Komi Zyrians Traditional Culture

КОМИ КУЛЬТУРА ГРАММАТИКА СЛОВАРИ ЛИТЕРАТУРА МУЗЫКА ТЕАТР ЭТНОГРАФИЯ ФОТОАРХИВ КНИГИ

О КОМИ МУЗЫКЕ И МУЗЫКАНТАХ · Александр Осипов, 1969.

← предыдущая глава следующая →

Глава I. ИСТОРИЯ СОБИРАНИЯ И ИЗУЧЕНИЯ КОМИ НАРОДНЫХ ПЕСЕН

Немало легенд, сказок и преданий сложено в прошлом. Тысячи песен бережно хранит память народа. Многие десятки названий и сотни вариантов записаны.

Устное народное творчество на протяжении веков было основным видом национального искусства. Песенное творчество охватывает различные жанры: исторические, трудовые, семейно-бытовые, детские. Они часто отражают далекое прошлое народа.

Первые известные нам записи коми-зырянских напевов сделал пермский священник А.Луканин в первой половине XIX века от зырян, приходивших в Пермь на заработки. В архиве русского Географического общества в Ленинграде хранится рукопись А.Луканина "Черты в характере зырян", к которой приложены два духовных стиха с напевами. В своих заметках он сообщает: "В 1839-40 годах много зырян из своей родины, Вологодской губернии, приходило в Пермь для снискания пропитания. Весной нынешнего года я слышал два стиха... Чтобы дать приблизительное понятие о напевах стихов, я почел не лишним положить их на ноты".

По-видимому, священника интересовали только духовные песнопения, и поэтому в его записях нет примеров подлинных коми народных песен. Но и в записанных мелодиях, казалось бы, далеких от народной музыки, содержатся характерные элементы, присущие коми мелосу: натуральные лады, плагальные обороты в конце фраз позволяют рассматривать напевы как близкие к народной музыке.

В своих заметках А.Луканин приводит довольно любопытные сведения и о характере исполнения: "Поют они (коми — А.О.), все стихи большею частью одним напевом и всегда вдвоем или втроем: один из них держит первый голос, другой вторит. Первый голос держит разные мотивы, второй более прост — и гармонии выходят очень хорошие".

В конце прошлого и в начале XX века большое число текстов песен записали финский ученый У.Вихман (примечание foto11: Wichmann, Yriö Jooseppi первым опубликовал несколько стихотворений Коми поэта Ивана Куратова в Финляндии в 1903) и местные собиратели устно-поэтического творчества Г.С.Лыткин и А.А.Цембер.

Известный венгерский ученый Фокош Давид дважды побывал в Коми крае. В результате этих поездок появились его труды, опубликованные в 1913-16 годах в Будапеште. В книге "Образы зырянского фольклора", изданной в 1913 году, Фокош Д. приводит две песни с напевами.

Но наиболее интересные фольклорные записи в этот период сделал Р.Лах.

РОБЕРТ ЛАХ

В 1916-17 годах австрийский музыковед Роберт Лах записывал народные песни среди военнопленных русской армии. Через год Венский фонограммархив опубликовал "Песни русских военнопленных". Этот сборник состоит из чувашских, марийских, эстонских, мордовских и коми песен. В 1926 году в серии "Угро-финские народы" отдельным изданием вышли удмуртские и коми песни. Эти труды Р.Лаха почти не знакомы широкому кругу любителей народного творчества, так как ни в коми, ни в русском изданиях "Песни русских военнопленных" не появились. Немногочисленные экземпляры немецкого издания стали уже библиографической редкостью. О записях Р.Лаха не вспоминают М. и С. Кондратьевы в своей книге "Коми народная песня", а в диссертации А.Микушева "Песенное творчество коми народа" встречается краткое упоминание. Таким образом, в коми музыковедении мало что известно о большом числе народных песен, записанных полвека назад.

Хотя запись и изучение коми фольклора за годы Советской власти шагнули вперед и многие замечания, высказанные австрийским музыковедом, опровергнуты жизнью и культурным развитием народа, тем не менее работы Р.Лаха представляют интерес, а нотные приложения не утратили своей ценности. В его записях сохранились напевы, неизвестные не только любителям народного творчества, но и специалистам. Одна из таких песен "Горы высокие" (Гöраясыс джуджыдöсь, #1). (Нотные примеры см. в Приложении).

Роберт Лах

Роберт Лах

Существование фригийского лада в коми музыке не вызывает сомнений (подтверждением тому — напевы с фригийскими оборотами), однако мелодия, полностью выдержанная в миноре с пониженной, II ступенью, в иных публикациях не встречается. Бытование фригийского лада в коми фольклоре Р.Лах подтверждает и другой песней "Кузь войыс оз узьсьы" (Не спится долгой ночью). Весьма интересна и своеобразна хороводная "На красивой подсеке" (Мича тыла вылын, #2). (Нотные примеры см. в Приложении). Мелодия относится к старинному слою: об этом свидетельствуют небольшой звукоряд (пентахорд) переменного миноро-мажора и отсутствие квадратности построения — явление редкое в поздних хороводных и плясовых песнях.

В записях Р.Лаха песни представлены различными жанрами: шуточными, лирическими, детскими и хороводными. Перед многими из них стоят обозначения, говорящие о том или ином жанре песни. Делая эти пометки, Р.Лах, по-видимому, не всегда исходил из содержания текста, диапазона и характера напева. Скорее всего, тут сказывалось определение и характеристика песен самими исполнителями. Поэтому любовные, шуточные и явно не детские песни помечены как "киндерлид". А из детских "Лодочник плывет то вверх, то вниз" (Пыжа кывтö-катö) и "Бобо, бобо, куда ходил?" (Бобö, бобö, кытчö ветлiн?) — первая обозначена как "песня старых людей", а вторая — "девичья песня".

В коми фольклоре нет таких песен, которые исполняли бы только дети. В селах и поныне поются старины, исполняемые взрослыми для детей. Если колыбельные усыпляют ребенка, то цель детских — заинтересовать его привлекательными событиями, сказочным сюжетом. Такие песни построены в виде небольшого рассказа в стихотворной форме и исполняются говорком или нараспев. Интонационно и ритмически несложные мелодии запоминали дети, поэтому каждый с малых лет знал и мог напеть песню-сказку.

В сборнике, кроме названных песен, имеется еще одна, "Мышонок плывет" (Шыр кывтö, #3), близкая по содержанию текста песне "Лодочник плывет то вверх, то вниз".

Такой же диапазон и характер напева у других детских песен; трихорд или тетрахорд без распева и орнаментальных украшений. Ведь основное внимание уделяется тексту, а музыкальные интонации лишь усиливают выразительность.

По характеру напевов к детским песням близки "Колыбельные" (Зыбкадорса). Они поются более напевно и плавно, чем детские песни-сказки. В записях Р.Лаха "Ай люли" (#4) в какой-то мере, характеризуется тип колыбельных песен.

Напев и особенно его первая половина имеет пентатонный оттенок и только в двух последних тактах определяется переменный лад, более типичный для коми песен. Любопытно, что эта мелодия, записанная в Австрии в 1917 году, спустя четверть века была зафиксирована А.В.Каторгиным в Сысольском районе Коми АССР от другого исполнителя и использована им в средней части хора "Коми кыв" (Коми язык) (текст песни), слова И.А.Куратова (об авторе).

В сборнике "Песни русских военнопленных" немало шуточных песен, но это песни в основном неполноценные и случайные. Часто повторяются мелодические варианты популярной народной песни-частушки "Солнцеликая" (Шондiбанöй). К случайным напевам надо отнести и встречающиеся в сборнике заимствования. Например, украинскую городскую песню "Баламуты", популярную в 1900-х годах, и напев русской народной песни "Не слышно шума городского".

Много в записях Р.Лаха импровизаций — сочинений самих исполнителей, построенных в виде рассказа-воспоминания о каком-либо событии из жизни рассказчика. Большинство импровизаций проникнуто чувством сострадания к собственной судьбе. Среди них есть довольно обширные повествования. В одной рассказывается, как призывали в царскую армию, добирались на позиции, воевали и, наконец, плен. Бытие пленных определяло тему и содержание, их творчества.

Музыка импровизаций, как правило, не имеет самостоятельного напева и текст поется на известную исполнителю мелодию. Пусть невысока их художественная ценность, но все же каждый исполнитель в меру своих литературных способностей и музыкального дарования в какой-то степени характеризует народное творчество. В некоторых напевах видны не только "свой стиль" исполнителя, но и метро-ритмические и интонационно-ладовые приметы народных песен.

Отчету, опубликованному в 1918 году, предпослана большая вступительная статья с выводами Р.Лаха. На некоторых из них следует остановиться. Например: "Самое тщательное обследование не смогло бы найти разницу между песней мордовской и коми ни в ритмическом, ни в мелодическом, ни в тональном отношении". Говоря о мордве и коми, австрийский музыковед называет эти народы "поволжскими народностями", точно они соседи. Но мордву и коми разделяли не только тысячи верст. Глубокая разница имеется и в музыке. Многие мордовские напевы имеют отчетливо пентатонный колорит, тогда как у коми пентатоника — редчайшее исключение.

Обращает на себя внимание такое замечание: "Мелодические отрезки, состоят ли они из 20, 25 или 30 слов, при исполнении оказываются одинаковой длины".

В нотных приложениях некоторые песни на первый взгляд подтверждают справедливость этого замечания, но такое явление наблюдается не в подлинных народных песнях, а в импровизациях, когда пленные "втискивали" в мелодию непомерно много слов.

Характеризуя напевы русских песен, исполняемые с некоторым видоизменением, Р.Лах пишет: "Своеобразная обработка показывает, что ... эти племена не в состоянии схватить напев русской песни в целом... Они усваивают лишь его отрезок — первый такт и по коми или мордовской традиции повторяют его до бесконечности".

Многочисленные русские песни, с незапамятных времен распространенные в коми пароде и исполняемые артелью многоголосно, полностью опровергают это замечание музыковеда.

Роберт Лах был крайне ограничен в выборе исполнителей. Песни записаны от пяти военнопленных и лишь один из них музыкально одарен. В связи с этим нельзя не коснуться замечания Р.Лаха, усмотревшего в некоторых искажениях русских мелодий "примитивность музыкального мышления народа". В подобных случаях так можно говорить только о примитивности музыкального мышления одного или нескольких исполнителей.

Из-за стремления музыковеда записать побольше песен и оказались в сборнике случайные тексты и напевы. "Чаевые", выплачиваемые Р.Лахом в качестве вознаграждения и служившие подспорьем скудному питанию пленных, сыграли, вероятно, не последнюю роль в появлении импровизаций и повторов.

Но, несмотря на засорение сборника случайными и неполноценными песнями, из 69 примеров можно отобрать доброкачественные и самобытные.

Упоминая о записях Р.Лаха, некоторые исследователи обычно видят только их недостатки, обходя то ценное, что найдено этим музыковедом. В выводах и замечаниях Р.Лаха много субъективного и неверного, но значительная часть напевов заслуживает разумного использования.

П. А. АНИСИМОВ

П.А.Анисимов

Павел Анисимов

В Коми крае много труда положил на собирание музыкального фольклора П.А.Анисимов.

Павел Александрович Анисимов родился в 1886 году в поселке Нювчим в семье рабочего чугунолитейного завода. Окончив церковно-приходскую школу, он поступил в Казанскую семинарию. С дипломом учителя Анисимов в 1904 году возвратился в родной край и учительствовал в селах.

В то время школьный учитель ежедневно проводил и уроки пения. Любимов играл на фисгармонии, обладал хорошим голосом. Это выгодно отличало его от других учителей. Где Анисимов — там и хороший хор, выделяющийся особой слаженностью.

Воспитываясь в трудовой семье и находясь среди рабочих (к тому же и сам он семи лет стал учеником литейщика), Анисимов рано познал положение простых людей. Неудивительно, что в 1917 году он на стороне восставших против самодержавия. Солдаты третьего сибирского корпуса, где Анисимов служил с 1914 года, после Октябрьской революции избрали его в солдатский комитет корпуса и делегатом от армии.

В годы гражданской войны он сражался в Красной Армии на Украине, а затем на Северном фронте, будучи помощником командира полка. После разгрома белогвардейцев Анисимов снова преподает в школе, в педтехникуме повышенного типа, работает в Коми республиканском доме народного творчества, организует хоры и руководит ими.

Из анкеты, заполненной П.А.Анисимовым в 1931 году, узнаем, что в общей сложности он учился тринадцать лет. Из них семь — в семинарии и три года — в аспирантуре Института народов востока. Широкая эрудиция позволяла ему быть везде одинаково полезным. И где бы ни трудился Павел Александрович, он неизменно интересовался коми песней как фольклорист, исполнитель-певец, руководитель хора и композитор.

Наиболее заметный след и истории коми культуры он оставил как собиратель песен. Еще до революции Анисимов знакомился с различными песенными традициями и манерами исполнения. К сожалению, ранние его записи пока не найдены. Поэтому его деятельность как фольклориста сегодня будет правильнее датировать 1925 годом. Более двадцати лет (умер П.А.Анисимов в 1947 году) он собирал песни и оставил огромное, ещё далеко не полностью изученное, наследство.

*   *   *

В январе 1925 года в угро-финском отделе Совнацмена Наркомпроса РСФСР П.А.Анисимову предложили подготовить к изданию сборник коми песен. Среди учащихся Сыктывкарского педтехникума он нашел знатоков песен и за три недели записал около 60 напевов. Выбор, павший на этот техникум, оказался удачным, так как здесь обучались юноши и девушки из разных концов Коми края. Фольклористу удалось зафиксировать народную музыку многих районов и в 1926 году в Москве стеклографическим способом был издан песенник "Коми сьыланкывъяс" (Коми песни).

В сборнике три раздела: революционные, ненецкие и коми песни. В последнем представлены 46 самобытных песен. Многообразие старинных песен (плачи, шуточные, хороводные, лирические) создает ясную картину дореволюционной жизни коми крестьян.

Третий раздел наполовину состоит из старинных песен. Сюда вошли "Гырысь нывъяс" (Взрослые девушки), "Гöтырö менö оз любит" (Жена меня не любит), "Асъя кыа" (Утренняя заря), "Рытъя шу кадö, матушка" (В вечернюю пору, матушка), "Аксинья краса" и другие (см. сборник песен). Поражает обилие советских коми оригинальных песен. В ту пору, когда в крае не было не только композиторов, но и музыкально грамотных, за четыре года новой жизни (Советская власть в Коми АССР установлена в 1921 году) появились настоящие, высокохудожественные музыкальные произведения. И поныне они — лучшие среди современных песен. Вот некоторые из них: "Варыш поз" (Ястребиное гнездо), "Öтчыд овлö" (Однажды бывает), "Югыд кодзув" (Светлая звезда), "Ту-ту, ру-ту", "Том войтырлы" (Молодежи), "Меда". Об активном творчестве местных поэтов говорит и то, что за это время их произведения проникли в самые отдаленные уголки края.

П.А.Анисимов

П.Анисимов записывает фольклор у колхозников Усть-Куломского района Коми АССР, март 1941.

Кроме создания оригинальных песен, в те годы широко практиковалась подстановка стихотворений коми поэта к известным напевам. В сборнике рядом с переводами "Интернационала" и песни "Проводы" есть и подстановки: "Коми смелость" и "Жатва".

"Коми сьыланкывъяс" знакомят с музыкальным репертуаром первых лет Советской власти. Тексты песен отражают прошлое народа, изменившиеся условия жизни, преобразовании в крае.

Потребность в массовых песнях маршевого характера выявилась в первые годы после революции. Под влиянием русских революционных песен делают попытки сочинять бодрые, "походные" сначала В.Савин, позднее П.Анисимов.

В песеннике маршем выражены "Однажды бывает" и "Ястребиное гнездо". Однако первая со временем была распета в народе как лирическая, другая же осталась маршем. Созданию подобных мелодий, широкой их популярности, конечно, не содействовало то, что среди коми народных песен нет напевов, имеющих характер марша. Пунктирный ритм походных в коми песню стал проникать сравнительно недавно, в основном после революции вместе с русскими советскими песнями. Как заметно в песеннике, пунктирный ритм отсутствует в старинных песенных пластах и появляется в напевах "Гöгрöс чужöмъяс" (Круглолицые), "Ичöт дырся олöм" (Детство). Обе песни возникли в советское время.

В статье "О коми поэте П.Ф.Клочкове", опубликованной в 1931 году в республиканском журнале "Войвыв кодзув" #6, Павел Доронин сообщает, что некоторые старинные песни принадлежат поэту П.Ф.Клочкову (1830-52 гг.). Широкая известность его стихотворений говорит о давнем их распеве, а бытование многих, прочно оформившихся вариантов напевов, подтверждает давность происхождения мелодий в разных местах. Оно и понятно. Ведь среди почти поголовно неграмотных коми крестьян сочинения Клочкова могли распространяться только как песни, с напевами, а не как стихотворения.

Анисимов записал и опубликовал несколько песен, приписываемых П.Ф.Клочкову: "Уна нывъяс чукöртчисны" (Много девушек собралось), "Паськыд гажа улича" (Широкая улица) и другие.

Хотя напевы записаны у отдельных исполнителей, большинство песен представлено в 2-3-4—голосном изложении для хора. К месту привести такое замечание из предисловия составителя: "...В процессе творчества учащихся подголоски не навязывались, а выявлялись в пении". Однако теперь найти основной голос из 3-4-х чрезвычайно трудно. В нотных примерах голосоведение не всегда естественное и не в народном стиле. Безусловно, некоторые голоса — это дополнение самого составителя. Поэтому многоголосные изложения следует рассматривать как его гармонизации и обработки, а не как свободное творчество учащихся.

В гармонизациях каждому напеву соответствует одна строфа стиха или стих соответствует музыкальному предложению. Но есть и развернутые обработки: "Гöгрöс чужöмъяс" (Круглолицые), "Ту-ту, ру-ту", "Шондiбанöй". Здесь на каждую строфу приходится новое, варьированное проведение напева. Правда, таких примеров немного. Вероятно, спешка, вызваная сроками представления сборника к печати, заставила ограничить развернутые обработки и увеличить число гармонизаций.

Коми многоголосию свойственны: самостоятельное ведение голосов, перекрещивание, параллелизм (секстовые, квартовые, квинтовые, октавные) в кадансах — унисон, октава, терция и реже — незаполненные квинты. Гармонизации П.Анисимова для однородного хора или женские партии в смешанных хорах выдержаны в народном плане. Так не скажешь о мужских партиях, где бас — неподвижная или малоподвижная гармоническая основа, а тенор, как правило, заполняет аккорд. Стиль таких обработок ближе к хоралам, чем народным песням.

"Коми сьыланкывъяс" не лишены и некоторых других недостатков. Напевы, например, записаны схематично и упрощенно. Случилось это отчасти потому, что мелодии сообщила молодежь, а ее музыкальный вкус воспитывался во многом под влиянием русской и советской песни. Да и сборник предназначался для нардомов и клубов в качестве популярного песенника. Чтобы облегчить разучивание и восприятие, в некоторых записях отсутствуют вокализация, орнаментальные украшения. И все-таки, знакомясь с записями, убеждаешься, что коми народной музыке весьма свойственен распев. "Утренняя заря", "Взрослые девушки", "Молодежи", "Плач парня" доказывают, что в напевах на один слог приходится 4-5 звуков.

В литературном языке коми в послеоктябрьский период стала культивироваться тенденция ставить логическое ударение в словах на первый слог. В музыке, песен, написанной в последние десятилетия, сильное или относительно сильное время совпадает с лексическим ударением в слове. В старинных песнях они не совпадали. В сочетании безударного слога с сильным музыкальным временем проявляется своеобразие структуры коми песни.

Например, первые фразы двух старинных песен выглядят так:

1) Гöгöр, гöгöр ме видзöдлi (#5),

2) Тын тыдалö слöбöда.

Разноместное или свободное ударение в словах взаимообусловено естественным течением мелодии. Музыкальные затакты, совпадающие с логическими ударениями в словах, снимают и переносят на следующий слог это ударение, которое приходится на сильную долю музыки. И наоборот, сильное время напева, совпадающее с неударным слогом, акцентирует слабый слог.

В сборнике не всегда безупречно распределение тактовых делений. Заметно стремление уложить все напевы в простые такты. Поэтому мелодии заключены в 2-х и 3-дольные размеры с обязательной расстановкой тактовых черт через 2-3-4 доли. Некоторые песни с гибким напевом искусственно усечены на выдержанных нотах.

В песеннике есть напевы, занимающие небольшой звукоряд трихорда или тетрахорда. Таких архаичных попевок немного. "Дай, дай, сватья" занимает звукоряд трихорда как бы с двумя устоями на нижнем и верхнем звуках. В этом примере только в самом конце построения обнаруживается главный из них.

В песнях "Аннаыс кö блин", "Йöктыштам, бабушка" звукоряды имеют объем заполненного тетрахорда с двумя устоями — на верхнем и нижнем тонах. Эти три напева, безусловно, относятся к слою старинных песен, о чем говорит не только сравнительно узкий объем звукоряда (трихорд, тетрахорд), но и небольшое количество долей в предложении — соответственно 4-8-8. А музыкальные длительности чаще всего лишь двух видов, тогда как развитые, например, "Зон бöрдöм" (Плач парня), "Слобода", "Молодежи", "Взрослые девушки" имеют 4-5 разновидностей.

Часто встречаются напевы, занимающие 7-8-9—звучные диатонические лады, из которых наиболее характерен для коми песен семи-звучный миксоладийский лад. Этот лад представлен столь разнообразно, что, пользуясь только сборником "Коми сьыланкывъяс", можно проследить за постепенным формированием миксолидийского лада в коми песнях.

Таковы недостатки сборника, которые вовсе не умаляют значения труда Павла Александровича Анисимова в закреплении и распространении местных напевов по всему обширному краю с его разрозненными селами и деревнями. Благодаря сборнику сохранились десятки мелодий, ранее звучавших только в одном селе или районе. Учебные заведения впервые получили полноценный песенник на родном языке, а любители народного творчества смогли познакомиться с музыкальной культурой коми народа.

В наши дни в Коми АССР записаны ранее неизвестные мелодии или новые варианты песен, не вошедшие в сборник П.Анисимова. Но и сегодня в народе наиболее часто поют песни, опубликованные в "Коми сьыланкывъяс". Ведь песенником пользовались в школах, нардомах и клубах. А с организацией профессионального хора радио (1935 г.) песни и обработки П.Анисимова вышли в эфир. Руководители хора ансамбля песни и пляски Коми АССР (организован в 1939 году) тоже не обходились без записей Анисимова. Напевы из этого песенника использовали в своих сочинениях композиторы Б.Терентьев, А.Воронцов, С.Кондратьев и другие. Но многие еще не нашли применения. Некоторые шуточные и лирические, обработанные для хора, украсили бы репертуар самодеятельных и профессиональных певческих коллективов. А такие, как "Гырысь нывъяс", просятся в репертуар хора в том виде, в каком представлены в песеннике.

Анисимов заслуженно считается пионером собирания музыкального фольклора в Коми АССР. Едва начав свои записи, он вместе с поэтом Б.А.Савиным совершает специальную поездку за песнями в Нившеру. Позднее он побывал почти во всех селах и районах республики. В дополнение к песням, имеющимся в сборнике "Коми сьыланкывъяс", им записаны ранее забытые жемчужины народного творчества. И своим новым рождением они обязаны Павлу Александровичу Анисимову.

За минувшие десятилетия в Коми АССР появилось довольно много сборников песен на родном языке. Но и поныне "Коми сьыланкывъяс" П.Анисимова вызывает большой интерес музыкантов и фольклористов.

М.И. и С.А. КОНДРАТЬЕВЫ.  "КОМИ НАРОДНАЯ ПЕСНЯ"

Попытку анализировать строение коми народных песен предприняли московский композитор С.А.Кондратьев и литературовед М.И.Кондратьева — авторы книги "Коми народная песня", выпущенной издательством "Советский композитор" в 1959 году. Значительную услугу русскому читателю оказывает зквиритмический перевод текстов, тщательно сделанный М.И.Кондратьевой.

В сборнике два раздела. В первом опубликованы народные песни, записанные Кондратьевыми в 1946 году в городе Сыктывкаре. Во втором — сведения по истории коми народа, музыкально-литературный анализ народных песен.

Авторы высказали много интересных замечаний об особенностях некоторых народных песен коми, их ладовом строении, метроритме и т. д.

Книга даст верное представление о том, что начало музыкального народного творчества коми уходит в глубокую древность. Это подтверждает, в частности, упоминаемая Кондратьевыми "Повесть о Стефане Пермском" Епифания Премудрого (начало XIV века), в которой говорится, что уже тогда у коми "баснотворцы были".

Труд Кондратьевых, впервые обратившихся к исследованию коми фольклора, имеет бесспорную ценность. В нем, однако, есть и существенные недостатки, естественные для первых исследований в такой области.

К примеру, излишне подчеркивается архаичная застылость напевов. Авторы, правда, оговариваются, что цель их анализа мелодики народной песни — лишь поставить, а не разрешить вопрос о формообразовании коми напева. В то же время они в весьма категорической форме, делают, например, такие выводы: "орнаментальные, украшения не свойственны коми мелосу; коми песня, даже протяжная, явно тяготеет к декламационному стилю; пентатоника в музыке коми совершенно отсутствует" и т. п.

Между тем орнаментальные украшения там, где они вызваны художественной потребностью, весьма свойственны мелосу народа. В старинах, исполняемых талантливыми знатоками коми песен, морденты, форшлаги встречаются так же часто, как в песнях, бытующих в Архангельский, Вологодской и других соседних с Коми АССР областях. Орнаментальные украшения встречаются в напевах различных районов республики, но наиболее распространены на Удоре, территориально граничащей с Архангельской областью.

Вот, к примеру, удорская песня "Ылын, ылын" (Далеко, далеко, #7). Мелодия ее весьма своеобразна по метроритмической структуре и оригинальна также в ладовом отношении. Миксолидийский лад говорит о давнем происхождении напева, а широкий диапазон о влиянии более поздней народной музыки на формирование и развитие старинных коми песен. (Здесь и далее приводятся напевы, не включенные в книгу "Коми народная песня").

К какому же стилю декламационному или распевному тяготеет коми песня? На этом вопросе следует остановиться особо.

Вот что об этом написано в книге Кондратьевых: "Вообще коми песня, даже протяжная, явно тяготеет к декламационному стилю, а не к "проголосному". Отношение числа звуков в музыкальной строфе к числу слогов в большинстве случаев близко к единице. Лишь в отдельных, особняком стоящих песнях (например, в "Асъя кыа"), проявляется распевность". Если бы такой вывод относился только к песням, имеющимся в сборнике, то еще можно с ним согласиться. Но авторы претендуют на широкое обобщение. А общая картина иная.

Короткие старинные попевки в былинах, байках и т. п. декламационного склада, безусловно, имеются в коми народной музыке, как и в творчестве других народов. Но рядом с ними бытуют и распевные проголосные песни. За многие века под влиянием музыкального творчества других народов и прежде всего русского, коми песня прошла долгий путь.

Ниже приведены три песни, которые характерны для народного творчества разных эпох — от древнего эпоса до современного фольклора.

Былина "Мича Рöман" (Красивый Роман) записана в Помоздинском районе (#8).

По-видимому, этот старинный напев видоизменился под воздействием современных интонаций местных песен. Но короткий диапазон, распев одной строки текста — это признаки раннего происхождения попевок. Значительный интерес, представляют "округление" (кытшов—тöдöм) к конце строки: при исполнении создается впечатление, что в ней вообще отсутствуют цезуры. Песня "Воис тулыс" (Пришла весна), записанная в этом же районе, имеет более позднее происхождение (#9).

Напев этот тоже не лишен распевности, как и предыдущая былина. Интересен его ладовый строй. Первая половина мелодии (с отклонением к до-мажор) изложена в дорийском ладу, остальная часть периода — в эолийском.

Третий, более поздний и более распетый, напев "Ветлiс мунiс ныв вала" (Ходила девица за водой) записан в селе Помоздино (#10).

Если судить даже только по этим напевам (а их можно привести немало), то, значит, коми народная песня вовсе не тяготеет исключительно "к декламационному стилю".

Своеобразие местных говоров способствует образованию множества самобытных местных напевов. Один и тот же песенный текст в разных районах поется по-разному. Иногда это сходные варианты, часто — совершенно непохожие. Таким образом, для исследователей имеется большой выбор напевов и вариантов. К сожалению, в сборнике "Коми народная песня" опубликованы не всегда лучшие варианты. В подтверждение приведу пример с песней "Рытъя шу кадö, матушка" (В вечернюю пору, матушка). Полный текст этой песни записан сто лет назад И.А.Куратовым, основоположником коми литературного языка. В наши дни она исполняется с некоторыми сокращениями и во многих районах по-своему. Наиболее распространенный вариант тот, который приведен в сборнике Кондратьевых (#11). А ведь другие варианты, пусть они и менее известны, гораздо интереснее и характернее для коми музыкального творчества (#12). Этот вариант записан в селе Сторожевске. Третий напев, самый выразительный и развитый, записан в селе Вольдино Помоздинского района (#13).

Замечание Кондратьевых об отсутствии в коми народной музыке пентатоники также требует уточнения. В сборниках песен и рукописных материалах, на которые ссылаются авторы, примеров пентатоники действительно нет. Но в 1957 году в Прилузском районе была записана старинная застольная "Гöститчöм" (Угощение, гостьба).

Этот напев как раз и опровергает вывод Кондратьевых (#14). Думается, что песни в аналогичном ладу будут еще найдены и записаны коми фольклористами.

Любопытный пример встречается в разделе "Плясовые, хороводные, игровые песни".

Кто внимательно просмотрит песню "Кöза оз мун тусьла" (Коза не идет за ягодой), не может не обратить внимание на необычное для хороводных песен чередование размеров 4/8 — 5/8 и форматы в конце каждого периода (#15). Случай исключительно редкий. В хороводах, как правило, равномерно чередуются сильные и слабые доли, при этом хороводы водится без остановок. Авторы сборника в разделе "Метроритмика и строфика" правильно подметили, что "...в коми напевах преобладает двухдольный размер (в особенности, в плясовых и шуточных песнях) с правильным чередованием ударений через одно время такта". Это подтверждают и хороводы, записанные в различных районах Коми АССР. Казалось бы, песня "Кöза оз мун тусьла" должна была заинтересовать авторов своей необычностью, так как в этом примере неправильное чередование ударений. В примечаниях следовало бы, на мой взгляд, пояснить столь редкий пример, но исследователи обошли этот момент.

Далее, Кондратьевы не всегда с должной требовательностью относились к подбору исполнителей. Большинство песенных мелодий записано от лиц, недостаточно хорошо передающих все тонкости и своеобразие народной песни. Из 44 песен, помещенных о сборнике, 23 записаны от А.А.Бежевой. Предпочтение, отданное одной полупрофессиональной исполнительнице, перед многими подлинными знатоками народных песен по-- не пошло на пользу сборнику. Знание певцом самобытного стиля народных песен и умение, внести элементы импровизации во время исполнения имеет немаловажное значение для заключений исследователя. Ведь чем талантливее исполнитель, тем ярче и самобытнее предстает народное творчество.

Большинство песен, напетых А.А.Бежевой и другими, общеизвестны, многие сочинены поэтами и композиторами нашего времени.

В 1946 году М.И. и С.А.Кондратьевы имели возможность записывать песни от талантливых народных певцов, у которых в свое время записали тексты песен И.А.Осипов, П.Г.Доронин и другие фольклористы. К сожалению, авторы сборника не воспользовались этой возможностью. А ведь знатоков старинных коми песен становится все меньше. Досадно и то, что за многие годы, прошедшие после записи материалов до выпуска книги, сборник не пополнился новыми, полноценными напевами и вариантами.

Имеющийся в книге музыкальный материал проанализирован основательно и тщательно. Стало быть, если бы авторы собрали более самобытные и интересные напевы, они могли бы высказать весьма полезные для коми музыковедения выводы.

← предыдущая   следующая →

Реклама Google: