат. Прибыв на один большой луг, Кузьма отпустил свою деревенскую лошадь, а сам лег спать. Там проезжало три знаменитых богатыря. Они прочитали надпись на столбе, увидели Кузьму, испугались, но решили воспользоваться новым героем и отправили к местному царю весть, что, мол, если он не отдаст им полцарства, они с Кузьмой его погубят. Кузьма входит с ними в сотоварищество, притворяется лентяем и, когда царь посылает против него три раза войска, отправляет против них богатырей, которые и уничтожают врага. Тогда царь отправляет против них силача, у которого голова с пивной котел. Приходится отправляться и Кузьме. Он завязывает себе глаза, оставив небольшую щелку, чтобы не видеть, когда его убьют, и выезжает на поединок. Противник, полагая, что Кузьма завязал себе глаза из удальства, делает тоже самое. Противники сходятся, и чужой богатырь одним взмахом поднимает Кузьму на воздух, но тот падает вниз и убивает богатыря. После этого царь отдает Кузьме полцарства, а затем Кузьма и сам становится царем.

Интересно, что Кузьма является божеством у Вотяков и Самоедов. Около города Мезени находится даже его самоедское капище. Сама сказка имеет огромное родство с кавказскими разсказами в Чечне о богатыре Насранжакэ. Он также убивает мух, также обманывает царя, также бегает, но только кругом вражьего войска, завязав свои глаза, но только от страху испражняется в свои подштанники. Войско врагов считает его за колдуна и разбегается.

Для объяснения подобных сказаний позволю себе высказать две такие гипотезы: или этот разсказ был составлен высшим правящим сословием в Зырляндии, в виде насмешки над популярным крестьянским богатырем, или просто приурочиванием какого-либо другого юмористического разсказа к популярному имени Кузьмы. Трудно также сказать, создалась-ли эта легенда на Северном Кавказе или у Волги. Так, у арабских писателей не раз указывается народ Буртасы на Волге, а Аварцы на Кавказе называют Чеченцев именем Буртіjал и от того же имени в Грузии мяч называется "бурті" (jал, как зырянское jас, — знак множественного числа). Может быть, через Буртасов этот сказ дошел до Зырян.

Сказка о Дане или Даниле очень важна, так как она проливает некоторый свет на русские сказания об Иванушке-дурачке и Коньке-Горбунке. Может быть, и Дане — не Даниил, а персидское — done, ученый, мудрый, от глагола donestan - знать, первоначально судить. Я говорю так потому, что из этой сказки видна связь Сивки-Бурки и Конька-Горбунка с Рахсом персидских сказаний, с Раши грузинских сказок и, может быть, с Пегасом. Сивка-Бурка тоже оказывается зырянским словом и происходит от сіjа-каj — бур-каj, т.-е. волосяная птица — хорошая птица.

У одного крестьянина, — говорится в этой сказке, — три сына: Иван, Василий и Дане. Дане — не дурак, а лентяй. Отец заставляет своих сыновей после смерти дежурить на его могиле. Братьям это совсем не улыбается: они боятся, что отец их еретник, и они подкупают брата-лентяя красными сапогами, до которых Дане особенно охотник. Когда Дане приходит на могилу, он слышит оттуда голос отца, который просит его позвать Сивку-Бурку, мещанского Воронку (Кауркой в Турье называют седло из беличьих шкурок; Воронка, — очевидно, испорченное Каурка). Дане исполняет волю отца. Является чудодейственный конь, и Дане в одном ухе у него парится, а в другом одевается. В это время дочь царя потеряла свой перстень. Этот перстень лентяй добывает с помощью Сивки-Бурки. Дело происходит таким образом: царь созывает все население, чтобы посмотреть, нет-ли у кого-либо на пальце царского перстня. Его нет ни у кого. Но оказывается, что на месте нет Дане. Его, как замарашку, оставили дома. Чтобы еще больше представиться замарашкою, Дане, встретив продавцев дегтя, валяется в дегтярной бочке, а затем катается в пуху в лавке с пухом. В таком виде он является к царю и показывает ему перстень. Тот волею-неволею приказывает вымыть и вычистить Дане, и выдает за него свою дочь; при чем братья Дане также становятся родственниками царя. Над царем смеются: говорят ему, что его зять — дурак. Царь начинает ненавидеть Дане, держать его отдельно, сначала худо кормить, а потом питать его помоями. Дане приготовляет для такой пищи, чтобы ее складывать туда, большую бочку, а сам питается отдельно. Между тем, царские зятья возомнили о себе и начинают хвастаться, что они в состоянии добыть лучшего коня в мире, и отправляются за ним. Дане тоже тащится за ними на негодной кляче. На дороге он зовет Сивку-Бурку и с помощью свинцового прута, находящегося в его ухе, добывает коня. Зятья встречаются ему. Они просят его продать коня. Он исполняет их просьбу, вырезав у них ремни из спины. Такая же история происходит с быком с золотыми рогами и со свиньею с золотою щетиною: Дане продает братьям и быка и свинью за большие пальцы с их ног и за их уши. После этого все они с царем отправляются в баню, и тут обнаруживается позор зятей. В виде наказания Дане устраивает пир, ставит чашу с помоями на стол, а сам становится с топором у двери и заставляет зятей есть такую бурду. — Этим и оканчивается сказка.

В сказке мы видим основной мотив (так называемый, скелет) сказания о Коньке-Горбунке. Тут нет ни Царя-девицы, ни Кита, на спине у которого масса городов, ни варки царя в молоке. Все это, очевидно, более поздние наслоения, но уже одно присутствие бани в сюжете дает понятие, откуда получилось сказание о том, как царь сварился в молоке. Первобытные напоминания о ремнях из спины и отрубленных пальцах ног и ушах переносят нас в то время, когда у Зырян были еще человеческие жертвоприношения.

Сказка об Яро, очевидно, германского происхождения, так как в немецких сказках особенно популярен мотив о самоиграющей скрипке. На сцене опять три сына, при чем третий — глупый — носит имя Яро.

Содержание сказки в общем такое:

Старик отец замечает, что у него на поле пропадает репа. Он посылает стеречь ее сыновей, но двое из них проспали, а третий поймал Омӧль'я, который и дал ему самоиграющий гудок. После смерти отца братья оставили Яро лишь трех поросят. Он идет с ними, доходит до царского дома, становится под окно и начинает там играть. Поросята пляшут у него. Царская дочь просит у Яро продать ей одно из чудесных животных. Яро отдает ей одного под условием, что она поднимет свой подол до детородных частей. Та соглашается, но, конечно, без чудесного гудка поросенок не пляшет. Яро передает царевне другого под условием, что она поднимет свой подол до поясницы, а третьего под условием поднятия подола до подмышек. А у царской дочери под подмышками золотые волоса. Как раз в это время царь задает загадку, какие особенности существуют у его дочери, и, разумеется, никто этого разгадать не может. Яро разгадывает и за это получает обещание, что за него выдадут царскую дочь; но до этого ему необходимо побродить. Во время своих странствований он нанимается у попа казаком или работником. Там с помощью гудка он заставляет у попа танцевать коров, а затем и его самого. Поп отправляется с казаком в суд. На дороге они встречают возы со стеклянной посудой, и поп рассказывает возчикам о чудесной способности его работника. Те не верят, и происходит испытание. Танцуют не только возчики, но и лошади. Масса стекол перебита. Затем вся кампания отправляется в правление на суд. И там начинают танцевать судьи. В конце концов Яро возвращается к царю, женится на его дочери и живет во свое удовольствие.


Кудым-Ош. Панно. Автор Доменин А. Руковод. Осадчук В.А. Выставка "Мастерская солнца", Сыктывкар, 2008.

Таким образом, Яро является своего рода Орфеем или Аполлоном Зырян. Интересно, что эту же сказку я слышал и в гор. Тотьме, но еще с большими пикантными подробностями.

Сказка о Силе и Выле записана мною в весьма незавидном состоянии. Очевидно, что это два богатыря, которым никто не может сопротивляться. Но я записал лишь самые незначительные их подвиги. Так, они крадут веретено у колдуньи и избивают ее. Та за это насылает на них болезнь. Последняя подробность заставляет меня думать, нет-ли тут сходства с вавилонским сказом о Гильгамеше и Энгиде. Известно, что и тут богиня Иштара насылает на первого болезнь, а второго губит.

Сказка о Велигоре и Велидубе тоже очень древняя, но она записана мною, к сожалению, в незаконченном виде.

Одна женщина, — говорится в ней, — заблудилась в лесу, разыскивая грибы, и там у нее родились два сына. Родив их, она умерла. Один из сыновей ее был воспитан медведем и получил имя Велигора, а другой — волком и получил имя Велидуба. Они долго бродят по дремучему лесу и встречают гнома или мальчика-с-пальчика. Карлик говорит им, что один царь просит его избавить от змеи или дракона: он ест девиц, и осталась лишь в живых царская дочь, которую надо избавить от гибели, так как царь обещал ее выдать замуж за избавителя. — Окончание сказки я не нашел.

Кажется, с этой сказкой сходна сказка о Михаиле, Горынье и Усынье в сборнике Yrjӧ Wichmann'а. Михаил — сын медведя и одной женщины. Один из его братьев Горынья — сын горы, а другой, Усынья, — сын реки. Все они трое отличаются необыкновенною силой. В сказке говорится лишь о разных испытаниях их силы.

Остается мне сказать о зырянском сказе об Илье Муромце. Уже давно было отмечено любопытное явление, что большинство русских, а именно великорусских, былин были открыты у населения более финского происхождения, чем русского и специально великорусского. Сказ об Илье Муромце опять подчеркивает это явление. Этот сказ, записанный А.А.Шаховым в Пожеге, на Вычегде, представляет собою любопытный вариант великорусской былины об Илье Муромце и Идолище Поганом. В сказке уже нет стольного князя Владимира. Он заменен Белым Царем, а Киевское княжество — белым царством. Калики Перехожие обратились в Калигу, брата Ильи Муромца.

Когда-же могло возникнуть понятие о Белом Царе и Белом царстве?

Оно могло возникнуть в московский период и заимствовано у Татар, называвших еще Ивана Грозного Белым Царем. Но может быть и иное объяснение. Белым или святым царем (у Зырян, скорее, был не Jеҗыԁ-сар, а Jугыԁ сар, так как составитель былины сохраняет специфический термин "Белӧj-сар") мог назваться и святой хаган Хазар. В таком случае Илья Муромец является начальником стражи Хакана, находящимся, как в сказе о Пипелисти-соколе за синим морем или Каспием и за зеленым песком или песком Куминской степи. Эта стража, тьма (десять тысяч) тарханов или свободных людей, дала потом имя Тмутаракани Тиманскому полуострову, когда ее туда переселил Святослав. Конечно, все это подверглось московской обработке, но основа была, может быть, такою. Слово "калика-перехожий" тоже, очевидно, не обозначает калеку, искалеченного, так как калики были и богатырями, а находит себе объяснение в вотяцких словах — калик, народ, публика, и калтыны, бродить.

В сказе об Илье Муромце Неверный (вместо Поганый) Идол, может быть, печенежский предводитель, покорил Белое царство и посадил Белого царя в клоповник или земляную тюрьму, как это и до сих пор водилось, в виде наказания, на Северном Кавказе. Освободить царя может лишь Илья Муромец. К нему посылают Калигу. Он долго идет и, наконец, находит Илью Муромца на страже степи. Чтобы не быть узнанным, герой меняется платьем с Калигою и оставляет его за себя. Платье слишком тяжело, так что Калига едва стоит на страже и испражняется под себя. Илья Муромец приходит к Неверному Идолу. Тот спрашивает его, не знает-ли он Илью Муромца, и, чтобы показать свою силу, ест огромное количество кушаний и столько же пьет, а затем разламывает тридцатипудовую "пулю", обратив ее в порошек. Илья Муромец насмешливо говорит ему, что такими же достоинствами отличались у его предков бык и собака, а потом снимает свою тридцатипудовую шляпу и убивает ею Идола. Но это Илья Муромец делает после ареста, которому его подверг Неверный Царь. Арест, — конечно, пустяки для Ильи Муромца, и он рушит тюрьму. Интересен конец былины, говорящий о том, что Илью Муромца сделали князем. Князь — это хазарский "бек", второй после царя у Хазар. Тут опять доказательство хазарского происхождения этой былины.

Оканчивая этими словами мое скромное исследование, спешу оговориться, что произведений народного творчества у Зырян несметное количество, и мне удалось приподнять край завесы лишь с одной незначительной их частицы*. Мои последователи, а я думаю, что таковые найдутся, откроют многое из того, что мне осталось непонятным или чего я не досказал. Это — дело самих Зырян.

Проф. А. Грен, 1925. Коми му, 1925, #1, стр. 23-33.

Примечание автора*. Кроме того, считаю необходимым отметить, что мне почти совсем не удалось сравнить мифологию Зырян с мифологиями Венгров, Черемисов и Мордвы. Последнее — из-за того, что тексты Черемисов и Мордвы я не мог найти в Устьсысольске. Что же касается до Венгров, то их народная мифология совершенно тождественна с зырянской. Так, они также признают двух богов — доброго или бога неба (Isten) и злого или черта (Ordog). По словам византийского писателя, Константина Багрянородного, они также поклонялись огню и солнцу и имели также развитое жречество. Правда, венгерский профессор Котона отрицает родство этой веры с персидскою, но делает это просто из-за незнания парсизма.

*   *   *

Реклама Google: