Komi Zyrians Traditional Culture

КОМИ КУЛЬТУРА ГРАММАТИКА СЛОВАРИ ЛИТЕРАТУРА МУЗЫКА ТЕАТР ЭТНОГРАФИЯ ФОТОАРХИВ КНИГИ

КОМИ НАРОДНАЯ МЕДИЦИНА Ильина И.В., 1997.
ГЛАВА I. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЕ И НАРОДНОЕ ВРАЧЕВАНИЕ В КОМИ КРАЕ В КОНЦЕ XIX — ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX вв.

Продолжение главы 1.

§ 2. Народные врачеватели коми.

В традиционной медицинской культуре любого народа условно можно выделить два слоя: бытовой, носителями которого является в той или иной степени каждый человек, каждая семья, и "профессиональный", представленный различного рода народными врачевателями — признанными, с точки зрения народа, специалистами в области лечения и предупреждения заболеваний.24 Оба слоя неразрывно связаны друг с другом, поскольку основным источником медицинских знаний, несомненно, был массовый народный опыт, а особые механизмы закрепления и передачи знаний в профессиональной среде способствовали накоплению и сохранению этого опыта. К тому же психология и практика народного врачевателя в целом обусловлены всем комплексом традиционно-бытовой и духовной культуры народа, а результаты его медицинской практики во многом зависели от того, насколько действия лекаря соответствовали общим представлениям, и следовательно, вызывали доверие больного и окружающих, создавали необходимую для лечения психологическую атмосферу.

Все вышесказанное в полной мере относится и к народной медицине коми. Всему населению, а в большей степени пожилым женщинам, вырастившим много детей, охотникам, лучше знавшим природу и вынужденным зачастую лечиться вдали от дома, были хорошо известны разнообразные лечебные средства растительного, животного и минерального происхождения, а также элементарные навыки профилактики и лечения заболеваний, приемы ухода за заболевшими.

В то же время почти в каждой деревне имелись наиболее опытные люди, обладающие специальными, в том числе религиозно-магическими знаниями, полученными чаще всего по наследству и сохранявшимися в тайне. Условно их можно разделить на две группы: первая группа — это костоправы, повитухи, травницы, занимавшиеся преимущественно оказанием конкретной медицинской помощи, и вторая — это знахари, колдуны, в практике которых существенное место занимали религиозно-магические обряды и к которым обращались в случае болезней, вызванных по народным представлениям действием сверхъестественных сил и неизлечимых обычными средствами.

Костоправы — веськӧдчысь, нӧйтчысь (веськӧдны, нӧйтны — выправить, вправить"), нӧйтны сяммысь — "умеющий вправлять", зырасьысь (зыравны — "натирать, растирать, массировать") и повитухи — бабитчысь, гӧгинь "пуповая бабка", нередко сопровождали свои действия заговорами, магическими обрядами, но в целом опирались в своей практике на рациональные знания и навыки, полученные в процессе обучения и приобретенные на личном опыте. При помощи массажей, фиксирующих повязок, применения различных лекарственных средств природного происхождения они достигали положительных результатов в довольно сложных случаях при лечении ушибов, вывихов, переломов, опущения внутренних органов, головных болей, при оказании помощи роженицам. При всем разнообразии приемов и методов лечения, зависящих от характера травмы, индивидуальных навыков лекаря, поведение костоправов во время оказания медицинской помощи имело одну общую черту.





"ЧЕЛОВЕК-ПТИЦА". Художник Юрий Лисовский: Человек-шаман, чтобы постичь небо (верхний мир), перевоплощался в птицу. Находясь в верхнем мире, мог узнать о законах мироздания. Вернувшись обратно на землю, рассказывал о своем путешествии людям, которые не умеют или не знают, как перевоплощаться в птиц.

Сохраняя полнейшую невозмутимость даже при крайне беспокойном поведении больного, каждый из них обязательно вел разговор со своим пациентом — задавал вопросы, не ожидая иногда и ответа, комментировал, объяснял свои действия, не заботясь о том, понимает ли его больной, рассказывал о случаях из своей практики или вовлекал больного в беседу на отвлеченные темы. Неторопливая непрекращающаяся речь, доверительно-доброжелательный и вместе с тем уверенный и волевой тон, иногда нашептывание заговора успокаивали больного и, конечно же, оказывали определенный психотерапевтический эффект. Это хорошо осознавалось самими врачевателями, и поэтому не случайно хладнокровие, выдержка, терпеливость в обращении с больными считались среди них необходимыми профессиональными качествами. Видимо, наличие постоянных связей врачевателя и больного в процессе лечения было одной из причин эффективности и жизненности народной медицины.

До сегодняшнего дня обращает на себя внимание наличие большого числа опытных костоправов, вплоть до лекарей узкой специализации у северных коми — ижемцев. В прошлом же человек, способный оказать действенную травматологическую помощь, имелся почти в каждой оленеводческой семье. При этом у ижемцев мало известны другие категории народных лекарей, широко распространенные у остальных групп коми. Травницы, знахари, практиковавшие в ряде сел, были, как правило, людьми приезжими из других районов края (с Вычегды, Удоры).

Данная особенность является характерным примером влияния хозяйственной деятельности народа на саму структуру медицинских знаний, поскольку, видимо, именно переход к оленеводческому хозяйству содействовал развитию у ижемцев такой отрасли народной медицины, как травматология. Условия оленеводческого быта с высоким уровнем травматизма, отдаленностью от населенных пунктов при кочевках требовали от каждого оленевода умения оказать срочную медицинскую помощь. А повседневная ветеринарная практика обеспечивала накопление необходимых знаний в области анатомии и способствовала формированию соответствующих приемов и методов лечения. Показательна в этом отношении судьба известной по всей Ижме костоправки из с. Гам (Мохчинский с/с) по прозвищу Тандзя Марья. Дочь оленевода, выросшая в тундре, она с детства начала изучать анатомическое строение животных — сначала на мертвых оленях, песцах, затем под руководством отца стала оказывать ветеринарную помощь — училась вправлять вывихи, помогать при отеле. С восемнадцати лет начала практиковать на людях. Отличаясь необыкновенной наблюдательностью, хорошей памятью, имея сильные чуткие руки и твердый характер, она достигла большого мастерства и пользовалась особым признанием населения. В целом же ее пример — типичный путь формирования большинства ижемских костоправов.

Отношение окружающих к костоправам и повитухам зависело от того, насколько успешно они выполняли свои функции врачевателей, и естественно, что наиболее опытные из них высоко ценились у населения и приглашались для оказания медицинской помощи в весьма отдаленные деревни и села. Так, например, по всей средней Сысоле и Прилузью была хорошо известна костоправка из деревни Кебра, Парась-тетку из с. Болыпелуг знали во всех селениях по Вишере, большой известностью во всех близлежащих деревнях* пользовалась троицко-печорская костоправка и повитуха Иван Наста. Каждый, обращающийся за помощью, считал себя обязанным отблагодарить лекаря и в качестве подарка приносил продукты охоты, рыболовства, домашнего хозяйства. В день лечения было принято хорошо угощать лекаря: "Поят и кормят лучшими кушаньями, поят чаем с сахаром и угощают водочкой".25 Таким образом, занятия врачеванием служили для наиболее опытных, общепризнанных костоправов и повитух своего рода подсобным промыслом. При этом стоит отметить, что своеобразная профессиональная этика запрещала им принимать в качестве платы за лечение деньги и вплоть до наших дней мало кто это правило нарушал.

Инвентарь колдуна

Из серии "Знахарские атрибуты Вишерского и Вычегодского края", береста. Королева Л.Н., Корткеросский район Коми, выставка "Мастер года", Сыктывкар, 2008.

Особое положение в традиционном обществе занимали знахари — люди, способные, по народным представлениям, устанавливать контакты со сверхъестественным миром. Среди них были специалисты не только в медицине, но и в различных областях хозяйственной деятельности (особенно плотницком и кузнечном деле, охоте). И функции их были разнообразны: обеспечение удачи в промыслах, строительстве, поиски пропавших вещей, толкование снов, предсказывание будущего, излечение болезней... Часто знахари выступали в роли руководителей обрядов, блюстителей норм традиционной морали, во многом определяя таким образом духовную жизнь традиционного общества.

Общее, наиболее распространенное название для этих людей — тӧдысь — производное от глагола тӧдны "знать, узнать, отгадать". В то же время существовали термины, характеризующие и определенные стороны их деятельности. В фольклорных текстах чаще упоминается тун — от глагола тунавны "предвещать, ворожить, гадать". Для обозначения знахарей, занимавшихся преимущественно лечением болезней, употребляли еще несколько описательных терминов. Для районов Вычегды, Верхней Печоры, Удоры характерен термин пывсьӧдчысь (пывсьӧдны — "парить, выпарить"; пывсьӧдчыны — "лечить больных в бане"). Широкое бытование этого термина не случайно, поскольку именно баня считалась наилучшим, а нередко и единственным возможным местом проведения магических обрядов, направленных на очищение от порчи.

В Прилузье широко был распространен термин пӧлясьысь (пӧлявны — "дуть, сдувать"), этимология которого не вполне ясна. Вероятно, в этом названии отразился характерный прием магического лечения, во время которого знахарь дул на заговариваемое больное место, "наговорную воду", стараясь удалить возможную причину болезни.) Другая интерпретация была предложена А.И.Емельяновым: он сообщает о существовании у удмуртов аналогичного термина пелляськись для обозначения знахарей, "лечащих посредством вдувания своих слов в больного".26 В целом же полясьысь использовали в своей медицинской практике все общераспространенные среди знахарей методы и средства лечения. Следует отметить, что у коми-ижемцев термин пӧлясьысь уже не связывался с магическим врачеванием и перенесен на лекарей-костоправов.

Представляет интерес сохранившийся до сих пор на Верхней Печоре термин ним видзысь (ним — "имя", видзны — "охранять, оберегать, стеречь"), то есть "имя охраняющий". В негативном плане употреблялись термины тшыкӧдчысь (тшыкӧдны — "портить"), а также кӧлдун, еретник, производные от колдун, еретик, распространение которых, по всей вероятности, было связано с осмыслением деятельности этих лиц христианской церковью.

К этой же категории можно отнести коновалов, наделявшихся в народе сверхъестественной силой. Особенно славились своими профессиональными качествами и способностями напускать и излечивать болезни глотовские коновалы (Удора). Для них коновальство было отхожим промыслом, во время занятий которым они обходили не только коми, но и коми-пермяцкие села, доходя "через пермскую землю до Алтая".

По своему могуществу знахари располагались в своеобразной иерархии. Одни из них просто обладали знанием правил, по которым можно обратиться за помощью к потусторонним силам, способов, которыми можно нейтрализовать их вредоносное влияние. То есть, по мнениям информаторов, они были обычными людьми, выделявшимися из общей массы деревенского населения лишь суммой имеющихся знаний. Сохраняя особое положение в качестве посредников между миром людей и миром духов, эти знахари в обыденной жизни мало чем отличались от своих односельчан: они вели свое хозяйство; участвовали в промыслах; как правило, были людьми общительными и доброжелательными; большинство из них не скрывало своих занятий магическим врачеванием. Более того, по замечанию А.С.Сидорова, поскольку "применение тех или иных магических средств не составляет обязательно привилегии знахарей, некоторые из них сливаются с обывателями".27

Могущество других объяснялось их приобщенностью к миру духов. Таковы тӧдысь, еретник, кӧлдун, тшыкӧдчысь, фольклорный тун. Считалось, что знания и сила получены такими знахарями непосредственно от духов или добыты в сверхъестественном мире. Являясь, по народным верованиям, представителями иного мира в мире людей, они могли не подчиняться законам человеческого бытия и использовать сверхъестественные способности как на пользу, так и во вред. Поэтому их возможности нерегламентированных контактов с иным миром часто оценивались коллективом резко отрицательно. Нередко складывалась такая ситуация, что об одном и том же человеке в селе говорили как о добром знахаре, помогающем людям, так и как о злом колдуне, насылающем болезни. К последним обычно причисляли лиц одиноких, замкнутых, с какими-нибудь странностями в поведении, определенными чертами во внешнем облике (хромота, слепота, т.е. чертами, которыми маркировались представители иного мира). Убеждение в том, что тяжелые формы "порчи" может излечить только сам колдун, приводило в прошлом к серьезным конфликтам, когда предполагаемого виновника болезни под угрозой расправы заставляли устранять результат своей вредоносной деятельности. Известны и трагические случаи, когда подозреваемого в колдовстве убивали.28 Поэтому, если редко кто из знахарей протестовал против преувеличенных рассказов об их знаниях и врачевательных способностях, то обвинения в колдовстве воспринимались резко отрицательно.

В целом необходимо подчеркнуть, что мифологический образ знахаря-колдуна един и употребление этих терминов в современном быту зависит прежде всего от морально-этической оценки действий того или иного сакрального лица.

В фольклоре народа коми имеется множество преданий о великих знахарях-колдунах прошлого.29 На основе традиционных представлений продолжают возникать и новые легенды о знахарях — реальных личностях, которые, правда, считаются не столь могущественными, как их предшественники, приобретшие эпические черты. Выделяются две основные тематические группы легенд и преданий: связанные с посвящением в знахари и со знахарской практикой. Образ знахаря сохранил в них те архаические черты, которые не фиксируются во время этнографических наблюдений.

Согласно преданиям, посвящение в знахари сопровождалось особыми ритуалами. Преемник, как правило, выбирался среди родственников не моложе 9 лет, что связывается А.С.Сидоровым с фактом выпадения молочных и вырастания постоянных зубов, без которых колдун теряет свое могущество.30 Посвящаемый отрекался в лесу от христианского бога, расстреливая из ружья причастия. Затем учитель вел его в полночь в баню. Туда приходила красная собака и отрыгивала на пол пищу, которую посвящаемый должен был вылизать. После этого начиналось обучение.

По другим сведениям, для приобретения колдовской силы было необходимо найти черную кошку и опустить ее в полночь в бане в кипящую воду. В это время в окне бани показывалось лицо с двумя огненными глазами. Если человек не пугался, то это страшное существо заходило и учило его искусству колдовства.

Наибольшего могущества достигал тот, кто добывал колдовские травы, растущие под водой в омутах. Рядом с травами находилось шило — задевший его оставался на дне омута. Посвящаемый должен был опуститься в три омута, избежав опасности задеть шило, достать травы, а с ними обрести и сверхъестественную силу.31

В этих сюжетах ярко выражен мотив испытаний, пройдя которые посвященный заключал союз с духами, получал от них колдовские знания и умения, добывал в подземном (подводном) мире колдовские средства. Приобщившийся к иному миру становился отличаемым от других людей: окружающий мир отражался в его зрачках в перевернутом виде.

Получив сверхъестественную силу и колдовские знания, знахарь приступал к выполнению своих функций, наиболее распространенной среди которых было врачевание. Согласно традиционным представлениям болезнь могла быть вызвана похищением души (или иного воплощения жизненной силы) злым духом. И задача заключалась в том, чтобы отыскать и вернуть ее пострадавшему. Не случайно одно из названий знахаря ним видзысь буквально переводится как "имя охраняющий", что в контексте представлений о неразрывной связи имени и души сопоставимо с "душу охраняющий" (см. главу 3).

Чрезвычайно показателен записанный Н.Д.Конаковым на Печоре рассказ о знахарском лечении: внезапно ослепший охотник обратился за помощью к известному в округе знахарю по имени Яков. Тот определил, что слепота наступила вследствие действия злых сил и согласился "починить глаза" охотника. Охотника привели в протопленную баню знахаря. Яков потребовал оставить их одних, и вскоре народ, окруживший баню, увидел, что она горит вкруговую голубым холодным пламенем. Через некоторое время появился знахарь с обретшим зрение охотником. По словам Якова, глаза были спрятаны в глубокой яме на дне Печоры, куда ему и пришлось спуститься, используя свои особые способности продвигаться под водой. Если учесть, что по мифологическим представлениям коми пространственная картина мира имела троичную структуру, а три части вселенной были связаны мировой осью — мировым древом, мировой рекой, то действия знахаря можно рассматривать как путешествие в нижний мир, где он отыскивает похищенные глаза и передает просителю.

Идея путешествия знахаря в нижний мир многократно продублирована в лечебно-магической обрядности коми. Лечение происходило в бане, на пороге жилого помещения, осмыслявшихся как граница между мирами, место возможного перехода из мира живых в мир мертвых, или в доме — под матицей, символизирующей мировую ось, связывающую миры. Добывая необходимые магические средства, знахарь ночью в полном одиночестве, в любых ситуациях сохраняя молчание, отправлялся в лес за веником из веток трех берез или можжевельников (с каждого дерева по 9 веток), на реку за водой из устьев трех притоков (или трех колодцев), спускался в подпол за паутиной с углов погреба и стружками с трех лесенок, ведущих под землю.

Счет во всех случаях велся наоборот: от девяти к единице (9—1). Т.е. налицо мифологические характеристики потустороннего мира, отождествляемого в архаичных представлениях коми с лесом, устьем мировой реки, подземным ночным царством.32

Вероятно, с идеей путешествия знахаря по мировому древу связан и обряд, зафиксированный у верхневычегодских коми. Умирающему колдуну приносили из леса выкопанную с корнями ель, перед которой он исповедовался и умирал. После смерти ель уносили в лес и высаживали на прежнем месте. Возможно, в прошлом эти действия были связаны не только со знахарем, а представляли собой элемент языческого погребального обряда, обеспечивающий беспрепятственный переход умершего в иной мир, закрепление за его душой места обитания. И лишь с распространением христианства он стал совершаться только в отношении лиц, связанных с древними дохристианскими воззрениями. Хоронили таких людей за оградой или на краю деревенского кладбища.

Для осуществления поставленной цели, проникновения в те места, куда человеку проникнуть невозможно, знахарь, по верованиям коми, превращался в различных животных. В традиционный набор наиболее предпочтительных животных — медведь, волк, лягушка, ворон, голубь, щука — входят животные-медиаторы и животные, олицетворяющие духов-хозяев леса, водной стихии. Превратившийся в зверя, рыбу или птицу, знахарь был способен оказаться в любой точке вселенной. Так, легендарный колдун Ошлапей мог поочередно превращаться то в огромного бурого медведя, то в огромную щуку и скрываться от крестителя Стефана Пермского в реке.33 Другой колдун Лупарья, спасаясь от Стефана Пермского, превращался в волка. И сейчас отдельным знахарям приписывается подобное умение. По рассказу знахаря из д. Лопыдино, для превращения в медведя ему достаточно снять одежду, три раза перекувырнуться против солнца ("Шонді гӧн паныд", букв. "против шерсти солнца"). Перекувырнувшись три раза по солнцу ("Шонді гӧн ньылыд", букв. "по шерсти солнца"), он превращается в прежнее состояние. Примечательно, что превращенный в животное и путешествующий в пространстве знахарь подвергался большому риску. Считалось, что достаточно убрать снятую при превращении одежду, и он терял возможность вернуться в человеческое общество.34

Выполняя свои функции, знахарь использовал не только свои сверхъестественные способности, а действовал с помощью духов-хозяев, которые наделяли его властью над промысловыми животными, сообщали ему о предстоящих событиях, указывали на причины несчастий. Так, упоминавшийся выше Яков при помощи своих "лесных друзей" собирал промысловых животных прямо в сенях лесной избушки, загонял десятками зайцев в ловушку.35

Другую знахарку духи во сне предупреждали о предстоящих заморозках и опасных эпидемиях. Христианское представление сделало духов-помощников знахаря похожими на чертей (дьявола, бесов), но в традиционных верованиях они имели чаще всего зооморфный облик или не имели плоти.

Однако отношения между знахарем и духами не столь однозначны. Считалось, что духи могут мучить своего избранника, лишая его покоя, вызывая галлюцинации, заставляя постоянно путешествовать вверх-вниз по реке. Особенно обострялись эти отношения перед смертью: знахарь, не нашедший духам "нового хозяина", испытывал мучения, а согласившийся получить их, воспринимал "колдовской дар" как тяжкое бремя.

Весьма характерны следующие рассказы: известный знахарь-плотник Дарук Паш имел в помощниках "сто чертей", которые постоянно заставляли его действовать: он постоянно перевозил или переделывал свой дом, вынужден был путешествовать вверх-вниз по реке. Духи не давали ему умереть, и смерть наступила лишь, когда колдуну перерезали сухожилия на ногах.36 Знахарь Яков, "уставший к старости", попробовал избавиться от своих "помощников", закрыв их в яме в лесу, но никакие уловки не помогли. Одолеваемый духами Яков не мог умереть, т.к. не находил желающих принять "колдовской дар".

На установление контакта со сверхъестественным миром была направлена вся обрядовая практика знахаря, выступающего во время проведения обрядов в роли посредника между людьми и духами. С помощью обрядов он не только получал необходимые сведения, обеспечивал коллективу поддержку со стороны духов, но и изгонял, уничтожал злых духов, боролся с вредоносными действиями колдунов-соперников.

Вообще мотив соперничества нашел яркое отражение в фольклоре народа коми. Очень характерными являются легенды о состязаниях знахарей, один из которых плывет в лодке по реке, другой — варит пиво на берегу. Первый из знахарей останавливал лодку, другой — сусло в чане.37

В реальной жизни состязания знахарей могли быть формой борьбы за положение в обществе. Такие состязания проходили на общих праздниках, свадьбах: побежденный знахарь терял речь, память, совершал странные поступки.

Демонстрируя свою силу, знахари показывали разного рода чудеса. Одни из них проглатывали острые предметы, манипулировали ножом в горле, жгли тело огнем, не причиняя себе вреда. Другие показывали "фокусы выпускания воды": в избе внезапно появлялась вода, которая прибывала так быстро, что присутствующие вынуждены были спасаться в верхних частях избы; на воду прилетали утки, которые здесь же и кормились. Столь же внезапно все исчезало. Такие действия подтверждали могущество знахаря и упрочивали его авторитет в коллективе.38

Таковы некоторые этнографические и фольклорные материалы о коми знахаре. Анализируя их, нельзя не заметить элементы, так или иначе сопоставимые с шаманизмом и, возможно, восходящие к нему.

В традиционном обществе знахарь выполнял функции, аналогичные шаманским, и в первую очередь осуществлял связь между мифологическими мирами. Именно роль посредника, исполняемая посредством символического путешествия в иные миры или общения с их представителями (духами), обусловливала его значение в жизни общества и конкретного человека.

А такие сюжеты, как испытание при посвящении, способность к перевоплощениям, демонстрация сверхъестественных качеств и умений, знахарские состязания, находят многочисленные аналогии в традиционных верованиях и обрядах народов Севера и Сибири, связанных с шаманским комплексом.39



"Бубен шамана". Автор Ксения Михайлова.   См. также ее работу
"Костюм шамана".   Выставка "Мастер года", Сыктывкар, 2013.

Отсутствует одна из важных детерминант шаманизма — камлание. Но можно предположить, что техника ритуального впадения в транс была известна древним коми и исчезла в связи с ранней христианизацией. Уместно в связи с этим привести цитируемый А.И.Соболевским фрагмент из начальной летописи 1071 г., в котором рассказывается о новгородце, пришедшем в Пермскую землю "погадать к кудеснику": "Кудесник сначала призвал бесов в свою хоромину, потом лежал оцепеневши. Бес его толкнул, он встал, вышел к новгородцу и сказал: "Боги не смеют придти, на тебе есть нечто, что им мешает". Новгородец снял с себя крест и унес. Кудесник стал опять призывать бесов, бесы пришли и "метавши им", доведя до конвульсий, сказали ему, что нужно для новгородца".40 Не случайно в колдовском эпосе смерть наиболее великих знахарей связывается с деятельностью первого миссионера Стефана Пермского. Следы архаичной техники экстаза прослеживаются в явлениях и верованиях, связанных с заболеванием истеродемонического характера шева. Шева, по верованиям коми, — дух, который проникает в человека и вызывает припадки. Доктор С.В.Мартынов, наблюдавший эти припадки, пишет: "Женщина, считавшая себя доселе физически здоровой, начинает чувствовать головные боли, потерю аппетита, и внезапно под влиянием какого-либо ничтожного повода с ней происходит приступ эпилептического характера, бывает, она приходит в экстаз и пророчествует от имени сидящей в ней шевы".41

Присутствующие в это время могли получить ответы на вопросы о своем будущем, о судьбе близких людей, о пропавших вещах и животных. Способности одержимых шевой к ясновидению и чревовещанию использовались в деревнях еще в годы I мировой войны, когда у женщины специально вызывали припадок и от "сидящего в ней духа" узнавали о судьбе солдат, воевавших вдали от дома и не подававших вестей. Наблюдались случаи травестизма.42 Исследователи уже отмечали, что симптомы "появления" в человеке шевы сопоставимы с так называемой "шаманской болезнью".43 А поведение и состояние человека во время припадка очень напоминают экстатическое состояние шамана. Вероятно, разрушенный как система, как мировоззрение, шаманизм в виде отдельных элементов продолжал существовать в традиционных верованиях коми длительное время, в том числе и в представлениях о знахаре-колдуне.

Начиная с XIX в., медицинская практика знахарей вызывала постоянную и часто резкую критику врачей. Действительно, известны многочисленные случаи, когда попытки лечения заболеваний магическими приемами приводили к трагическому исходу. Однако, оценивая деятельность такого рода врачевателей, надо учесть и те положительные факторы, которые способствовали сохранению института знахарства до наших дней. Несмотря на нерациональность многих используемых приемов, знахари могли достигать определенного положительного результата. Хорошо зная характеры, психологию своих соседей, они, воздействуя на психику, а в ряде случаев, пользуясь внушением и гипнозом, нередко помогали больным избавиться от их недугов. При безраздельной вере больного и окружающих в действенность традиционного лечения и могущество знахаря магические обряды вызывали значительный психотерапевтический эффект, который уже сам по себе мог оказывать положительное лечебное действие.

Кроме того, в магический обряд лечения включались средства, вполне оправданные, целебные свойства которых были выявлены в процессе многовековых наблюдений над природой и повседневной практической деятельности по ее освоению. И знахарям лучше, чем кому-либо из деревенского населения, были известны эти средства и методы лечения.

Передача и сохранность специальных знаний обеспечивалась культурными механизмами, которые выступали в виде семейных и общественных традиций, в виде довольно устойчивых представлений и обрядов. В большинстве случаев сведения, как о магических, так и о рациональных способах лечения, передавались по наследству и сохранялись в семье. В настоящее время известны семьи, в четырех-пяти поколениях которых имелись популярные среди населения лекари — костоправы, повитухи, знахари, причем характерно, что потомственному врачевателю приписывались особые способности, и он пользовался у окружающих наибольшим доверием. Так, например, в селе Богородск опытными знахарками вслед за матерью считались дочери, внучка и правнучка Пили Ӧкуль: Пиля Ӧкуль, Пиля Устинь, Пиля Ӧне Анна, Вась Марья, правнучка Пили Ӧкуль.

Знания могли передаваться и не по прямой линии: хорошо известная травница из села Нившера Пузла Ӧдя получила все сведения о сборе и использовании лекарственных трав от своего дяди по матери, обученного в свое время одним из родственников. Если же среди родственников лекаря не было желающих перенять его опыт и знания, то он обязательно старался найти постороннего человека, склонного к занятиям врачеванием и согласного на обучение. Травницы и костоправы в таких случаях преследовали прежде всего чисто практические цели, поскольку с возрастом им становилось сложно обходиться без помощника при поиске и заготовке трав, оказании травматологической помощи. Заинтересованность знахаря любого ранга в передаче имеющихся сведений определялась, кроме того, традиционными представлениями, согласно которым не передавший своих познаний считался обреченным на долгую мучительную смерть.

В с. Читаево нам рассказывали о знахарке, испытывавшей перед смертью длительные мучения якобы из-за несогласия родственников перенять ее знания. Никакие магические действия, призванные приблизить смерть (на крыше дома приподнимали охлупень, над знахаркой поливали петуха, обливали ее через решето с серпом) не приносили результата. Знахарка смогла умереть лишь после того, как тайком обучила заговорам своего малолетнего внука. Родители мальчика догадались о происшедшем, прислушавшись к его разговорам во время игры. Аналогичные былички широко распространены во всех районах края. При выборе ученика врачеватели старались учитывать личные качества и способности человека. Считалось, что человек с жестким, черствым сердцем ("чӧрыд сьӧлӧма"), не умеющий общаться с людьми, равно как и безвольный человек, не может стать хорошим лекарем. Обращалось внимание на память.

Врачевательница из д. Арабач во время обучения своих детей лекарскому искусству специально для укрепления памяти поила их отваром полыни. Костоправы обычно проверяли силу и чувствительность пальцев рук. Существовали своеобразные тренировки для повышения чувствительности, когда обучаемые должны были с завязанными глазами выискивать насекомых у домашних животных или друг у друга.

Обучение обычно происходило в процессе повседневной медицинской, религиозно-магической практики и не отмечалось особыми ритуалами, сопровождавшими, например, приобщение к колдовской силе. Тем не менее с обучаемого обычно брали три обещания. Он обязывался, во-первых, все полученные знания передать только младшему по возрасту (передавший знания своему ровеснику или более старому человеку считался полностью или частично утратившим свою силу); во-вторых, не делать их предметом хвастовства; в-третьих, испробовать свое умение прежде всего на ком-либо из родных. Если соблюдение первого требования обеспечивало передачу важной и ценной для этноса информации следующему поколению, то два последних налагали определенные этические обязательства на человека, получавшего специальные сведения и навыки. Традиция запрещала им также превращать свои знания в источник больших доходов, иначе, считалось, их профессиональному искусству будет нанесен непоправимый ущерб. Следует также отметить, что передача медицинской информации осуществлялась исключительно устно-зрительным путем. Сведения о лечебных средствах и приемах, нормы общественной и личной гигиены, стереотипы здорового образа жизни закреплены в пословицах и поговорках, народной ботанической терминологии, обычаях и обрядах. Рукописные лечебники, травники, так называемые "черные книги" с заговорами, у коми на сегодняшний день неизвестны. Практически не изучен вопрос об отношении коми к знахарям, колдунам другой национальности, так же как и отношение других национальностей к коми знахарям и колдунам. Исследователями отмечены яркие факты особого почтительного отношения многих народов к сакральным лицам соседей: ненцы обращались к эвенкийским и хантыйским шаманам, считая их более сильными, кеты приглашали для исполнения колдовских дел шаманов селькупов и эвенков, в таинственную колдовскую силу финских шаманов верили русские и приглашали их для гадания.45

В верхневычегодских селениях во время I мировой войны некоторые ссыльные военнообязанные немцы прослыли сильными колдунами.46 Что касается оценки способностей коми врачевателей представителями других национальностей, то встречаются лишь отдельные замечания о том, что зырянский край славился как край колдунов, известных искусством напускать некоторые болезни и вылечивать их.47

Интересные материалы имеются об отношении коми-ижемцев к ненецким шаманам. Ижемцы, подчас прислушиваясь к пророчествам ненецких шаманов, испытывая известный страх перед их силой,48 все же отмечали их беспомощность в лечении болезней, пренебрежительно оценивали шаманские камлания по поводу изгнания злых духов болезней. "Тадибеи — обманщики, только смешат людей, когда пробуют кого-нибудь излечить", — отмечают многие информаторы, соприкасавшиеся с практикой шаманов.

В настоящее время вера в реальное существование знахарей-колдунов как особых представителей сверхъестественного начала в человеческом обществе постепенно исчезает. Рассказы о них бытуют на уровне преданий, быличек, причем наиболее грамотная часть пожилого населения обязательно старается дать критическую характеристику верований и представлений, связанных с колдовством. В то же время значительно повысился интерес к личности и медицинской практике знахарей, костоправов, травниц. Несомненно, этот интерес вполне оправдан, поскольку среди них имеются яркие представители народной медицины. На сегодняшний день они являются основными носителями традиционной медицинской культуры коми, хранителями знаний о средствах и методах лечения, применявшихся в XIX и XX вв.

См. продолжение.

ЛИТЕРАТУРА

24. Бромлей Ю.В. Современные проблемы этнографии. М., 1981. С. 215.

25. Мартынов С.В. Печорский край. СПб., 1905. С. 210.

26. Емельянов А.И. Курс по этнографии вотяков. Казань, 1921. С. 156.

27. Сидоров А.С. Знахарство, колдовство и порча у народа коми. Л., 1928. С. 13.

28. Сидоров А.С. Там же... С. 181-182.

29. Коми легенды и предания. Сост. Рочев Ю.Г. Сыктывкар, 1984. С. 64-81.

30. Сидоров А.С. Знахарство, колдовство и порча у народа коми. С. 22.

31. Сидоров А.С. Там же... С. 129-22.

32. Семенов В.А. Некоторые архаичные представления коми по материалам погребального обряда // Вопросы этнографии народа коми. Тр. ИЯЛИ КФАН СССР. Вып. 32. Сыктывкар, 1985. С. 168-175.

33. Доронин П.Г. Материалы по истории коми. Т. 4, тетр. 1. Архив КНЦ УрО РАН. Ф. 1, оп. 12, д. 25, л. 111-112.

34. Сидоров А.С. Знахарство, колдовство и порча у народа коми. С. 15.

35. Конаков Н.Д. Коми охотники и рыболовы во второй половине XIX — начале XX в. М., 1983. С. 204.

36. Варсонофьева В. На Илыче. Очерки природы и быта // Коми му. 1926. #3 (25). С. 19.

37. Фольклор народа коми. Архангельск, 1938. С. 44.

38. Сидоров А.С. Знахарство... С. 18.

39. Проблемы истории общественного сознания аборигенов Сибири. Л., 1981.

40. Соболевский А.И. Древняя Пермь // Изв. О-ва археологии, истории и этнографии при Казанском ун-те. 1929. Т.34. Вып. 39. С. 25.

41. Мартынов С.В. Печорский край. СПб., 1905. С. 219-220.

42. Сидоров А.С. Знахарство... С. 82-83.

43. Дмитриева С.И. Народные представления о болезнях и отражение их в русском фольклоре (сравнительно с фольклором южных славян) // Македонски фольклор. Скоп е. 1984. Година XVII. Вро 33. С. 123.

44. Груздев В.В. Русские рукописные лечебники. М., 1946.

45. Вдовин И.С. Заключение // Проблемы истории общественного сознания аборигенов Сибири. Л.: Наука, 1981. С. 282.

46. Сидоров А.С. Знахарство... С. 13.

47. Попов К. Зыряне и зырянский край // Изв. ИОЛЕАЭ. Т. XIII. Вып. 2. М., 1874. С. 18; Вологдин П. Лесное царство... С. 69.

48. Хомич Л.В. Шаманы у ненцев // Проблемы истории общественного сознания аборигенов Сибири. Л.: Наука, 1981. С. 36.

КОМИ НАРОДНАЯ МЕДИЦИНА

Реклама Google: