Komi Zyrians Traditional Culture

КОМИ КУЛЬТУРА ГРАММАТИКА СЛОВАРИ ЛИТЕРАТУРА МУЗЫКА ТЕАТР ЭТНОГРАФИЯ ФОТОАРХИВ КНИГИ

О КОМИ МУЗЫКЕ И МУЗЫКАНТАХ · Александр Осипов, 1969.

← предыдущая   следующая →

Глава II  продолжение. ПРИЗНАКИ РОДСТВА В КОМИ И УДМУРТСКОЙ МУЗЫКЕ

скульптура Смородинка
скульптура Смородинка

"Смородинка". Геннадий Кутлыбаев, Удмуртия. Финно-угорский скульптурный симпозиум, Сыктывкар, Сад скульптур, август 2010. См. также: Удмуртские национальные куклы.

В далекие времена коми и удмурты имели общий единый язык, распевали одни песни. Какие же изменения произошли в пермской народной музыке, с тех пор как коми и удмурты образовали самостоятельные разговорные языки? Какие признаки родства сохранились в напевах и что в музыке, теперь еще сближает эти народы?

На эти вопросы музыковедение пока не дало ответа. А без разрешения этих проблем вряд ли удастся вполне аргументированно определить типические черты и характерные особенности, присущие коми и удмуртской музыке.

Здесь я коснусь лишь некоторых признаков родства коми и удмуртской музыки.

В селах Коми и Удмуртской АССР, а также в Коми-Пермяцком национальном округе сохранились малоразвитые варианты песен. Чаще всего они построены лишь на четырех-пяти звуках. Детские песни, песни-сказки и архаичные варианты напевов позволяют судить о состоянии древней общепермской музыки, так как в них сохраняются признаки архаичных попевок: количество слогов равняется числу музыкальных звуков, мелодия располагается в пределах узкообъемного лада. В качестве примеров можно привести удмуртскую песню "Ули, ули, ули", коми-пермяцкую "Öввö, öввö, кага" и коми-зырянскую "Тутуруту Семен" (#16, Нотные примеры см. в Приложении).

В удмуртской песне, как и в коми, наблюдается устремленность звуков к нижнему тону — устью лада.

Ранние напевы начинались обычно с IV ступени звукоряда, но со временем исходным и возвратным пунктом мелодии становится самый низкий звнук (#17).

В старинных попевках, обнимающих узкообъемные звукоряды мажор и минор еще мало различаются друг от друга. Причитания и плачи — наиболее древняя форма выражения чувства скорби. В напевах удмуртской поминальной "Укбен" и коми "Бöрдöдчöм" довольно убедительно выступает неустойчивость и неопределенность III ступени звукоряда (#18).

Тенденция образования ладов мажорного и минорного наклонений и их взаимосвязь заметна уже в раннем развитии народной музыки. Ранние минорные коми и удмуртские попевки имеют все признаки мажорных. Но некоторые напевы стали останавливаться не на самом низком звуке, а на II ступени. Такое завершение музыкального периода постепенно закрепляется.

Среди военнопленных русской армии, песни которых, записывал австрийский музыковед Роберт Лах, были коми и удмурты. Некоторые из записей Р. Лаха весьма близки друг другу по интонационно-ладовой структуре. Например, коми-пермяцкая детская песня "Кекереку петук" и удмуртская "Эк заной" (#19).

В этих напевах II ступень выделяется более других. Мелодия чаще опевает ее или проходит через нее, подготавливая приход нового устоя. Заметно, что движение могло бы завершиться не на нижнем звуке, а на соседнем. Но временная остановка на II ступени еще не имеет характера окрепшего и приготовленного устоя, поэтому воспринимается она как недостаточно определенное завершение периода. В дальнейшем заключение напева на II ступени становится нормой.

Думается, что напевы, имеющие определенно минорное наклонение в коми и удмуртской музыке, получили распространение позже мажорных. Исхожу я из того, что лады мажорного наклонения, в частности, миксолидийский, более распеты.

Долгое время в начале песен еще не определяется лад. Мелодии, оканчивающиеся на нижней или II ступени, сохранили одинаковые мелодические рисунки. С возникновением напевов минорного наклонения бывший устой становится вводным тоном к минорной тонике. Когда же музыкальная практика коми и удмуртов обогатилась более сложными напевами, состоящими из двух предложений, в середине построений наметилась кратковременная остановка на VII ступени натурального минора.

Таким образом, бывший устой древних напевов, занимавших объем тетрахорда, в миноре стал выполнять вспомогательные функции как вводный тон к тонике и полуустой в середине музыкальных построений.

Возросшие художественные запросы народностей способствовали появлению новых интонаций и попевок. Потребность выразить более разнообразные чувства, понятия и переживания нуждалась в мелодических оборотах и напевах, построенных в широкообъемных звукорядах. Постепенное расширение узких ладов образует пяти-шести- и семиступенные звукоряды. Мелодии, построенные в этих звукорядах, сохраняют прежний принцип построения, запев с IV или I ступени с последующим нисходящим движением, а полуустой и устой — на II и I ступенях (#20).

Как видно из приведенных "Ох, еджыд юрсиа" (коми) и "Садо, садо сюресэн" (удмуртская), уже в напевах этого периода появляются элементы внутрислогового распева. С развитием формы песен и расширением диапазона мелодий количество звуков в распеве увеличивается. Во многих удмуртских песнях на один слог приходится 4-5, а в коми напевах даже 7-8 и более звуков.

Некоторые исследователи удмуртской песни указывают на нехарактерность внутрислогового распева для музыки этого народа. Это утверждение противоречит истине. Внутрислоговый распев — важнейшее средство художественной выразительности, и с давних пор им пользуются народные исполнители пермской ветви финно-угров. В пользу этого говорит большинство записанных удмуртских песен. Широко известные песни-напевы, исполняемые с повторением одного двух слов на распев, убедительно доказывают существование развитого внутрислогодого распева в удмуртском мелосе.

Стремление перенести ладовый упор с одной ступени на другую появляется еще в напевах мажорного наклонения, занимающих объем кварты. Однако отклонение стало возможным только с расширением звукоряда. На положение полуустоя претендует обычно вершина квартового лада. Такие примеры многочисленны как в коми, так и удмуртской музыке (#21).

В приведенных напевах удмуртской "Вало но возь вылын" и коми "Ылын, ылын" полуустой на "до" заявляет о себе определенно. Правда во втором примере нет такого ясного и четкого завершения первого предложения, как в удмуртской песне. Однако "до", повторяясь дважды на сильном времени, явно стремится быть полуустоем.

В поздних пластах напевов утверждаются два и даже более опорных звуков — в середине и конце построения. Внутри такой ладовой организации определяются признаки переменности и выявляется стремление мелодии покинуть узкие рамки одноустойности. Это явление заметно во многих коми-зырянских, коми-пермяцких и удмуртских напевах ("Асъя кыа", "Босьта ме корöсьсö", "Чуж но пукон", "Одиг крестьян").

Как уже отмечалось, перенесение ладового упора с одной ступени на другую, или, условно говоря, диатоническая модуляция происходит еще в напевах древних пластов. Наиболее характерны внутриладовые отклонения из мажора во II ступень, а из минора — в VII натуральную. Ладотональные перемещения типа до-мажор — ре-минор или, наоборот, ре-минор — до-мажор типичны для мелодий позднего времени.

Обычно мелодии возвращаются в исходную тональность, но с возникновением широкообъемных ладов появились не только отклонения, но и модуляции. Все же гомофонно-гармонический склад голосоведения и диатоника прочно удерживают напевы в пределах родственной ладотональности. Подтверждением тому являются коми-пермяцкая песня "Чужи быдми" и удмуртская "Та коркалэн шулдырэз" (#22).

Интересно, что в приведенном удмуртском напеве сохраняются типические интонационные переходы и ладо-гармоническая основа, характерная для коми и удмуртских мелодий. А вот расположение устоев 3-4 звена на кварту ниже, по отношению к первому и второму предложениям. Это отдаленно напоминает строение чувашских и марийских напевов.

В расширении звукоряда, закреплении мажора и минора, а также в появлении отклонений и модуляций огромную роль сыграло межнациональное общение. Семиступенные мажорные и минорные лады в коми и удмуртской музыке — это результат значительного влияния музыкальной культуры других народов и, главным образом, русской.

Однако влияние русской музыки не стирало коми и удмуртские признаки в народной песне. Разноместность ударений, как, например, в словах коми языка, способствовала установлению своеобразия метро-ритмической структуры, а оттенки интонаций коми и удмуртской разговорной речи, строение фразы и предложения имели немаловажное значение для формирования песни. Короче говоря, на формирование музыки влияли и влияют языковые нормы национальной речи.

В Коми и Удмуртской АССР, особенно в Коми-Пермяцком национальном округе, очень популярны русские народные песни. И, как правило, эти мелодии, попадая в иную интонационную среду, претерпевают изменения. В переинтонировании заимствованных песен проявляется национальное своеобразие музыкального стиля. В напеве русской песни "Раз полосыньку я жала" произошли значительные изменения (#23).

Русская песня, изложенная с повышенной VII ступенью, в коми и удмуртской республиках, а также в Коми-Пермяцком национальном округе бытует в натуральном (эолийском) ладу, типичном для музыки этих народов. В мелодии появились изменения и связующие поступенные переходы, характерные для коми и удмуртского мелоса.

скульптура
скульптура

"Единые корни". Работа Петра Рябова, Мордовия. Дерево. Сад скульптур, Сыктывкар, 2008.

В Коми-Пермяцком национальном округе, в Удмуртской и Коми АССР бытуют песни, обнимающие девяти-десятиступенные звукоряды. Построены они по принципу соединения трех одинаковых тетрахордов, из которых нижний, по определению профессора В.М.Беляева, является вводным. В мелодиях, изложенных в таких ладах, обнаруживаются традиционные музыкальные звенья. Располагаются они в пределах от тетрахорда до семиступенного звукоряда. Это касается современных вариантов коми зырянских песен "Шондiбанöй", "Чужмöр нылöй, чабанöй", "Гöгрöс чужöмъяс", "Тутуруту", коми-пермяцких напевов "Визув Кама", "Чожа, чожа сылас лымыс", удмуртских "Гöрд армия", "Чуж но пукон".

В этих песнях имеется значительное родство, особенно в построении отдельных звеньев и их взаимосвязи. Но здесь родственность коми и удмуртской музыки выступает все же менее наглядно, чем в общих напевах, которые в равной мере могут быть отнесены к удмуртским и коми народным песням.

Нет, например, особого различия между коми напевом "Тувсов вой" и удмуртским "Юг, юг жужалоз" (#24).

В этих напевах особенно примечательно, что оба изложены в дорийском ладу, а это редко встретить в новых пластах песен.

В середине 1920-х годов в коми и удмуртском сборниках песен были опубликованы "Югыд кодзув" и "Укно дурьесад". Записаны они П.Анисимовым и В.Курочкиным (Удмуртская АССР). Оба напева в эолийском ладу, характерном для коми и удмуртских песен (#25).

Похожие на них мелодии распространены в Удмуртской АССР и Коми-Пермяцком национальном округе. Сравнительно недавно записана современная коми-пермяцкая народная песня "Ми том отир". Аналогичная мелодия широко известна и в Удмуртии (#26).

Здесь много общих напевов или отдельных звеньев мелодий, изложенных в миксолидийском ладу,— наиболее типичном для коми и северной удмуртской песни.

Совпадают мелодии коми-зырянской песни "Из ю дорын", удмуртской "Кече, кече кечонка" (#27).

Сходное явление наблюдается в коми напеве "Чужи, быдми сьöд вöр шöрын" и в удмуртской мелодии "Сюрес дурын" (#28). Подобные примеры можно умножить.

По свидетельству профессора В.И.Лыткина, в начале 1920-х годов на вечерах коми землячества, которые существовали в крупных городах, коми и удмурты исполняли коми-зырянскую песню "Уна нывъяс чукöртчисны". В наши дни эта песня поется не только в Коми АССР, но в Удмуртии и Коми-Пермяцком национальном округе (#29).

Как видно из примеров, нет различия между коми-зырянским и удмуртским вариантами. Незначительные изменения произошли в метро-ритме коми-пермяцкого напева, но ладовая основа сохранилась.

Песня "Уна нывьяс чукöртчисны" записана П.Анисимовым, В.Субботиным (Коми-Пермяцкий национальный округ) и Р.Молотковой (Удмуртская АССР). Все три напева изданы почти в одно время в 1925-26 годах. За минувшие десятилетия в вариантах этой мелодии не произошло особых изменений. Стало быть, лишний раз мы убеждаемся, что коми и удмуртская народная музыка сохраняет сходную интонационно-ладовую настройку.

Возможно, что на вечерах коми и удмуртского землячества распевались и другие названные выше современные песни, а затем уже они проникали в села. Конечно, для исследователя очень важно установить родину песни. Однако не менее важно отметить, что общие напевы в Коми и Удмуртской АССР, а также в Коми-Пермяцком национальном округе не претерпевают значительных изменений. Это убедительно подтверждает родство музыкального мышления коми и удмуртов.

Как известно, создателями многих современных песен являются профессиональные или самодеятельные композиторы. Было бы весьма полезно, если бы коми композиторы обратились к изучению удмуртского фольклора и в своих произведениях использовали характерные особенности мелоса этого народа. Точно так же могли бы воспользоваться элементами коми народного музыкального творчества и удмуртские композиторы. Такой обмен освежит коми и удмуртскую музыку. Разумеется, это никоим образом не препятствие в поисках новых, типических явлений как в коми, так и удмуртском народном музыкальном творчестве.

Эти мои заметки — лишь одна из первых попыток изучения связи коми и удмуртского музыкального народного творчества и, естественно, они не претендуют на исчерпывающую полноту.

Задача углубленного изучения причин родства песенного творчества различных национальностей, в том числе коми и удмуртов, настойчиво требует усилий советских исследователей.

*   *   *

См. также: Свадьба коми в сравнении со свадьбой ближайших соседей (коми-пермяков и удмуртов),

См. также: Удмуртские национальные куклы.

← предыдущая   следующая →

Реклама Google: